Извилистая тропа перед Чернокогтем петляла между высокими деревьями, огибала густые кустарники на опушке и наконец вырывалась навстречу полуденному солнцу. Хобгоблин прошел по этому следу и оказался на вершине холма, откуда его взору сразу же предстала раскинувшаяся внизу долина, со всех сторон зажатая лесистыми склонами. В самом ее сердце приютилась грубо сколоченная деревня. Путь выдался долгим, но предводитель стаи наконец-то вернулся из Даггерпойнта.
С высоты холма Чернокогть мог без труда разглядеть все, что творилось за частоколом поселения, и увиденное заставило его в задумчивости нахмуриться. Просторная поляна по-прежнему пестрела каменистыми пригорками, однако количество построек вокруг них увеличилось более чем вдвое. Из нескольких труб в небо поднимались густые клубы черного дыма. Старые длинные дома, сплетенные из веток и коры, все еще стояли на своих местах, но теперь к ним добавилось множество строений из сырцового кирпича и массивных бревен. Внутри периметра почти не осталось свободного места, однако внимание зеленого командира привлекла одна странная деталь: на том самом месте, где раньше стоял один из бараков, теперь зияла глубокая воронка. Несчастный случай? Потеря одного здания — еще не конец света. Честно говоря, возвращаясь домой, клыкастый вожак ожидал застать половину лагеря объятой пламенем.
Сместив взгляд чуть в сторону, Чернокогть заметил, что лес вокруг поселения тоже отступил футов на сто. Значительная часть освобожденной территории все еще щетинилась пнями, но некоторые участки земли выглядели так, будто их целенаправленно вспахали, очистив от камней и сорняков. Вырубка деревьев на дрова казалась вполне логичной, однако смысл расчистки почвы ускользал от понимания вернувшегося лидера. Может, Гоб просто пытался занять чем-то эту ораву бездельников?
— И сколько же гоблинов тут теперь плодится? — пробормотал себе под нос Чернокогть. С наступлением зимы прокормить такую ораву станет той еще задачей, к тому же он прекрасно понимал, что большинство этих мелких зеленых паразитов нагло едут на его шее, пожиная плоды чужих трудов, пусть даже вычислить конкретных тунеядцев было практически невозможно. На словах-то они все сплошь великие труженики...
— Не наю. Много, — вклинился в мысли командира Прохвост.
Низкорослый хобгоблин подошел и встал рядом с Чернокогтем, тоже уставившись на раскинувшуюся внизу деревню. Позади него переминались с ноги на ногу еще несколько их зеленокожих собратьев.
— Я тебя не спрашивал, — пренебрежительно бросил Чернокогть и начал спускаться по склону.
Оставив Геральда и остальных в Убежище, Чернокогть встретился с хобгоблинами, которые тайно следовали за ними по пятам, и направился прямиком сюда. Большинство его миньонов тащили на себе целые охапки инструментов вроде топоров и лопат. Значительную часть снаряжения пришлось сгрузить в деревне, но кое-что прагматичный вожак приберег для собственных нужд. Топоры со стальными лезвиями должны были особенно пригодиться для валки леса, строительства и заготовки дров. Каменные рубила и в подметки им не годились.
— И вот я снова в этой грязной смертельной ловушке, — донесся с конца колонны жалобный стон Эйлиаса, вынужденного тащить на себе особенно здоровенную кучу железяк.
Поскольку за Эйлиасом прочно закрепилась репутация вора и предателя, ему пришлось остаться с хобгоблинами, а не путешествовать в компании людей, хотя, по правде говоря, Чернокогть и не оставил ему особого выбора.
— Здесь ты в большей безопасности, чем где бы то ни было, — осадил его зеленый командир.
— Между жизнью и простым выживанием есть разница. В одном из этих случаев присутствуют эль и женщины.
— Если сдохнешь, у тебя не будет ни того, ни другого, — ухмыльнулся в ответ Чернокогть. — Но не переживай, скоро мы будем веселиться напропалую!
Эйлиас лишь уныло вздохнул, но тут подал голос Аволус: — Так значит, именно здесь находится твой чародей? Юный глупец прав, выглядит все это не слишком впечатляюще. Хотя, признаться, я и сам не знаю, чего ожидал.
