— Да, привет. Я тебя помню. Ты, э-э... — произнес Чернокогть, повернувшись к паладину.
Скривившись, предводитель попытался вспомнить имя этого человека. Выходило слегка неловко. Он точно знал этого двуногого, но на его пути встречалось слишком много людей, чтобы держать в голове все их дурацкие имена, к тому же большинство из них были на одно лицо. По правде говоря, единственной по-настоящему запоминающейся чертой любого человека была его уникальная, ни с чем не сравнимая вонь.
— Если ты запамятовал, мое имя и титул — сир Маснин, и я несу честь и бремя службы паладином в Ордене Гелио-Люстрии, — смиренно и без малейших признаков гнева ответил рыцарь. — Но прежде позволь выразить мои соболезнования. Я был искренне опечален вестью о кончине твоей госпожи. Она была женщиной... выдающейся силы и целеустремленности.
— Спасибо, но не переживай. Я перебью ради нее всех ее врагов, — ответил мутант, вежливо кивнув собеседнику, хотя при упоминании о гибели Герады внутри него, несмотря на прошедшее время, вскипела удушливая волна скорби и ярости. Впрочем, он быстро подавил этот порыв, здраво рассудив, что продырявить случайного парня сейчас было бы совершенно неконструктивно.
— Быть может, это не самый мудрый путь, — заметно поморщился паладин. — Возможно, ты смог бы лучше почтить ее память, послужив всеобщему благу?
Хобгоблин лишь ухмыльнулся, одарив рыцаря насмешливым взглядом. Да не может быть, чтобы этот человечишка сам верил в подобный бред. Он ведь был знаком с Герадой.
— Полагаю, что нет. Забудь мои слова, — тяжело вздохнул паладин. — В любом случае, благодарю, что вышел мне навстречу. Я опасался, что ты станешь избегать меня, поэтому позволь заверить: я явился сюда не ради битвы и не для того, чтобы лишить тебя жизни.
— Так какого демона ты здесь забыл, если не хочешь меня убить? Ты паладин, а я тут самый жуткий нелюдь в округе, — решил сразу перейти к делу Чернокогть, никогда не питавший любви к светским беседам.
— Слухи о твоих деяниях достигли многих ушей на юге, и в особенности в Элории. Поэтому, учитывая наше давнее знакомство, меня послали установить с тобой контакт, а также оценить твое поведение и способность мыслить здраво, — произнес паладин, предварительно обменявшись мрачным взглядом со жрецом и вновь повернувшись к предводителю стаи.
— С чего бы им вообще до меня дело? Они же сидят у себя в страшной дали, — пытливо склонив голову набок, поинтересовался Чернокогть.
— Эм, некие события на юге заставили правящий совет занервничать. Они жаждут гарантий и, по возможности, какого-то соглашения, чтобы обезопасить свой северный фланг.
— Твое объяснение сути миссии и обстоятельств, сделавших ее необходимой, звучит для меня несколько туманно, — вмешался Геральд. — Что это за зловещие «некие события», о которых вы толкуете?
— К сожалению, это все, чем мне дозволено поделиться на данный момент. Лишь после того, как вас сочтут... заслуживающими доверия, я смогу говорить об этих материях свободно, — ответил сир Маснин, бросив взгляд на нахмурившегося жреца.
— А как же Верик? — у Чернокогтя тут же созрел один весьма важный вопрос.
— На этот вопрос могу ответить я, — отозвался человек в рясе. — Корона также вышла на связь с Волком.
— А ты еще кто такой? — буркнул Чернокогть.
— Мое имя отец Джамл. Я верховный жрец Азур-Ваджа.
— И как вы собираетесь выяснять, заслуживаю ли я доверия? Вы, двуногие, далеко не всегда отличаетесь хорошей наблюдательностью, — произнес Чернокогть, с подозрением оглядывая визитеров, поскольку теперь происходящее начало обретать хоть какой-то смысл; очевидно, странные маневры Верика были тесно связаны с этим визитом, и гоблин вознамерился выяснить, как именно.
