— О, приветики, — выдал Прохвост, когда все присутствующие в сарае обернулись в его сторону. Гоблин дружелюбно помахал людям рукой и расплылся в улыбке. Казалось, он искренне наслаждался всеобщим вниманием.
Трое деревенских подростков не разделили его жизнерадостности. Джоан оцепенела от ужаса, и Арис защитным жестом загородил ее собой. Хассиол же выглядел совершенно сбитым с толку и вряд ли до конца верил собственным глазам, которые теперь чуть не лезли на лоб от изумления.
— Гоблин! — театрально завопил Арис, будто выдал нечто большее, чем просто констатацию до боли очевидного факта.
Чернокогть задумался, не слишком ли поздно прикончить Прохвоста и сделать вид, будто он вообще впервые видит эту мелочь. В конце концов, дикий гоблин вполне мог забрести сюда случайно.
— Ага, я гоблин. А ты сообразительный для человека, — жизнерадостно отозвался Прохвост.
Пришлось признать, что убивать мелкого паршивца уже поздновато. Случайные дикари из леса так не разговаривали.
— Тебя здесь быть не должно! — прошипел Чернокогть. — Тебе велено было сидеть в лесу. Деревенские не должны были тебя видеть!
— Ждать скучно, к тому же ты не запрещал мне идти следом, — заныл Прохвост в ответ. — Я скучаю по остальным. Я хочу увидеть Геральда.
— Оно разговаривает! Как оно может разговаривать? — выдавил Арис голосом человека, пребывающего в глубоком шоке. Хороший удар в висок наверняка бы прояснил ему рассудок или, на худой конец, стер память. Зеленокожего устроил бы любой из этих вариантов.
— Прохвост не опасен, — поспешно объяснила Хита, подходя к гоблину и опуская ладонь ему на макушку. — Это питомец, которого выдрессировал один из членов нашей банды.
— Гоблины умеют говорить? — спросил Хассиол, демонстрируя величайшие чудеса человеческой смекалки перед лицом неизведанного.
— Умеют, если научить, — проворчал Чернокогть. — Хотя в этом нет никакого смысла, если они слишком тупы, чтобы выполнять приказы.
— Не будь к нему так строг, — одернула хобгоблина Хита, поглаживая Прохвоста по голове. Мелкий паршивец при этом выглядел донельзя самодовольным.
— Как оно вообще пробралось внутрь? У нас стены, а ворота охраняются, — недоумевал Авис.
— Я пролез через дыру под стеной, это было проще простого, — услужливо пояснил Прохвост.
— Гоблины умеют говорить? — снова спросил Хассиол. Похоже, до парня так и не дошло, что на этот вопрос уже ответили, и его невыносимая назойливость начала всерьез раздражать Чернокогтя.
— Никогда прежде не видела гоблина так близко, — заметила Джоан, чей испуг постепенно сменялся любопытством. Для представителя своей расы Прохвост не выглядел таким уж пугающим, если, конечно, не брать в расчет его вонь.
— А я видел. Пару лет назад один такой сунул лапу в щель бочки, пытаясь стащить оттуда яблоки, да так и застрял, — рассказал Авис. — В ту ночь эта тварь подняла такой переполох прямо у нас под окнами, что мать схватила метлу и пошла разбираться. Она успела хорошенько приложить зверюгу несколько раз, прежде чем та бросила яблоки, выдернула лапу и дала деру.
— Мы должны доложить об этом господину Таннину, — заявил Хассиол своим друзьям. Эта фраза мгновенно обеспечила ему место в списке самых бесячих людей по версии Чернокогтя. Список, к слову, был не длинным, поскольку люди то и дело из него выбывали — как правило, в высшей степени летальным образом. Такова уж ирония судьбы.
— Незачем никому ничего докладывать. Скорее всего, гоблины постоянно шныряют по вашей деревне, прямо как в истории Ависа. И что этот ваш Таннин с этим сделает? — возразила Хита, пренебрежительно фыркнув.
