Хотя Чернокогть замирал при каждом хрусте ветки и тщательно осматривал каждый куст в поисках истекающих слюной тварей, он и его спутники добрались до гоблинского логово без происшествий. Никого из них не загрызли гигантские волки, уцелела даже Хита. Вожак искренне не понимал, как этой девчонке удавалось выживать так долго.
Лагерь встретил их практически в том же виде, в каком они его оставили, что, впрочем, неудивительно — ведь не прошло и суток. Проведя быстрый обход территории, дабы исключить любые подозрения, Чернокогть отправился на боковую. После долгой ходьбы его одолела приятная лень.
Проснувшись на следующее утро и отправившись на поиски завтрака, хобгоблин заметил следы свежего строительства. Возле глиняного карьера Бес вовсю трудился над собственным жилищем. Оно напоминало уменьшенную, но круглую копию длинного дома, построенного Гобом. Перед будущей хижиной Феррар усердно копал небольшую яму, пока остальные гоблины сваливали добытую глину в огромную кучу неподалеку. Подобные затеи у зеленокожих всегда оборачивались хаосом: сородичи бестолково сновали во всех направлениях. Половина гоблинов умудрилась настолько изваляться в грязи, что больше походила на ходячие кучи ила. И лишь вокруг Беса царило подобие порядка, поскольку грозный вид молодого хобгоблина заставлял остальных раболепно прижимать уши.
— Что это вы тут затеяли? Зачем вам столько глины? — спросил Чернокогть, лениво подошедший поближе. Неужели этот гоблин собрался заполнить яму глиной и купаться в ней? Чернокогть знал, что Феррар безумно любит глину, но подобная затея выглядела глупо и совершенно непрактично.
— Печь строю, — отозвался Феррар, продолжая с энтузиазмом копать землю.
— Из глины?
— Да, огонь делает её крепкой. Огонь — это здорово! Используешь глину и огонь, чтобы получить еще больше глины и еще больше огня. Его никогда не бывает много! Мне нужно больше пламени! — увлеченно объяснял Феррар, бурно жестикулируя в сторону пустой ямы и лежащей рядом кучи сырья.
Чернокогтю эта затея казалась откровенной глупостью, но что он понимал в таких делах? В конце концов, он был всего лишь самым умным хобгоблином из всех когда-либо живших на свете.
— И в ней можно будет готовить еду? — строго поинтересовался предводитель. Важно было сразу расставить приоритеты, ведь вожаком здесь был именно он.
— Ага, и это тоже, — рассеянно буркнул копатель, даже не подняв головы.
Чернокогть закатил глаза и некоторое время понаблюдал за Бесом. Хобгоблин все так же усердно возводил хижину и раздавал пинки подчиненным. Убедившись, что никто из находящихся поблизости слуг не отлынивает от работы, не сходит с ума, не планирует бунт и не замышляет его убийство, вожак зевнул и отправился на поиски тех, кто подходил под эти критерии. Душе требовалось хоть какое-то разнообразие.
В конце концов он оставил эту затею и решил вернуться в Убежище. Он обещал доставить им парочку гоблинов, и эта мысль обещала немало веселья. Собрав Хиту и небольшую группу зеленокожих, Чернокогть двинулся обратно в лесную чащу. Девчонка служила для него своеобразной маскировкой: деревенские жители почему-то относились к ней с симпатией. Впрочем, раз уж они вознамерились решить проблему с дикими гоблинами путем завоза других гоблинов, умом эти люди явно не блистали.
Проделав путь сквозь лесные заросли, Чернокогть и Хита встретились с Таннином у ворот поселения. Как и было условлено, они привели с собой двоих пленников на веревках. Вожак выбрал именно этих бедолаг за их внушительные размеры и непревзойденную лень. Достаточно крупные, чтобы отогнать чужаков, и слишком ленивые, чтобы влипнуть в неприятности — идеальные кандидаты. Оба вызвались добровольцами — сразу после того, как их поймали и связали, — едва узнав, что их будут бесплатно кормить за просто так.
