Той ночью Чернокогть спал из рук вон плохо, несмотря на выставленный сиром Маснином двойной дозор. Он не мог всецело положиться даже на собственную стаю — слишком уж эти хобгоблины были безалаберны. В конце концов, мутировавшему козлу удалось подобраться к нему незамеченным, а ведь среди его сородичей не было никого, кто мог бы сравниться с предводителем в искусстве скрытности или чутье на чужаков. Сыр находился в безопасности лишь тогда, когда Чернокогть не спускал с него глаз. Из-за этого гоблин спал урывками, то и дело просыпаясь посреди ночи. Терзаемый паранойей, он устраивал быстрый обход территории перед пещерой, прежде чем снова провалиться в тревожную дремоту.
На следующее утро, пусть ни крошки его бесценных запасов так и не пропало, настроение у него было препаршивое. Какая уж тут безмятежность, когда где-то поблизости бродит эта рогатая тварь. Стоя у входа в пещеру, хобгоблин хмуро буравил взглядом ближайшие заросли и стволы деревьев, выискивая малейшие следы зверя. Наверняка паршивец следит за ним прямо сейчас, выжидая удобного момента...
В голове зеленокожего даже мелькнула шальная мысль подкинуть немного сыра в походный мешок Верика, просто чтобы посмотреть, чем это обернется. Чем бы ни закончилась такая стычка, хобу она пошла бы только на пользу.
Впрочем, зацикливаться на проклятом козле вечно было невозможно. Вскоре сир Маснин поднял людей и приказал готовиться к выступлению, так что Чернокогтю вновь пришлось возглавить авангард. Это заставило его переключить внимание на более насущные угрозы, хотя прагматичный дикарь был готов поклясться, что во время перехода через Зелень как минимум однажды краем глаза замечал рогатую фигуру. Тварь определенно продолжала идти по его следу.
Рано утром экспедиции улыбнулась удача. Примерно через час пути дозорные, которым гоблин поручил следить за рекой, наткнулись на брод. Несмотря на бурное течение, вызванное весенним таянием снегов, уровень воды позволял переправить людей и лошадей. Натянутая поперек русла веревка сделала переправу еще надежнее, и вскоре весь отряд благополучно оказался на противоположном берегу. И все же, хотя на броду было относительно мелко, вода доходила путникам до паха. Естественно, все промокли до нитки и продрогли, из-за чего пришлось устроить привал, чтобы переодеться и высушить вещи. Чернокогть этому лишь обрадовался, так как ему требовалось время, чтобы отыскать новую тропу на север.
Когда экспедиция возобновила путь, несколько часов прошли без происшествий, но затем лес впереди начал искажаться и меняться. Опытный проводник быстро заметил эти тревожные признаки и выслал разведчиков осмотреть местность. После этого он вернулся к сиру Маснину.
— У нас проблема, — прямо заявил Чернокогть паладину.
— Что такое? — нахмурился сир Маснин, натягивая поводья. Всадники позади него тоже остановились.
— Дальше лес становится гуще и темнее.
— И что это означает? — с заминкой спросил рыцарь.
Чернокогть лишь тяжело вздохнул. Эти людишки ровным счетом ничего не смыслили в Зелени. Эти мрачные чащи — самые гиблые места в Море Зелени.
— Полагаю, тролли и мимики предпочитают прятаться во тьме?
— Нет, дело в пауках.
— Пауках?
— Ага, — кивнул гоблин. — Темные леса кишат пауками размером больше вашей головы. Эти ядовитые твари прыгают на людей сверху и парализуют своими укусами. А потом заматывают жертву в паутину, чтобы сожрать попозже.
Сир Маснин поинтересовался, можно ли обойти этот гиблый участок стороной, но проводник разочаровал его: перед ними раскинулась обширная полоса древнего леса, и на обход наверняка уйдут долгие дни.
— Похоже, у нас нет иного выбора, кроме как пройти сквозь него, — рассудил паладин. — Сможешь провести нас через это коварное место?
— Наверное, — неохотно признал Чернокогть.
— Твоя неуверенность не слишком-то ободряет.
— Я знаю, как выжить в темном лесу, но обычно предпочитаю либо обходить его десятой дорогой, либо спалить к чертовой матери. Так почти все и делают — сжигают этих ползучих тварей заживо.