— Он все равно должен знать.
— Чего, испугался маленького гоблина? Да это просто зверюшка, — поддразнила его рыжая.
— Конечно нет, — быстро выпалил блондин, густо покраснев. Он попытался выпрямиться и напустить на себя уверенный вид, но, поскольку так и не смог встретиться с Хитой взглядом, выглядело это скорее жалко.
— Тогда такому крутому парню, как ты, ни к чему болтать о безобидном гоблине вроде Прохвоста. Пусть это будет нашим маленьким секретом, — сказала Хита, многозначительно улыбнувшись. На удивление, ее слова заставили Хассиола улыбнуться в ответ и закивать, хотя Чернокогть понятия не имел, как это сработало. Выглядело это более чем странно.
— Я не безобидный… — пробормотал Прохвост, но тут Чернокогть опустил ладонь в перчатке на его макушку и крепко сжал. Со стороны это выглядело как дружеское похлопывание, однако мелкий гоблин вздрогнул и мгновенно заткнулся.
— Я могу понять, почему вы держали дрессированного гоблина в тайне, — заметила Джоан. — Многие недолюбливают этих мелких вредителей и не потерпят, чтобы те разгуливали по округе.
— И очень зря, — добавил Авис. — Я ни разу не видел, чтобы гоблин нападал на кого-то крупнее курицы. Они и вполовину не так опасны, как любят притворяться взрослые.
— Да, совершенно безобидны, — притворно согласился Чернокогть, кивнув. Раз уж проблема с Прохвостом, похоже, благополучно разрешилась, он повернулся к Джоан.
— Благодарю за урок, — бросил он девушке.
— Не за что. В конце концов, теперь нам всем полагается ладить, — ответила она, одарив его ослепительной жизнерадостной улыбкой.
— Даже с жутким безликим следопытом, что ошивается в лесу, — пробормотал Авис себе под нос. Чернокогть прекрасно все расслышал, но предпочел сделать вид, что это не так. Этот щенок не стоил его внимания.
Поскольку демонстрация подошла к концу и он узнал всё, что хотел, зеленокожий развернулся и ушел. Человеческое поселение нервировало хищника. Здесь было полно враждебно настроенных людей, и, в отличие от крупного города, не имелось ни единого заброшенного закоулка, где можно было бы затаиться. Закутанный в плащ хобгоблин велел Прохвосту выбираться тем же путем, каким он пробрался внутрь, а сам направился к воротам. Хита попрощалась с местными и последовала за ним. Они покинули деревню и пересекли поля, добравшись до кромки леса. Как только густые заросли скрыли их от чужих глаз, Чернокогть приказал остановиться.
— Подождем Прохвоста, — заявил он.
— Ого, на тебя не похоже. С чего бы нам ждать его, а не идти вперед? — удивилась Хита.
— По пути сюда я видел волчьи следы. Поблизости бродит стая, так что поодиночке ходить не стоит, — ответил Чернокогть, сканируя окружающий лес. Ничто не казалось подозрительным.
— Боишься каких-то там волков?
Чернокогть резко обернулся и оскалился на Хиту. — Я не боюсь. Просто я умнее тупой девчонки вроде тебя. Один из волков неправильно пахнет. Это может быть опасно.
— Да это просто тупые псины, — с вызовом ответила рыжая.
Этот ответ взбесил Чернокогтя. Он не собирался выслушивать подобный бред от такой слабачки, как Хита. Девчонка понятия не имела, о чем несет. Хобгоблин с размаху отвесил ей тяжелую оплеуху.
— Ай! — ругнулась Хита, отшатнувшись от неожиданности. Она схватилась за ушибленную голову, потирая ноющее место. Удар был не в полную силу, но всё равно весьма болезненным.