— Я уже приятно удивлен. Ты определенно разительно отличаешься от обычного хобгоблина. Да уж, ты весьма сносно владеешь нашим языком, и уж точно превосходишь в размерах любого представителя твоего вида, о котором мне доводилось слышать.
Мутант с трудом подавил желание закатить глаза. Он сильно сомневался, что этот жречишка вообще когда-либо видел хобгоблина вживую, не говоря уже о попытках завести с ним светскую беседу. На юге его сородичи встречались крайне редко и, по вполне понятным причинам, старались держаться от людей подальше. К тому же, череп этого святоши до сих пор не был проломлен камнем. Дикие хобгоблины не особо славились дружелюбием.
— Что же касается нашего следующего шага, мы хотели бы осмотреть город, который вы захватили, — продолжил свою мысль жрец.
— Зачем?
— Чтобы своими глазами увидеть, как ты обращаешься с людьми, над которыми... начал властвовать.
— Ладно, при условии, что вы двое войдете одни, — тяжело вздохнул Чернокогть. Он понятия не имел, что именно они собираются выискивать, но его ни капли не заботило, что гости могут счесть его обращение с городом излишне жестоким, к тому же большую часть своих головорезов он мог запросто убрать с глаз долой. Как ни странно, по сравнению с большинством людских разбойников, гоблин был почти безобиден. Да и о зверствах, которые регулярно учиняли человеческие аристократы, он был наслышан вдоволь.
— Нам потребуется хотя бы небольшой эскорт, — насупился жрец.
— Он и так здоровенная охрана, да еще и Сосуд, — ткнул когтем в сторону сира Маснина гоблин.
Крыть жрецу было нечем, поэтому в конечном итоге ему пришлось смириться с условиями хобгоблина. Уладив этот вопрос, Чернокогть отправил в город посыльного с приказами для своих войск. Части бойцов велено было убраться подальше от маршрута, по которому предводитель намеревался провести незваных гостей. Ситуация не походила на дешевую уловку, но позволять чужакам пересчитывать свои силы не было никакого смысла. К тому же, большинство всадников уже спешились и отдыхали после долгого перехода, так что у дозорных будет уйма времени поднять тревогу, если эта орава вдруг вздумает пойти на штурм ворот.
Таким образом, несколько минут спустя Чернокогть повел паладина и жреца внутрь Алдхары. Сир Маснин в своих громоздких доспехах столкнулся с некоторыми трудностями при попытке протиснуться сквозь забаррикадированные ворота, но любезный тычок гоблина в спину помог ему преодолеть это препятствие.
Оказавшись внутри, оба гостя замерли, изучая два отряда, которые предводитель предусмотрительно оставил поблизости для охраны врат. С одной стороны стоял отряд примерно из полусотни человеческих разбойников под командованием Ральфи, а с другой — равный по численности строй хобгоблинов-копейщиков, ведомых Гобом. Обе группы были выстроены в ровные шеренги, но именно зеленокожие бойцы приковали к себе все внимание визитеров.
— Одно дело — слышать об этом, и совсем другое — видеть воочию. Уму непостижимо, — пробормотал жрец.
— Даже я впервые вижу больше одного хобгоблина в одном месте, — кивнул сир Маснин. — Они почти не кажутся теми же самыми существами. Хобгоблины, выстроившиеся в боевой порядок. Мой разум попросту отказывается верить собственным глазам.
— Они делают все, что я им прикажу, — гордо оскалился Чернокогть. — Я вколачиваю в них послушание сразу после перерождения, к тому же все они прекрасно знают, откуда берется вкусная жратва.
— Эти копья не похожи на армейские образцы, значит, вы сняли их не с трупов. Откуда они у вас? — поинтересовался паладин.
— Некоторые из моих слуг мастерят их сами. У нас тут есть кузни и все такое, — пожал плечами предводитель.
— Вот как, — слегка округлив глаза, протянул рыцарь.
— Хм, они определенно выглядят острыми, пускай и несколько топорными, — добавил жрец, бросив беглый взгляд на оружие и казавшийся куда менее впечатленным, нежели его спутник.