— Быть может, но нам нужно добраться до Корулиса, а лесной пожар станет еще более серьезным препятствием для нашей миссии.
У Чернокогтя не нашлось достойного возражения, поэтому он скрепя сердце повел отряд в сторону затаившейся впереди мрачной чащи. Какая-то часть людей точно получит паучьи укусы, но гоблин рассудил, что это не его забота.
Вскоре подлесок начал редеть, а кроны деревьев над головами сгустились, погружая округу во мрак. Сухие ветви превратились в повсеместные препятствия, травяной покров исчез, обнажив голую темную землю. Постепенно во все стороны потянулись мертвенно-бледные стволы и густые тени. Перемена была очевидна даже людям, и по рядам прокатился тревожный шепоток.
И лишь когда показались первые тенета паутины, Чернокогть скомандовал привал, чтобы предупредить людей о том, с чем им предстоит столкнуться. Страх послужит гарантией того, что они отнесутся к его словам со всей серьезностью. И действительно, стоило людям разглядеть раскинутые между ветвями сети, как в их руках вспыхнули факелы, а на головы натянулись капюшоны. Лошадей, где это было возможно, тоже укрыли попонами и брезентом. Защита не абсолютная, но плотная ткань должна была отбить у падающих сверху пауков желание кусаться. К тому же оставалась надежда, что свет факелов ослепит и собьет тварей с толку, сделав их броски менее точными.
Один из всадников позади сира Маснина выглядел особенно дерганым. Он то и дело затравленно косился вверх. Хоб ведь просто берет их на испуг, верно? Не могут пауки вымахать до таких размеров, даже в этой глуши.
— А бес его знает. Сними капюшон и проверь сам, — грубо фыркнул его ближайший сосед.
По мере продвижения отряда лес становился все темнее, пока факелы в руках людей не остались единственным настоящим источником света. Чащу заполонили тени, зловеще тянущиеся от искривленных мертвых ветвей. Паутина тоже уплотнилась: теперь мерцающие белые сети преграждали многие пути между деревьями. Этот обволакивающий полумрак пробирал до костей и вызывал острую паранойю, особенно из-за того, что вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь редким шорохом листвы где-то в вышине.
— Теперь я понимаю, почему даже следопыты избегают этих мест, — заметил сир Маснин.
Паладин и Чернокогть шли бок о бок, прокладывая путь авангарду. Позади них люди и хобы сбились в тесные кучки ради защиты. Многие воины вели в поводу укрытых попонами лошадей.
Предводитель гоблинов уже открыл рот, чтобы просветить союзника, что на них пока даже не нападали, как вдруг его оборвал пронзительный вопль за спиной. Резко обернувшись, он увидел, как из толпы с криком вывалился человек в капюшоне. К его спине прицепился здоровенный бурый паук, обхвативший торс жертвы длинными мохнатыми лапами.
— Стой смирно! Я его сброшу! — рявкнул другой воин в капюшоне, бросаясь на помощь товарищу с занесенным мечом.
Жертва не ответила. Вместо этого мужчина споткнулся и рухнул ничком, что позволило его спутнику сбить тварь пинком и изрубить ее клинком в кровавую кашу. Однако на этом беды не закончились. Чернокогть заметил еще несколько бурых клякс, рухнувших прямо в гущу людей, и лес огласился новыми криками. На сей раз к ним примешалось дикое ржание перепуганных лошадей — отряд охватила паника.
Чернокогть остался стоять на месте, пока сир Маснин спешил на подмогу, пытаясь не дать людям разбежаться в животном ужасе. К счастью, ситуацию быстро взяли под контроль, и пауков прикончили до того, как они успели натворить серьезных дел. Судя по всему, укусили лишь одного человека. Бедолагу полностью парализовало, но его по-прежнему можно было транспортировать, перекинув через конское седло, словно куль с зерном.
— Мог бы и предупредить, что лошади так до смерти боятся пауков, — упрекнул сир Маснин, возвращаясь к гоблину. — Мы чуть не лишились нескольких скакунов.