Слова мага заставили Чернокогтя сердито скривиться. Предводитель откровенно гордился гоблинским поселением, ведь чтобы возвести его посреди глухого леса, потребовалось вложить немало тяжелого труда. Аволус просто вечно всем недоволен. Старик проделал путь вместе с Геральдом и остальными до самого Убежища, но затем решительно потребовал уйти с Чернокогтем, чтобы немедленно встретиться с местным чародеем прямо в гоблинском лагере, и это несмотря на то, что долгая дорога из Даггерпойнта порядком измотала его дряхлое тело. По пути старик уже выяснил, что искомый им колдун — хобгоблин, однако его по-прежнему манили те знания, которыми, по заверениям Чернокогтя, обладал зеленокожий самородок.
У ворот, к которым они приближались, началось какое-то шевеление, и Чернокогть перевел туда внимательный взгляд. Несколько мелких гоблинов тут же бросились врассыпную, а вперед, выставив копья, шагнули два крупных хобгоблина. Ни одного из них вожак не узнал.
— Стоять! Вы кто такие? — рявкнул один из стражей в сторону приближающегося отряда.
— Я Чернокогть, ваш предводитель! — раздраженно крикнул в ответ командир. Эти идиоты уже давно должны были запомнить его в лицо. В конце концов, он тут важная персона.
— Правда, что ли? — неуверенно переспросил один из дозорных.
— Да, — Чернокогть испепелил его яростным взглядом.
— Это и впрямь Чернокогть, — услужливо вставил Прохвост. На мгновение повисла тишина, пока стражники озадаченно переглядывались.
— А я думал, Гоб его просто выдумал, — вполголоса заметил один из них, обращаясь к напарнику.
— Не будь идиотом. Я всегда знал, что он настоящий, — огрызнулся второй, после чего снова повернулся к прибывшим.
— Можете заходить! — торжественно объявил он.
— Я и так знаю, что могу зайти, — фыркнул Чернокогть, проходя мимо стражи. — Я здесь главный, да и нас банально больше.
Объекты его недовольства благоразумно промолчали и просто отступили в сторону. Стена, выросшая перед Чернокогтем, представляла собой ряд длинных деревянных кольев, намертво вбитых в землю. Для пущей прочности их крепко стянули между собой, а заостренные верхушки сводили на нет любые попытки перелезть или перепрыгнуть через ограду. Сами же ворота являлись лишь узким проемом для прохода, в который тут же и юркнул отряд зеленого лидера.
— Пошли искать Гоба, — бросил Чернокогть своим приспешникам, внимательно оглядывая поселение. Ему не помешало бы прикрытие на случай непредвиденных осложнений.
Спустя пару секунд вожак приметил старое жилище Гоба и целенаправленно зашагал в его сторону. Это был один из самых первых сплетенных из веток бараков, однако беглый осмотр не выявил никаких следов хозяина — лишь с полдюжины мелких гоблинов, которые тут же бросились наутек. Чернокогть уже собирался проверить соседний барак, как вдруг Гоб появился собственной персоной в сопровождении двух крупных сородичей. Этот хобгоблин примкнул к Чернокогтю самым первым, и именно на него было возложено бремя управления лагерем на время отсутствия истинного лидера. Гоб отличался исключительной преданностью, но вернувшийся командир все равно слегка нервничал. Он отсутствовал слишком долго, а их вид отродясь не славился ни ангельским терпением, ни покорностью.
— С возвращением, великий! — радостно воскликнул Гоб, почтительно склонив голову.
Чернокогть слегка расслабился. Голос помощника звучал предельно искренне, а хобгоблинам вообще крайне скверно давалось притворство, особенно когда дело касалось радости. — Вижу, в мое отсутствие ты тут неплохо справлялся.
— Вы приказали следить за запасами провизии и порядком, так что я в точности исполнил вашу волю, господин.
— И ты кормишь всех этих огрызков? — поинтересовался Чернокогть, вспомнив, что по пути сюда они миновали никак не меньше сотни мелких сородичей.
— Да, многие из них батрачат на человеческих полях за еду, к тому же я разбил несколько собственных огородов за стенами лагеря.
— Я притащил кое-какие инструменты, они сильно облегчат вам задачу, — ответил Чернокогть. — Возникали ли какие-нибудь проблемы, пока меня не было?
Гоб отрицательно покачал головой: — Нашлась пара-тройка молодняка, наотрез отказавшаяся следовать вашим заветам, поэтому я их просто прикончил.
— Гляжу, ты все же оставил предостаточно живых, — подметил командир. Прогуливаясь по поселению, он успел приметить немало новых морд. Чернокогть уже начал сомневаться, так ли уж сильно ему нужна столь огромная армия переростков. Контролировать их — та еще головная боль.