Затем гоблин повел их на городскую площадь, расположенную ближе к центру поселения. По пути им даже попалось несколько местных жителей, спешащих по своим делам. С тех пор как Чернокогть прибрал город к рукам, люди оставались запуганными и дергаными, но они физически не могли вечно прятаться по своим норам. Им нужно было как-то работать и продолжать жить.
И паладин, и жрец задали Геральду несколько вопросов о разгроме сил Верика, на что тот отвечал с максимальной дипломатичностью. Чернокогть милостиво позволил приспешнику отдуваться самому, поскольку общение со всякими напыщенными расфуфыренными болванами удавалось этому человеку лучше всего.
Сир Маснин, казалось, остался доволен тем фактом, что Чернокогть пустил в расход совсем немного горожан, хотя было огромной удачей, что рыцарь не стал допытываться насчет грабежей. Гоблину пришлось отдать должное Геральду за то, как мастерски тот вел беседу. К тому же, двуногий оказался абсолютно прав в своем подходе к подавлению сопротивления. Отказ от массовых казней без суда и следствия принес свои плоды.
— Не было ли в этих краях каких-либо признаков жуткой чумы? — разглядывая по пути некоторые дома, обратился к Геральду сир Маснин.
— Нет, абсолютно никаких. А почему вы спрашиваете? — удивленно моргнув от столь неожиданного вопроса, отозвался Геральд.
— Простое любопытство, — сухо пожал плечами рыцарь, отводя взгляд. — Эта часть света пережила немало потрясений, а подобные бедствия — идеальная почва для произрастания скверны. Очищение от подобной заразы — одна из моих священных обязанностей.
Предводитель украдкой смерил паладина оценивающим взглядом. Объяснение звучало логично, но внутреннее чутье подсказывало мутанту, что рыцарь что-то недоговаривает. Лжец из сира Маснина был никудышный.
— Я бы хотел взглянуть на местные храмы, — заявил Джамл, когда они достигли площади и осмотрелись по сторонам.
— Без проблем. Геральд покажет дорогу, — бросил Чернокогть, рассудив, что в этой просьбе нет ничего криминального.
— Вообще-то, я тоже не знаю дороги, как и того, есть ли в Алдхаре храм хоть одному из богов, — нахмурился Геральд. — Вероятно, он существует, но на глаза мне пока не попадался.
В итоге им не оставалось ничего иного, кроме как порасспрашивать местных, но вскоре они разобрались что к чему и двинулись в нужном направлении. Путь до цели занял не так уж много времени — переоборудованный жилой дом с массивными двустворчатыми дверями затесался прямо посреди жилой улицы. Если бы не крупный символ, красовавшийся над входом, отличить это святилище от обычной лачуги было бы практически невозможно. Это с лихвой объясняло, почему здание до сих пор не привлекло ничьего внимания.
Оказавшись на месте, Джамл шагнул внутрь, чтобы потолковать с местным жрецом, а сир Маснин проследовал за ним по пятам. Чернокогть и Геральд остались снаружи, получив возможность перекинуться парой словечек вдали от лишних ушей.
— Для меня во всем этом нет ни капли смысла. Ты же человек. Как думаешь, зачем они приперлись на самом деле? — поинтересовался предводитель у своего лейтенанта.
— Не уверен, — задумчиво нахмурился Геральд. — То, как он обмолвился о чуме, показалось мне весьма подозрительным, но, честно говоря, я без понятия, к чему он клонил. Все сводится к тому, что их прислал королевский совет, который в обычных обстоятельствах не стал бы марать руки о таких, как мы. Быть может, война разгорелась с новой силой и обернулась против них? Не исключено, что они ищут наемников, готовых проливать за них кровь, или же пытаются обезопасить свои северные границы пактами о ненападении, чтобы перебросить резервы на линию фронта.
— Но зачем посылать ради такого дела жреца и паладина?
— Понятия не имею, и именно это больше всего тревожит. Вся эта ситуация дурно пахнет. У меня в голове это пока не укладывается, но мой весьма богатый жизненный опыт наградил меня сносной интуицией, и она вопит о том, что нужно готовиться к плохим новостям. К целой куче плохих новостей.