— Хватит. Слушай, а не болтай! — прошипел Чернокогть. — Ты не сунешься в лес одна, пока я не разрешу. Я вождь, а ты приспешник. Зелень опасна. Не задавай вопросов и делай, как я велю!
— Ладно, прости. Больше не буду недооценивать опасность, — ответила Хита.
Ее покорность ни на миг не обманула хищника. В глазах девчонки плясал непокорный огонек, и она, по сути, так и не пообещала подчиняться его приказам. В обычной ситуации он бы просто врезал ей еще пару раз, но, как бы соблазнительно это ни звучало, руки гоблина были связаны обещанием, данным Геральду. Требовался более тонкий подход. Чернокогть тяжело вздохнул и скривился, глядя на Хиту. То еще удовольствие, конечно.
— В деревне ты неплохо справилась, — признал он. И это было правдой — каким-то чудом рыжей действительно удалось помочь и ничего не запороть.
Одно лишь произнесение этих слов отозвалось в черепе Чернокогтя мерзкой болью. Зато глаза Хиты вспыхнули от удивления. Молодая разбойница выпрямилась и бросила на хобгоблина вопросительный взгляд, словно не до конца веря собственным ушам.
— Но тебе нужно меня слушаться. Если ты сдохнешь, все эти тупые людишки обвинят меня, — поспешно добавил Чернокогть. Он не хотел, чтобы Хита истолковала его заботу превратно. Он просто не хотел, чтобы она создавала ему проблемы.
Вместо ответа Хита подалась вперед и обхватила хобгоблина за пояс. Он попытался вырваться, но объятия оказались на удивление крепкими. Послышалось сдавленное хихиканье, и по спине Чернокогтя пробежала дрожь омерзения. Это было совершенно лишним. Что вообще творит эта невыносимая девчонка?
— Спасибо за заботу! — воскликнула Хита.
— Отпусти меня, — процедил Чернокогть. Знай он, чем это обернется, просто бросил бы ее подыхать.
Еще раз дружески стиснув зеленокожего, Хита наконец отстранилась от съежившегося хобгоблина. Необходимость выдумывать ответ отпала сама собой благодаря своевременному появлению Прохвоста. Мелкий гоблин выскочил из кустов и направился к ним.
— Чего встали? — поинтересовался он, подходя ближе.
Чернокогтю потребовалось несколько мгновений, чтобы предупредить Прохвоста о волках, после чего вся троица двинулась обратно в логово. Хобгоблин шел первым по уже знакомой тропе. В тот момент, когда он запрыгнул на поваленное поперек дороги дерево, его ноздри уловили запах, заставивший хищника насторожиться. Он напрягся и резко обернулся, сканируя окружение. Ветер принес металлический привкус крови. Гоблинской крови.
Чернокогть мгновенно оскалился, принимая боевую стойку. Кто угодно мог наблюдать за ними прямо сейчас. Среди деревьев и сплетения ветвей над головой хватало мест для идеальной засады. Загривок хобгоблина зачесался от дурного предчувствия. Внимательно присмотревшись, он заметил влажное пятно на земле у подножия одного из деревьев впереди. Спрыгнув с бревна, он крадучись двинулся туда. Добравшись до места с величайшей осторожностью, зеленокожий присел на корточки и принюхался. Сомнений быть не могло — это кровь сородича.
Прохвост тоже почуял неладное. На его морде застыло тревожное выражение, и он жался прямо за спину Чернокогтя — туда, где было безопаснее всего. Даже до Хиты дошло, что дело дрянь. Она держала рот на замке и нервно озиралась по сторонам, следуя за хобгоблином по пятам.
Чернокогть не обращал на них внимания, обнюхивая землю вокруг ствола. Дорожка кровавых брызг уходила от корней в сторону густого кустарника. Раздвинув ветви, он обнаружил еще один пропитанный кровью участок. К одной из веток прицепился клочок рыжеватой шерсти, от которого отчетливо несло псиной.