— Я не знал. Я никогда раньше не забирался сюда с лошадьми, — пожал плечами Чернокогть. Вообще-то в этой ситуации он был скорее на стороне пауков. Как бы сильно хобгоблин ни ненавидел этих членистоногих ублюдков, от них все равно было больше толку, чем от скакунов — по крайней мере, из пауков можно сцедить яд.
— Что ж, ладно. Как бы то ни было, как ты считаешь — это самое худшее, чего стоит ожидать, или по мере продвижения вглубь станет только тяжелее?
— Не уверен, но мы должны с этим справиться. Для такой большой оравы людей эти пауки не представляют огромной угрозы. Им пришлось бы перекусать нас всех разом, — ответил Чернокогть.
Паладин кивнул и скомандовал возобновить движение. Лицом к лицу столкнувшись с пауками и увидев их в деле, большинство человеческих воинов обрели толику уверенности и перестали так откровенно трястись от страха.
— Взгляни-ка туда, — произнес Чернокогть, спустя еще несколько минут пути заметив краем глаза нечто странное и указывая сиру Маснину направление.
В огромной паутине, сплетенной почти у самой земли, висело что-то массивное и черное. Оно подозрительно напоминало гигантский панцирь насекомого.
— Это что... боггарт? — удивленно выдохнул сир Маснин.
— Ага, судя по всему — воин.
— Как паукам удалось его поймать? Я думал, они не настолько опасны.
— Должно быть, забрел сюда в одиночку, — пожал плечами Чернокогть.
— Вон там еще двое, — нахмурился паладин, указывая рукой влево.
Хобгоблин повернул голову и убедился, что союзник прав. В соседней паутине и впрямь болтались туши еще двух боггартов-воинов.
— Хм, мне это не нравится. Может, нам стоит повернуть назад? — пробормотал Чернокогть.
— Тебе виднее, ты здесь проводник, — отозвался сир Маснин, и оба предводителя обернулись, чтобы оглядеть идущих следом людей.
Именно благодаря этому перед ними открылся превосходный вид на то, как толстая белая нить выстрелила сверху и ударила человека, идущего с самого краю группы. Мгновение спустя бедолагу рывком уволокло во мрак густых крон. Он даже крикнуть не успел, прежде чем бесследно и беззвучно исчез в вышине.
— Ой-ей, — простонал Чернокогть.
— Маги! Мне нужен свет, дайте столько, сколько сможете, живо! — рявкнул сир Маснин, обнажая меч.
Маги повиновались почти мгновенно, и с активацией посохов во тьме вспыхнуло несколько ослепительных сфер. Сияние быстро разогнало мрак, явив экспедиции нависшего над ними паука размером с крупную фермерскую телегу. Множество его глаз отливало зловещим алым светом, изучая копошащуюся внизу добычу.
Одним лишь светом чародеи не ограничились. Двое из них тут же обрушили магические залпы на паука — при таких-то габаритах сомнений в его природе не оставалось, это был мутант. К несчастью, оба сгустка энергии прошли мимо, поскольку тварь внезапно рухнула прямо на землю. Для своих размеров она приземлилась весьма грациозно, но все равно умудрилась раздавить насмерть несколько человек. Остальные в ужасе отшатнулись, выхватывая оружие и разворачиваясь лицом к оказавшемуся в их рядах монстру. И именно в этот момент на сбившуюся в кучу толпу дождем посыпались мелкие пауки, окончательно повергая строй в абсолютный хаос.
Чернокогть выхватил клинок одним из первых, сразу после сира Маснина, но при этом оказался едва ли не дальше всех от гигантской твари. Стоило ему сделать шаг навстречу врагу, как монстр крутнулся на месте и смерил его взглядом угрожающих красных глаз, коих у него было пугающе много. Паук, видимо, распознал в хобгоблине серьезную угрозу, потому что секунду спустя метнул в его сторону здоровенный ком паутины. Чернокогть попытался увернуться, но сгусток в полете развернулся в широкую сеть, которая опутала зеленокожего бойца и отбросила его спиной на ствол дерева. Гоблин с силой впечатался в кору и намертво прилип.