— Так вот они какие, эти твари, значит? — задумчиво протянул Таннин, разглядывая новоприбывших. Его голос и выражение лица так и сквозили скептицизмом.
— Да, я лично их дрессировал, — ответил Чернокогть. Раздать пару затрещин и приказать вести себя прилично — по его меркам это вполне подходило под описание любой дрессировки.
— И командам они подчиняются?
— Нескольким простым. Вроде «сидеть» и «ко мне».
— И их присутствие действительно удержит остальных подальше отсюда?
— Да, гоблины очень ревностно защищают свои владения.
Новые защитники деревни, скорее всего, входили в число тех самых вредителей, которые и доставляли жителям кучу хлопот, но Чернокогть благоразумно предпочел промолчать. Его богатый жизненный опыт подсказывал: людям о многих вещах лучше не знать вовсе. Это их только расстроит.
Разъяснив старосте несколько простых правил и пообещав прислать еще помощников, если эти двое справятся, Чернокогть и Хита двинулись обратно. Когда они вышли из лесной тени к гоблинскому логову, их взору открылась впечатляющая панорама поляны. В центре кипела работа над вторым длинным домом, Бес достраивал свою круглую хижину, а по всей стоянке дымилось больше десятка кострищ. И все же главным новшеством стал частокол. Защитная стена из заостренных бревен теперь опоясывала почти половину лагеря. Поляна преобразилась до неузнаваемости с тех пор, как здесь появился Чернокогть. Прежде это было заброшенное скопище каменистых холмов, теперь же место приобретало очертания настоящей крепости.
Переполненный гордостью за собственные успехи, вожак решил немного прогуляться. Особых дел у него все равно не намечалось. Жилище Беса выглядело самым любопытным нововведением, поэтому он направился прямиком туда. Заодно стоило убедиться, что новоявленный хобгоблин не замышляет ничего опасного. Чернокогть до сих пор ежеминутно ждал покушения.
Приблизившись, Чернокогть заметил у входа в хижину Беса целую гору разнообразных вещей. Ни один из этих предметов явно не был сработан неуклюжими гоблинскими лапами. На земле красовались чугунные котелки, стеклянные баночки со странными порошками и мазями, небольшая стопка столового серебра и живая курица в тесной клетке. Перепуганная птица безумными глазами уставилась на хобгоблина. Зачем Бесу понадобилась живая курица? Обычный перекус или нечто более зловещее? Вожак терялся в догадках, но сильно сомневался, что птица как-то замешана в заговоре, если только Бес не планировал скормить ей яд, а затем...
Оглядевшись по сторонам, вожак бесшумно подобрался к дверному проему и заглянул внутрь. Меньше всего ему хотелось прерывать работу Беса или угодить в расставленную ловушку. С первого взгляда в жилище не происходило ничего подозрительного. Хозяин хижины прилаживал пучки трав к потолку и расставлял пожитки на грубо сколоченных полках. Однако, приглядевшись, Чернокогть с удивлением узнал некоторые вещи. На полке выстроились металлические весы и стеклянный сосуд из лаборатории Махедиума! Бес таскал эти приборы в своей сумке, которую вожак лично отобрал и спрятал сразу после превращения сородича в хобгоблина!
— Эй, ты где это откопал? Я же надежно спрятал ту сумку! — недовольно нахмурился Чернокогть, переступая порог.
Бес вздрогнул от неожиданности и резко развернулся. Смерив вожака быстрым оценивающим взглядом, он спокойно ответил:
— Мою сумку? Нашел в дупле дерева. Просто шел на запах. От нее сильно несло.
Лицо Беса выражало исключительное дружелюбие, в то время как Чернокогть сердито сверлил его глазами. Проклятые хобгоблины! Вожака ужасно злило, когда его собственные уловки использовали против него самого. Вот бы взять и запретить подобные трюки. Это было чертовски несправедливо.
— Хочешь забрать её обратно? — вежливо поинтересовался Бес.
— Нет, оставь себе. Я щедрый правитель, так что считай это моим подарком, — великодушно бросил Чернокогть. Всё самое ценное хитрый помощник наверняка уже вытащил и перепрятал.