— Здесь убили гоблина. Одного из моих, — злобно прорычал Чернокогть, пятясь от куста с зажатым в когтях клоком шерсти.
Запах мертвеца казался ему смутно знакомым. Этот гоблин принадлежал к его племени, даже если они не так уж часто пересекались. И все же какая-то волчья стая посмела вторгнуться на территорию, которую Чернокогть объявил своей, и напала на его стаю. Такое нельзя было спускать с рук. Он этого не потерпит.
— Бедняжка. Его убили те волки, о которых ты предупреждал? — спросила Хита.
— Да, — прошипел Чернокогть, отбрасывая шерсть и возвращаясь на тропу.
— Куда ты? И что планируешь делать?
— В лагерь. Сейчас я ничего не могу сделать. Волчьему запаху уже несколько часов, — объяснил Чернокогть, пока спутники спешно догоняли его.
В том, что гоблина сожрал какой-нибудь волк, не было ничего необычного — такое случалось сплошь и рядом. Однако чутье подсказывало Чернокогтю, что здесь кроется нечто большее. Он нутром это чуял. Эта стая не была обычной, и она обязательно нанесет новый удар, а значит, нужно быть во всеоружии. Шагая к своему логову, хобгоблин принялся обдумывать эту новую, совершенно некстати свалившуюся на голову проблему.
К тому моменту, как он вышел из леса, пришло осознание, что сделать он может не так уж и много. Ему до дрожи хотелось выследить этих тварей и разорвать их голыми когтями, но такой план не сработает. У него банально нет времени гоняться по чащам за волчьей стаей, да и потеря пары-тройки гоблинов была вполне приемлемой ценой. В конце концов, время вождя ценилось куда выше жизней пушечного мяса.
Но Гоба нужно было предупредить, чтобы тот принял хотя бы базовые меры предосторожности. Хита и Прохвост разошлись по своим делам, а Чернокогть прошагал через поляну мимо каменистых холмов, пока не нашел Гоба, усердно возводящего длинный дом. Второму хобгоблину помогали несколько мелких сородичей, и вместе они успели проделать неслабую работу. Все опорные жерди для каркаса уже стояли на своих местах, и теперь бригада занималась плетением стен из коры. Чернокогть прервал стройку ровно на столько, чтобы ввести Гоба в курс дела насчет новой угрозы.
— Если посылаешь гоблинов наружу, следи, чтобы они ходили группами и при копьях. Я не желаю терять полезных приспешников из-за всякой ерунды, — велел ему Чернокогть.
— Да, великий вождь. Я буду осторожен, как улитка, а если увижу этих волков, то убью их собственными руками, во славу твою! — отозвался Гоб, после чего благоговейно поклонился.
— Я не это сказал. Не вздумай лезть на волков в одиночку. Сдохнешь, — осадил приспешника Чернокогть.
— Как пожелаешь, великий хозяин. Я уступлю тебе честь прикончить этих тварей. Они падут пред тобой.
— Ага… — неуверенно протянул Чернокогть. По мере того как речь Гоба становилась всё лучше, он начинал нести какую-то непроглядную дичь. Чернокогть больше не сомневался в преданности хобгоблина — теперь вопросы вызывала лишь его связь с реальностью. Впрочем, было все равно чертовски приятно, что хоть кто-то наконец начал ценить его по достоинству.
Слегка поумерив пыл Гоба, зеленокожий вернулся к своему главному проекту — лепке этих проклятых богами мисок, чтобы наконец-то сварить себе кровавую похлебку. Теперь он знал, как обращаться с глиной и где ее добыть, так что пришло время засучить рукава.