Ошеломленный, но невредимый, Чернокогть задергался, пытаясь вырваться, но его руки и ноги оказались намертво скованы клейкими нитями. Он даже не мог повернуть голову, чтобы оценить ход сражения с исполинским пауком, а это было весьма кстати. Ему оставалось лишь вслушиваться, и звуки свидетельствовали о кровавой неразберихе. Люди орали и вопили от ужаса. Раздался даже оглушительный взрыв. Да уж, пожалуй, пауки оказались ничем не лучше лошадей. К тому же, умей его тупые приспешники хоть немного шевелить мозгами, они бы уже бросились перерезать путы, чтобы он мог ринуться в бой. Ну, или возглавить тактическое отступление.
Пока Чернокогть тщетно силился дотянуться до кинжала, он краем глаза уловил движение. Из кроны прямо к нему спускался паук. Проклятье. А он до сих пор не мог пошевелиться. Хобгоблин с удвоенной яростью забился в путах, но не добился ровным счетом ничего, а членистоногая тварь тем временем приземлилась ему на плечо и уставилась прямо в лицо. Паук издал влажное шипение, шевеля жвалами и изучая жертву рубиновыми буркалами. Оставалось лишь надеяться, что из его пасти капает обычная слюна, а не парализующий яд.
— Эй, есть тут кто? Мне бы не помешала помощь! — крикнул Чернокогть ровным тоном. Он старался не орать во всю глотку, чтобы не спровоцировать тварь откусить ему нос. Это была самая уязвимая мишень, а свой нос гоблин очень даже любил.
Откуда-то из слепой зоны доносились звуки продолжающейся битвы с гигантским пауком. Судя по грохоту, до победы было еще ох как далеко. Паршивые новости.
— Ха, получи, насекомомордый ублюдок! — истошно завопила Хита за мгновение до того, как громыхнул очередной взрыв.
На зов Чернокогтя так никто и не откликнулся. Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как сидящий на плече паук подбирается все ближе, пока его вдруг не снесло в сторону... копытом? Хобгоблин извернул шею под немыслимым углом, пытаясь рассмотреть своего спасителя. Это был мутировавший козел. Зверь окинул Чернокогтя равнодушным взглядом, а затем наклонился и принялся меланхолично жевать удерживающую его на стволе паутину.
— Эй, ты чего удумал? — спросил Чернокогть. Исчезновение паука принесло ему немалое облегчение, но уверенности в том, что козел — альтернатива получше, у него не было. Быть сожранным пауком, наверное, вышло бы менее мучительно.
Животное проигнорировало его и продолжило методично пережевывать липкие нити на спине зеленокожего. Вскоре хобгоблин наполовину освободился и смог двигаться куда свободнее. Неужели козел действительно ему помогал? Но с чего бы?
Чернокогть перестал брыкаться и стал ждать, пока зверь закончит свои непонятные манипуляции. Однако пару секунд спустя козел прекратил жевать паутину и принялся нагло рыться в теперь уже доступном походном мешке гоблина. Не успел тот и глазом моргнуть, как животное вытащило головку сыра и принялось с жадностью уплетать добычу!
— Ах ты вороватый кусок баранины! — взревел Чернокогть, вновь отчаянно забившись в силках. — Не смей жрать мой сыр! Я сам тебя сожру! А ну брось!
Паршивец потянулся было за вторым куском, но предводителю гоблинов удалось высвободить одну руку и замахать ей достаточно свирепо, чтобы отбить у наглеца аппетит. Грубо фыркнув, зверь еще раз наградил Чернокогтя тупым взглядом, развернулся и неспешно побрел прочь. Для лесного обитателя он вел себя на удивление вяло и апатично.
— А ну вернись и сразись со мной! — зарычал ему вслед рассерженный хобгоблин.
Словно поняв его слова, козел остановился и бросил на Чернокогтя полный скуки, но вызывающий взгляд.
— Эм, только дай мне сперва выпутаться. Погоди минутку, — поспешно добавил зеленокожий воин, остервенело разрывая клейкие нити. Козел лишь вновь презрительно фыркнул и растворился во мраке за стволами деревьев.