— Похоже, здесь все в полном порядке. Должен признаться, я слегка опасался, что вы, хобгоблины, оскверните места поклонения, — произнес святоша, одарив их лучезарной улыбкой, после того как спустя несколько минут они с паладином вернулись на улицу.
— Не-а, мы таким не промышляем, — заверил его Чернокогть. По крайней мере, он был почти уверен, что его парни ничего подобного не вытворяли. Откровенно говоря, гоблин вообще не имел ни малейшего представления, что означает слово «осквернять».
— Если позволите спросить, кому или чему вы поклоняетесь? Чтите ли вы имперских богов, или у вас есть свой собственный пантеон? — поинтересовался жрец, в глазах которого вспыхнула внезапная искра неподдельного интереса, и подался поближе к мутанту, что выглядело до жути пугающе.
— Судя по всему, гоблины сохраняют смутную веру в духов природы, не выделяя при этом никаких конкретных богоподобных сущностей, — поспешно шагнул вперед Геральд, перехватив сбитый с толку взгляд Чернокогтя.
— Вот как? И о чем же вы просите этих духов? — повернувшись обратно к хобгоблину, допытывался жрец.
— Эм, мы особо ни о чем их не просим. Это было бы глупо, ведь они все равно никогда нас не слушают. В основном они нужны лишь для того, чтобы было на кого свалить вину, если что-то пропадет или случится какая-нибудь дрянь, — пожал плечами предводитель.
— Понимаю. И впрямь весьма примитивная система верований, — кивнул святоша. — Тем не менее, ты довольно долго контактировал с человеческой религией. Уверовал ли ты в кого-либо из имперских богов?
— Да. В Тар-Галда, смотрящего в Зелени, — без колебаний выпалил Чернокогть.
— Да ладно? — искренне изумился Геральд, для которого подобное откровение явно стало новостью.
— Сэйтер в него верил, поэтому я тоже верю, — пояснил гоблин. Ну в самом деле, разве его наставник мог ошибаться? К тому же, для самого Чернокогтя этот Зеленый Бог всегда представлялся кем-то вроде здоровенного духа, разве что вместо того, чтобы воровать чужие портянки, он наблюдал за двуногими из чащи и шептал в порывах ветра. Гоблин сильно подозревал, что именно этот дух был виновником тех странных шорохов в лесу, источник которых мутанту никак не удавалось выследить, но люди, судя по всему, до этой разгадки еще не додумались.
— Я искренне рад, что ты отбросил часть примитивных суеверий своего народа и приобщаешься к великим истинам, коими владеет человечество, — одобрительно закивал Джамл, даже не подозревая об истинных мыслях гоблина.
Геральд бросил на предводителя выразительный взгляд, который тот истолковал мгновенно. Это означало: «Подыгрывай, и, возможно, он разболтает нам то, что мы хотим знать». Чернокогть не имел ничего против. По правде говоря, больше всего в этой речи его покоробило то, что жрец обозвал всех остальных гоблинов его народом. Даже думать о подобном было как-то дико. Он был просто Чернокогтем, и никем иным. Все-таки люди — непроходимые тупицы.
Жрец задвинул короткую проповедь о природе божественного. Гоблин лишь глубокомысленно кивал и делал вид, что постигает великую мудрость, что, похоже, привело святошу в полнейший восторг. Наверное, от своих же сородичей он и такого понимания не часто добивался.
Закончив излияния, паладин со жрецом отошли на пару шагов и недолго пошептались, после чего вернулись. Своими превосходными ушами Чернокогть уловил каждое произнесенное слово, но ничего мало-мальски важного в этой беседе не прозвучало.
— Несомненно, ты более чем способен сосуществовать с людьми и даже заключить некое подобие пакта с королевством Элория, — обратился Джамл к мутанту. — Направляясь сюда, я наполовину смирился с мыслью погибнуть на службе своему божеству, пытаясь донести заповеди до дикарей. Быть заживо сожранным кровожадными тварями — ужасная смерть.