Поскольку делать здесь больше было нечего, Чернокогть поспешил удалиться. На душе скребла легкая досада. Ни Прохвост, ни Бес даже не пытались свергнуть его с престола и, похоже, вовсе об этом не помышляли. Ну что за лоботрясы! Разве такими должны быть настоящие хобгоблины?
На обратном пути вожак наткнулся на новое творение Феррара. Вырытую яму теперь венчал глиняный купол высотой в несколько футов. В его основании зияло широкое отверстие, а на вершине красовалось второе, поменьше. Из нижнего проема сыпалась серая зола. Похоже, Феррар развел внутри костер, чтобы обжечь глину до твердости камня. Интерес Чернокогтя к этому сооружению быстро угас, и он побрел дальше. Подумаешь, обычная глина.
Понятия не имея, куда подевался Прохвост, Чернокогть решил навестить Гоба. Искать его долго не пришлось: зычный голос хобгоблина то и дело доносился с окраины, где тот раздавал громогласные указания. Звуки привели вожака к строящемуся участку стены. Его верный соратник усердно приглядывал за ходом работ, как ему и поручили. Гоб отличался редкой исполнительностью. Чернокогтю определенно требовалось больше таких сородичей.
— Отличная работа, держишь этих бездельников в узде. Так держать, — похвалил соплеменника Чернокогть.
— Премного благодарен, верховный вождь. Я живу лишь для того, чтобы повиноваться, — ответил Гоб, разворачиваясь и совершая легкий, почтительный поклон. Этот жест заставил его покорно опустить взгляд. До этого он бдительно следил за копошащимися у частокола рабочими.
— Отрадно слышать, — довольно оскалился Чернокогть. — Я ищу Прохвоста. Не видел его поблизости?
— Он вон там, у холма. Спит, потому что я его вырубил и связал.
— О, неужели тебя тоже допекла его непроходимая тупость? — удивленно приподнял бровь Чернокогть. В подобный исход верилось легко.
— Нет, он попытался раскроить мне череп бревном. Помогал таскать бревна для стены, а когда я отвернулся, решил напасть сзади, но я ушками-то шевелил, — объяснил Гоб, забавно дернув длинными зелеными ушами. — Оставил его в живых, как ты и велел.
— Молодец, — еще шире улыбнулся Чернокогть. Что ж, возможно, для Прохвоста еще не все потеряно!
Оба подчиненных заслужили награду. Он возьмет их с собой на охоту за крупным зверем. Отличное совместное развлечение! Ничто так не сплачивает хобгоблинов, как совместное кровопролитие. К тому же охота оставалась одним из немногих занятий, в котором Чернокогть до сих пор оставался незаменим. Если натаскать себе достойную замену, то в будущем можно будет предаваться лени еще чаще.
Выяснив дорогу, Чернокогть отправился за Прохвостом. Тот обнаружился у подножия соседнего холма. Как и утверждал Гоб, бунтовщик лежал туго спеленатый веревками. Одна из них проходила поперек лица и во рту, лишая бедолагу возможности издать хоть какой-то членораздельный звук. Прохвост лежал на спине, уставившись в небо, но при звуках приближающихся шагов заерзал и скосил глаза на вожака.
— Ты поднял руку на Гоба, моего помощника, — сурово упрекнул его склонившийся над ним Чернокогть. — Тебе кишка тонка занять его место. Попробуешь еще раз — сварю заживо.
Из кляпа донеслось приглушенное скуление, и Прохвост отчаянно закивал в знак согласия. Чернокогть со вздохом принялся распутывать узлы. Спустя несколько минут он привел обоих сородичей к своей пещере и, велев им ждать снаружи, скрылся внутри. Вернулся он с тремя деревянными заготовками для луков.
— Это вам, — объявил Чернокогть, протягивая оружие спутникам. — Мы идем на охоту.
Затем он показал им, как натягивать тетиву и ухаживать за оружием. Один из луков предназначался самому вожаку — тот самый подарок старого хозяина из Даггерпойнта, вырезанный из редкой древесины, невероятно прочной и упругой. Два других были добыты в боях с врагами, ну или с теми, кто когда-то считался союзниками, пока всё не пошло наперекосяк.