— Вы — великий вождь, а чем больше у вас приспешников, тем грандиознее ваше величие!
— И то верно... — задумчиво протянул Чернокогть. Раньше он как-то не смотрел на вещи под таким углом, и в словах заместителя определенно присутствовало здравое зерно. Тем не менее, любопытство взяло верх: — А что стряслось вон с тем бараком?
— О, великий. Я обделен вашей мощью и привлекательностью, поэтому, пока вас не было, несколько ублюдков решили составить против вас заговор. Они возомнили себя лучше вас, так что я приказал Бесу взорвать их дом прямо посреди ночи, пока они дрыхли.
— Не переживай. Будь я на твоем месте, скорее всего, поступил бы точно так же. Звучит весьма весело, — с улыбкой признал Чернокогть.
— Благодарю, господин. Осмелюсь спросить, а что это за новый человек? — поинтересовался Гоб, бросив взгляд в сторону Аволуса.
— Один маг. Он может состряпать для меня кое-какие крайне важные штуковины.
— На нем все еще его одежда, — нахмурился Гоб.
Аволус возмущенно поперхнулся и метнул на Чернокогтя раздраженный взгляд. Хобгоблину оставалось лишь тяжело вздохнуть.
— Он не пленник, — поспешно пояснил предводитель, после чего наклонился к самому уху Гоба и зашептал: — Но проследи, чтобы он не покидал лагерь без моего дозволения.
Выпрямившись, Чернокогть прочистил горло и сделал шаг назад. — А еще я приволок из человеческого города целую кучу инструментов. Найди для них надежное место, не хватало еще, чтобы тупые гоблины растащили их по углам.
— Пухляш позаботится об этом. Он отлично справляется с охраной продуктовых запасов, — ответил заместитель, кивнув на стоящего рядом толстобрюхого здоровяка.
— Проследи, чтобы их держали в чистоте и боевой готовности. Не желаю видеть, как они тупятся или ржавеют, — добавил вожак.
Пухляш оказался одним из первых местных гоблинов, переживших трансформацию. Он еще тогда выделялся полнотой, а с тех пор лишь раздался вширь. Конечно, до настоящих человеческих толстяков ему было далеко, но заметно выпирающее брюхо делало его самым широким хобгоблином из всех, кого Чернокогть когда-либо встречал. И все же Пухляш всегда казался командиру достаточно сообразительным, чтобы не лезть на рожон, а значит, кандидатура на должность завскладом была вполне приемлемой, даже если этот обжора и потреблял куда больше положенной ему порции.
— Да, босс. Сохраню все в лучшем виде и полной готовности, — небрежно отсалютовал Пухляш. Дождавшись ответного кивка Чернокогтя, он повел нагруженных снаряжением носильщиков вглубь лагеря.
— Раз с важными делами покончено, я пойду немного вздремну, — заявил Чернокогть, поворачиваясь в сторону своей родной пещеры. Он давненько не нежился в собственной постели и теперь жаждал возобновить с ней знакомство.
Гоб озадаченно нахмурился. — Я бы ни за что не посмел указывать вам, что делать, но я планировал собрать всех хобгоблинов. Слишком многие из них никогда не видели своего славного предводителя вживую, а это совершенно неприемлемо.
— Ладно, я пойду слегка перекимарю. Как всё подготовишь — зови.
Гоб виновато поморщился. — Простите, босс. Я слишком увлекся и уже разослал гонцов, чтобы созвать народ. Они будут готовы буквально через пару минут.
— Ладно, давай покончим с этим прямо сейчас, — простонал Чернокогть. Идея напомнить всем, кто тут главный, звучала вполне разумно, особенно если на это уйдет всего несколько минут.
— Пожалуй, я пропущу это маленькое представление и отправлюсь прямиком к твоему магу. Хочу лично убедиться, способен ли этот хобгоблин создавать мана-камни. Если да, то эта увеселительная прогулка окажется не такой уж пустой тратой времени.
Поскольку держать Аволуса при себе не было никакого смысла, Чернокогть сделал крюк и повел старика вместе с остальными хобгоблинами к хижине Беса. Оказавшись на месте, зеленокожий самородок немедленно приступил к демонстрации своих познаний: в ход пошли несколько стеклянных колб и несмолкаемое невразумительное бормотание. Аволус поначалу недовольно морщился, глядя на примитивную обстановку и собранный из мусора инвентарь, но вскоре оказался полностью поглощен тем, что говорил и делал Бес. Всем остальным пялиться на булькающие жидкости показалось до одури скучным занятием, поэтому они предпочли выйти наружу.