— Вы, двуногие, не особо вкусные. В наши дни у нас есть жратва и получше, — проворчал Чернокогть. И почему людишки постоянно талдычат об одном и том же? Даже изголодавшиеся дикие хобгоблины наверняка не оставляли после себя свидетелей, так с чего люди взяли, что зеленые дикари так жаждут ими полакомиться?
— Мы бесконечно рады, что вы сочли нас достойными честного диалога, — поспешно откашлявшись, перетянул на себя внимание Геральд. — Однако подобные отношения строятся на взаимном доверии, так почему бы вам наконец не поведать, что привело вас в наши земли на самом деле?
— Полагаю, время пришло. Хоть одна лишь мысль об этом и наполняет мое сердце скорбью, — тяжело и горестно вздохнул сир Маснин.
Джамл согласно кивнул, а затем потупил взор, бормоча короткую молитву. Остальные покорно ждали, пока он не закончит свой недолгий ритуал.
— Вы, должно быть, задаетесь вопросом, почему жрец и паладин выступают в роли эмиссаров Элории, в то время как мы должны хранить независимость от мирских владык. Ответ прост. Мы здесь, дабы вести переговоры и искать согласия, представляя не только интересы одного королевства, но и всего человечества в целом, — начал свои объяснения сир Маснин, как только жрец умолк, наконец проливая свет на причину, по которой он сам того не ведая сорвал поход на Даггерпойнт.
— Что это должно означать? — с сомнением переспросил Геральд. Гоблин вполне разделял его замешательство. Будучи частью этого самого человечества, его приспешник уже должен был быть в курсе подобных вещей.
— Это означает, что речь идет не о политических распрях между коронами, а о проблеме, грозящей всем цивилизованным странам без исключения. Именно поэтому я нахожусь здесь, а не на юге, где во мне отчаянно нуждаются. Будучи паладином, я служу идеальным доказательством всей серьезности положения и могу гарантировать, что происходящее выходит далеко за рамки интересов одной лишь Элории. Я служу человечеству и защищаю его, а не королей с их тронами.
— И какое же чудовищное бедствие вынудило пойти на подобные шаги? — Геральд выглядел слегка ошарашенным.
— Истинно великое зло привело меня в эти края, и пускай источник его пока далек, последствия эхом прокатятся по всему миру. Пока король Элории Намириус пребывал в военных походах, его державу поглотила черная чума нежити. Упыри и еще более жуткие твари нынче рыскают по улицам почти всех крупных элорианских городов. За всю писаную историю мы еще не сталкивались со вспышкой подобного размаха. Она хлынула словно из ниоткуда, и любые попытки сдержать ее обернулись крахом.
— Ох... — потрясенно выдохнул Геральд. Он внезапно слегка позеленел лицом, что, по скромному мнению гоблина, было ему очень даже к лицу.
— Ты так и не объяснил, зачем вы притащились сюда болтать с нами. Сомневаюсь, что я могу чем-то помочь в такой заварушке, — резонно подметил хобгоблин. Будучи мутантом и Сосудом одновременно, сам Чернокогть обладал двойным иммунитетом к любой заразе, однако он все равно оставался лишь одним-единственным воином.
— При обычных обстоятельствах мы бы просто оцепили зараженные города и отправили внутрь Сосудов для зачистки, но наши силы слишком растянуты из-за неожиданных вспышек в густонаселенных районах, и эта стратегия провалилась, — снова тяжело вздохнул сир Маснин. — Мы подозреваем, что распространение скверны носит далеко не естественный характер.
— Это не я, — с ходу заявил Чернокогть. У него была уйма свидетелей, готовых подтвердить, что он вообще никогда не покидал Север.
— Мы знаем, что это не твоих рук дело. Скверна — не единственная угроза, нависшая над нами. Поступают многочисленные донесения о странных черных многоногих тварях, снующих среди зараженных. Отдаленные деревни также подверглись нападениям этих существ, хотя мы все еще пытаемся собрать крупицы сведений об их передвижениях. Выследить этих монстров крайне непросто.
— Боггарты, — злобно сощурившись, прошипел предводитель в надежде, что может, хоть теперь эти упертые двуногие поверят ему, насколько опасны подземные твари.