Сделав по несколько пробных выстрелов по старому бревну, троица углубилась в лес. Новобранцам предстояло перенимать бесценный опыт вожака, чтобы затем оттачивать меткость самостоятельно.
— Если кто-то из вас случайно всадит мне стрелу в спину, это не помешает мне оторвать вам руки и ноги, — предостерегающе бросил Чернокогть, выразительно глядя на Прохвоста.
— Да я бы ни за что на свете, босс! Я верный и послушный! — засуетился Прохвост. А ведь еще минуту назад он вовсю косился на спину Гоба, задумчиво вертя в руках лук.
Презрительно фыркнув, Чернокогть повел отряд через ручей. Перепрыгнув размокшие глинистые берега, они двинулись вглубь Моря Зелени. Крупное зверье давно обходило гоблинское логово стороной.
Пробираясь сквозь лесные дебри, троица вскоре наткнулась на свежие следы. Чернокогть не упустил возможности показать их спутникам, дав пару ценных советов по выслеживанию дичи. Приказав всем заткнуться, он пошел по следу.
Вскоре вожак уловил легкое шевеление впереди. Лес в этой части состоял в основном из исполинских деревьев с гладкой серой корой и стволами такой толщины, что за каждым без труда укрылись бы несколько человек. Росли они довольно просторно, но уходящие вдаль бесконечные ряды серых великанов и сплетения мощных корней у их подножий создавали надежное укрытие. Примерно в сотне футов впереди среди стволов неспешно двигалось стадо оленей.
Стадо состояло примерно из дюжины грациозных животных. Пятнистые бурые шкуры прекрасно сливались с темной почвой и кустарником; замри они на месте, разглядеть их было бы почти невозможно. Возглавлял группу крупный вожак с великолепными рогами длиной больше фута. Олень настороженно озирался по сторонам, ведя своих сородичей сквозь чащу.
Чернокогть поднял руку, призывая спутников к тишине, и начал осторожно скользить между стволами. Он намеревался обойти стадо с фланга и преградить им путь для более верного выстрела. Человеку подобный маневр дался бы с трудом, но скрытность была у хобгоблинов в крови, и сейчас они находились в своей стихии. Им оставалось лишь довериться первобытным инстинктам. Охота и бесшумное подкрадывание к ничего не подозревающей жертве — то, в чем им не было равных.
Пригнувшись, Прохвост и Гоб бесшумно последовали за Чернокогтем. Изредка кто-то из оленей косился в их сторону, но приближения хищников так никто и не почуял. Сородичи двигались с пугающей точностью и бесшумностью, что удивило даже самого вожака. Порой он забывал, что Прохвост и Гоб родились в дикой природе. И пусть их не обучал величайший следопыт в истории, как это было с ним, они ухитрялись годами выживать в этих лесах без посторонней помощи.
Впереди, чуть в стороне от курса стада, высился могучий ствол. Чернокогть скользнул к нему и затаился в тени. Спустя секунду к нему присоединились и спутники. Серый великан без труда укрыл всю троицу. Вожак осторожно выглянул из-за укрытия: олени продолжали двигаться прежним курсом. Если они не свернут, то пройдут прямо под выстрел притаившихся загонщиков.
В ожидании развязки Чернокогть наложил стрелу на тетиву. Прохвост и Гоб синхронно повторили его движения. Приготовившись, вожак замер, выжидая идеальный момент для удара. Рогач приблизился на расстояние сотни футов и начал проходить мимо дерева. Теперь стадо двигалось параллельно их укрытию, и каждый шаг уводил вожака оленей всё дальше.
Чернокогть наметил цель и натянул лук. Вожака стада он решил не трогать, выбрав одну из самок поближе. Наш герой уже предвкушал вкус нежного оленьего мяса. Злобно оскалившись, он спустил тетиву. Стрела со свистом рассекла воздух, устремилась к боку оленихи... и пролетела под самым её брюхом, с глухим стуком вонзившись в землю. Промах.