Чернокогть только открыл рот, чтобы предложить отправиться на собрание, как к нему подошел незнакомый хобгоблин и помахал рукой в знак приветствия. Он был высоким и тощим, с нездоровым серым оттенком кожи. Его темные волосы, торчащие коротким жестким ежиком, выглядели так, словно их обкорнали или спалили, и они только-только начали отрастать заново.
— Ты кто такой? — в замешательстве спросил вожак. Большинство хобгоблинов отродясь не махали руками. Подобные жесты были чисто человеческой причудой.
— Я Феррар, — столь же озадаченно ответил хобгоблин, поспешно опустив руку.
— Ах, ну да. — Теперь Чернокогть уловил сходство, хотя признать старого знакомого оказалось непросто, учитывая, что тот не стоял вплотную к ревущему костру. — Ты пришел выразить почтение своему великому вождю?
Феррар замялся. — Э-э, да. Поздравляю со всеми теми замечательными свершениями, которые вы совершили, пока ходили туда, куда ходили...
— Благодарю, и поздравляю с превращением в хобгоблина!
Тот выразительно постучал пальцем по виску: — Хорошие мысли помогают быстрее сообразить, как лучше сжигать всякие штуки.
— Наверное, — обронил Чернокогть. — Это все, чего ты хотел? Я сейчас немного занят.
— Хмм, вообще-то я хотел кое о чем вас попросить, босс.
— О чем же? — поинтересовался командир, готовый поспорить на что угодно, что дело касается огня.
— У людей есть секреты, которые я очень хочу заполучить.
— Так спроси у деревенских. Теперь они обязаны делиться с нами подобными вещами.
— Они сами ничего не знают! Мне нужно поучиться у других людей, которые живут где-то в другом месте.
— О чем конкретно идет речь? — недоуменно нахмурился Чернокогть.
— О создании блестящих металлов. Мой огонь обжигает их недостаточно сильно! Местные люди умеют только чинить железки. Никто из них не способен достать железо прямо из земли и выковать из него новые инструменты!
— И зачем тебе это сдалось? Металлические игрушки куда проще просто отобрать у людей, — резонно возразил лидер. Мир был до краев набит легкой добычей, таскающей с собой кучу полезного барахла.
Глаза Феррара фанатично блеснули. — Я не хочу отбирать. Я хочу построить печь, которая будет плавить и очищать железо. Она станет больше и жарче любого костра, что я когда-либо разводил, но я укрощу это пламя и с его помощью создам множество чудесных новых вещей!
— Я буду высматривать для тебя такого человека, — осторожно ответил Чернокогть, делая шаг назад.
Феррар был на редкость полезным приспешником, пусть временами и казался чересчур одержимым. Даже будучи обычным мелким гоблином, он оставался одним из самых продуктивных подчиненных. Почти вся керамика в лагере лепилась под его чутким руководством, и равных ему в этом ремесле просто не было, так что поддержание его энтузиазма определенно стоило затраченных усилий. Строительство новой плавильной печи для железа займет его надолго и, будем надеяться, убережет от неприятностей.
Как только Феррар закончил изливать душу, к Чернокогтю подошел Гоб: — Большинство ваших слуг уже должны были собраться.
— Тогда пошли. Я уже начинаю уставать, — зевая, отозвался командир.
Почтительно кивнув, заместитель повел Чернокогтя к самой просторной расчищенной площадке внутри поселения. Обычно это место использовалось для тренировок, но теперь на одном из краев красовался наспех сколоченный помост. Чтобы добраться до него, отряду пришлось протискиваться сквозь густую толпу. На собрание согнали целую прорву народа: казалось, здесь собралась добрая сотня хобгоблинов и просто бессчетное множество мелких зеленых вредителей. Взобравшись на возвышение, предводитель на секунду замер, оглядывая раскинувшееся внизу море голов. Зрелище подавляло. На него были устремлены сотни жадных глаз, а сама мысль о том, что в одном месте уживается целая сотня здоровенных переростков, казалась сюрреалистичной. Еще более дикой выглядела идея добровольно находиться в их обществе. Почему они до сих пор не перерезали друг другу глотки?
— Кажется, они ведут себя вполне прилично, — неуверенно заметил Чернокогть, обращаясь к Гобу.
Тот лишь гордо просиял в ответ: — Я дрессировал их в точности так, как вы меня учили, и право на жизнь заслужили лишь те, кто способен усваивать уроки. Они почти каждый день упражняются с мечами, учатся держать в узде свою ярость и контролировать голод. Все это — плоды ваших великих идей, о мудрейший! Ваш гений воистину не знает границ! Теперь мы — могучее племя.