Чернокогть быстро согнал нескольких ближайших надсмотрщиков и велел им собрать еще с десяток чернорабочих. Возглавив процессию, вождь направился к ручью на краю лагеря и шел вдоль берега, пока они не наткнулись на залежи серой глины. За ним семенили рядовые гоблины, которым предстояло ковыряться в грязи и таскать тяжести, а замыкали строй надсмотрщики — они следили за порядком и тыкали копьями любого, кто пытался сбежать или отлынивать от работы. Система была далека от идеала, но работала, а главное — Чернокогть мог просто стоять в сторонке и отдавать приказы, не пачкая рук. Ему не нужно было следить за каждым работягой: достаточно просто всыпать надсмотрщикам, если кто-то из их подопечных напортачит.
Вскоре рабочая группа уже топала обратно на базу. Каждый гоблин был вымазан в грязи с ног до головы и тащил на себе здоровенный ком глины. Добравшись до логова, добычу свалили на плоский валун подсыхать на солнце. Чернокогть несколько минут любовался серыми кучами, прежде чем заскучал и побрел прочь. Он-то надеялся, что все это будет куда увлекательнее.
Поскольку день уже клонился к вечеру, Чернокогть велел надсмотрщикам собрать новую, более чистую партию гоблинов и назначил Эйлиаса ответственным за готовку ужина. Сам же вождь решил расслабиться и вернулся к сооружению кровати. Сделав небольшой перерыв на еду, он благополучно закончил работу и затащил конструкцию из связанных жердей в свою пещеру. Стоило набить под одеяло побольше сухой травы, и лежбище стало казаться почти уютным. Когда Хита пришла на ночлег и увидела это великолепие, то решила со временем соорудить себе нечто подобное.
— Как жаль, что поблизости нет никого, у кого можно было бы просто украсть нормальную кровать, — пробормотала она, укладываясь спать на голую землю.
На следующее утро Чернокогть проснулся с твердым намерением сделать своим следующим личным проектом какую-нибудь дверь для пещеры. Ночью изрядно сквозило. Правда, нужных материалов под рукой не оказалось, так что идею пришлось отложить до лучших времен. В конце концов, в лагере и без того хватало дел.
Раннее утреннее солнце едва показалось над кронами деревьев, когда Чернокогть вышел наружу. С его наблюдательного пункта у входа в пещеру открывался отличный вид на кипящую посреди каменистой прогалины деятельность. Там, где раньше лежали лишь голые камни, теперь возвышалось несколько сушилок для мяса, а чуть поодаль громоздился деревянный каркас длинного дома Гоба. В самом центре лагеря красовалась обложенная камнями яма — главный очаг, на котором готовилась основная масса еды. Чуть в стороне дымилась еще одна яма, предназначенная для копчения. Двое гоблинов-часовых сжимали в лапах копья, бдительно охраняя пещеру, которую Чернокогть переоборудовал под кладовую.
Хобгоблин зевнул во всю пасть и решил наведаться в эту самую кладовую, чтобы лично убедиться, что припасы не разворовывают, а заодно перехватить чего-нибудь на завтрак. Части еды, разумеется, уже не хватало, но этого следовало ожидать. Стража исправно отгоняла чужаков, но ничто не мешало им воровать мясо самим. Впрочем, пока они брали лишь для того, чтобы набить собственные животы, вождь был готов закрыть на это глаза.
Оказавшись в пещере, Чернокогть с чавканьем умял кусок копченой крольчатины и толстый белый корень. День обещал быть долгим, и пустой желудок был бы ни к чему. Дела наконец-то пошли на лад. Он собрал приспешников, раздобыл материалы и необходимые знания. Теперь пришло время заняться обустройством базы всерьез. Это будет тяжкий труд, но Чернокогть твердо вознамерился построить настоящую гоблинскую деревню. Выйдя наружу, хобгоблин утробно зарычал, заставив стражников испуганно попятиться. Терпение давалось ему с огромным трудом, но оно было необходимо, если он когда-нибудь надеялся вкусить сладкой, кровавой мести. В один прекрасный день Чернокогть отомстит за своего хозяина, чего бы ему это ни стоило.