— Черепашье дерьмо, — тихо ругнулся он под нос. Наверняка всему виной был внезапный порыв ветра, не иначе.
Шорох и мелькание стрелы мгновенно всполошили чутких животных. Стадо сорвалось с места и бросилось наутек, спасаясь бегством в лесной гуще. Но в этот самый миг мимо уха Чернокогтя прошелестела вторая стрела, вонзившаяся точно в бок одного из убегающих оленей. Зверь рухнул на землю, а перепуганные сородичи умчались прочь, мгновенно скрывшись из виду.
Чернокогть обернулся и увидел Прохвоста с опущенным луком. На его морде сияла широченная довольная ухмылка.
— Это я тебе подыграл, — сухо бросил Чернокогть. Очевидно же, что дураку просто повезло.
— Спасибо, босс, — осклабился Прохвост, продолжая сиять, что ужасно раздражало вожака.
— Раз уж ты его подстрелил, тебе тушу назад и тащить, — припечатал вожак.
Гоб помог привязать добычу к длинному шесту, после чего они с Прохвостом поволокли добычу к лагерю. По пути Чернокогть травил байки о Сэйтере и делился всякими охотничьими премудростями. Стоило ему заметить, что ученики слушают вполуха, он тут же отвешивал им увесистые пинки. Никакого неуважения к старому хозяину он не терпел.
А ведь совсем недавно он сам точно так же ходил в учениках. Хобгоблина внезапно накрыла волна щемящей грусти. Ему очень не хватало старого хозяина.
К моменту их возвращения в лагерь уже начали сгущаться сумерки. На поляне весело горел главный костер для готовки и дымилось несколько очагов поменьше — у одного из них Феррар вовсю обжигал свои поделки. Казалось, этот мелкий гоблин вообще никогда не прекращает жечь костры. Конечно, огонь выглядит красиво, но в жизни ведь есть и другие радости.
Хобгоблины сбросили оленью тушу возле вешал для сушки мяса. Стоявшие неподалеку гоблины уставились на добычу голодными, лихорадочно блестящими глазами. Запах свежей крови будоражил ноздри. Но стоило Чернокогтю приказать Гобу и Прохвосту заняться разделкой, как к нему решительным шагом направился Эйлиас. Завидев человека, мелкие сородичи тут же брызнули в стороны, уступая ему дорогу.
— Что стряслось? — спросил Чернокогть. Наверняка что-то произошло, ведь Эйлиас почти никогда не искал с ним встречи по собственной воле.
— Я делал обход и наткнулся на четырех спящих гоблинов с явными признаками прорезывающихся рогов. Всё в точности, как ты велел высматривать, — взволнованно доложил юноша.
Эйлиасу поручили следить за сородичами, выявляя первые признаки перерождения. На эту роль он подходил идеально: сам гоблином не являлся, до смерти боялся хобгоблинов, да и большого ума для такой слежки не требовалось.
Чернокогть выгнул спину и залился пронзительным хохотом. Этот визг раскатился над всем лагерем. Вокруг мгновенно воцарилась тишина; гоблины испуганно и с любопытством уставились на вожака. Даже Эйлиас почувствовал себя не по себе от этого жуткого нечеловеческого звука. Но предводитель не обращал на них внимания, искренне радуясь своему триумфу. За его спиной тихо потрескивали дрова в костре, отбрасывая длинные колеблющиеся тени на склоны холмов.
Наконец-то! Он ждал этого так долго. Всё продвигалось с раздражающей медлительностью, но теперь его грандиозный замысел приносил плоды! Ему требовались преданные хобгоблины, и теперь они у него будут. Ради этого он и возился с обустройством всей этой грязной стоянки. Нужно было лишь как следует откармливать гоблинов и обеспечивать им сытую безопасность, чтобы запустить процесс трансформации.
Не прекращая смеяться, Чернокогть устремил мысли в будущее. Пришло время переходить к следующей стадии замысла. Месть Верику теперь была близка как никогда. Вожак собственноручно разорвет этого негодяя на куски. Никто не смеет забирать то, что принадлежит Чернокогтю.