Чернокогть окинул взглядом ряды хобгоблинов и нахмурился: — И где же они все живут?
— В каждом бараке есть небольшая группа хобгоблинов, которая заправляет всеми делами, — пояснил заместитель. — Самый сильный властвует над домом и всеми обитающими там сородичами. Каждый барак — это словно маленькое племя внутри большого племени, с той лишь разницей, что все они беспрекословно служат своему славному вождю — вам.
Командиру все еще с трудом верилось в подобную идиллию. Даже у самых дисциплинированных переростков всегда найдутся поводы пустить в ход кулаки. — Они часто дерутся или воруют друг у друга?
— По вашему приказу воровать в чужих бараках строжайше запрещено. Вы не раз говорили мне, что красть — это плохо, поэтому я убивал воров ради вас. Теперь они таскают только всякую мелочь, и делают это крайне незаметно.
— Да, я и впрямь невероятно умен, раз додумался до такого. А что насчет драк?
— Иногда они, конечно, цапаются, но все прекрасно понимают, что дозволено, а что нет. Ограничиваются лишь мелкими убийствами, ничего серьезного.
Чернокогть понимающе закивал. — А-а, тогда в этом есть смысл.
Поскольку вопросы иссякли, Гоб шагнул к самому краю помоста и торжественно воздел руки. Где-то сбоку кто-то набрал в грудь побольше воздуха и дунул в рог. Глубокий, раскатистый звук прокатился над зеленой толпой; гомонящая орда мгновенно затихла и устремила жадные взоры на сцену. Чернокогть настороженно уставился в ответ. И что теперь делать?
— Внемлите мне, братья и сестры! Наш великолепный вождь вернулся с битвы, сокрушив всех врагов! Он принес щедрую добычу и омыл руки в крови павших. Мы одержали великую победу! Воздадим же хвалу Чернокогтю Непобедимому!
Собравшиеся гоблины и хобгоблины тут же взорвались одобрительным ревом, надрывая глотки что есть мочи. Их первобытные вопли, казалось, разрывали саму ткань воздуха и эхом уносились в густую лесную чащу. Чернокогтю пришлось приложить усилия, чтобы удержать равновесие и стряхнуть с себя оглушающий эффект этого многоголосого безумия. Череп буквально вибрировал от шума. Когда Гоб заикнулся о собрании, вожак представлял себе нечто куда более скромное и уж точно менее шумное.
Затем помощник плавно опустил руки и почтительно отступил в сторону. Взгляды всей толпы мгновенно скрестились на Чернокогте. Он нервно сглотнул и на секунду оцепенел. Лидер понятия не имел, что сказать в такой момент, но тут же вспомнил, что его аудитория — это всего лишь кучка недоразвитых переростков. Он и сам был хобгоблином, поэтому прекрасно понимал их примитивную суть, пусть даже и не питал к сородичам особой симпатии. Нужно просто дать им то, что они хотят услышать.
Взяв себя в руки, Чернокогть сделал решительный шаг вперед и рявкнул в толпу: — Когда-то мы были жалкими и слабыми! Когда-то мы в страхе тряслись перед клыками троллей и когтями гарпий, но этому пришел конец! Я собственноручно прикончил этих тварей. Следуйте за мной, и вам больше никогда не придется дрожать от страха в этом лесу. Служите мне, и еда потечет рекой, а ваши ночи станут теплыми и безопасными. Те из вас, кто стоит сейчас передо мной — самые сильные и умные. Служите мне, и мы заберем весь этот мир себе! Кровь будет литься рекой, а наша охота продлится вечно! Меня невозможно сокрушить!
Толпа вновь взорвалась неистовым первобытным ревом. Взбудораженные хобгоблины высоко подпрыгивали и исступленно размахивали длинными руками. Даже мелкие зеленые пакостники всецело поддались общему безумию, хотя Чернокогть был готов поклясться, что большинство из них вообще не соображало, что тут происходит. Этим кретинам просто нравилось орать. Концентрированная энергия стаи передалась и самому лидеру; он поймал себя на том, что безумно скалится, глядя на ряды ликующих приспешников, славящих своего непобедимого вождя. В этот миг он чувствовал себя абсолютно неуязвимым и удовлетворенным — самым настоящим королем. Может, эти хобгоблины не такие уж и безнадежные ублюдки.