Чернокогтю потребовалось еще несколько мгновений, чтобы окончательно вырваться на свободу. Резко обернувшись, он бросил взгляд туда, где кипел бой с гигантским пауком, но все уже кончилось. Обугленная туша монстра валялась на земле и выглядела так, будто ее пропустили через мясорубку. Тварь лишилась нескольких лап, а ее останки продолжали полыхать. Судя по всему, магам удалось провести как минимум один меткий залп. Большинство человеческих воинов после атаки оказались рассеяны — многие стонали на земле или барахтались в прилепленной к деревьям паутине, — но те, кто еще стоял на ногах, при виде поверженного монстра разразились короткими радостными криками.
— Верик! Верик! — завопили самые горластые воины, на что Верик в ответ победно вскинул меч. Он стоял у самого трупа гигантского паука и, вне всяких сомнений, участвовал в его убийстве. Это зрелище вызвало у Чернокогтя глухое раздражение.
— А ну заткнитесь! Не то место нашли, чтобы глотки драть! — рявкнул Чернокогть, смахнув с куртки остатки липких нитей и решительно зашагав к толпе.
Правота хобгоблина подтвердилась мгновением позже, когда прямо на голову одному из празднующих с ветвей рухнул очередной паук. Товарищи тут же бросились ему на помощь, и радостные крики как отрезало. А вот на губах Чернокогтя вновь заиграла злая ухмылка.
Проигнорировав остальных, предводитель гоблинов направился к сиру Маснину, который тоже стоял подле поверженного гиганта. Паладин вкратце пояснил, что мутант успел здорово проредить людские ряды, пока Верику не удалось отрубить ему две лапы. Это достаточно замедлило тварь, позволив воинам отступить на безопасное расстояние, а магам — прицелиться и нанести добивающий удар.
У сира Маснина не было времени вдаваться в подробности. Атака пауков превратила человеческий строй в настоящую свалку, и ему требовалось срочно навести порядок. Паук-мутант разорвал насмерть двоих воинов и ранил еще троих. Мелкие твари тоже не упустили шанса поживиться в суматохе и перекусали с полдюжины человек, полностью их парализовав. Жалкое зрелище. К счастью, союзников Чернокогтя беда обошла стороной. Большинство хобгоблинов охраняли фланги экспедиции, в то время как Илисти прикрывал тыл. Хита оказалась единственной, кроме самого Чернокогтя, кто умудрился вляпаться в неприятности. Гоблин обнаружил ее примотанной к дереву настолько тщательно, что девчонка даже не могла ругаться из-за залепившей лицо паутины. Очевидно, это произошло в самом конце битвы, в которой она приняла самое деятельное участие.
Соблазн оставить ее висеть там и насладиться тишиной еще пару минут был поистине велик, но Чернокогть все же перерезал путы и освободил нахалку.
Как только всех раненых и парализованных погрузили на спины лошадей, сир Маснин скомандовал двигаться дальше. Возвращаться было бессмысленно, а посовещавшись с Чернокогтем, они пришли к выводу, что вероятность наткнуться на еще одного мутанта крайне мала. Мелкие пауки раздражали, но с ними вполне можно было справиться без лишних потерь.
К огромному облегчению всего отряда, вскоре экспедиции удалось вырваться из темного леса. Кроны над головами поредели, пропуская свет, а вокруг вновь раскинулась зеленая поросль, возвращая миру краски.
После этого сир Маснин приказал разбить лагерь и встать на стоянку до конца дня. Раненым требовался отдых, а парализованные должны были полностью прийти в себя к утру. Само собой, мрачные чащи были далеко не единственным гиблым местом в Зелени. Учитывая витающий в воздухе густой запах крови, Чернокогтю и его приспешникам пришлось удвоить бдительность при разведке и охране экспедиции.
Во время одного из патрулей Чернокогть одолел гряду холмов и вышел на край обрыва, откуда открывался вид на бескрайние лесные просторы. Вглядываясь в зеленое море и заснеженные горные пики вдалеке, гоблин заметил участок, который резко выделялся на общем фоне. Он находился еще очень далеко, но это, без сомнения, был исполинский город с бесконечной вереницей домов, обнесенный высокой стеной. Даже с такого расстояния в глаза бросалась его разруха: проломы в укреплениях, множество обвалившихся зданий и странные островки дикой растительности, пробивающейся сквозь камень. И все же это было поистине грандиозное зрелище — город превосходил размерами все, что Чернокогтю доводилось видеть в своей жизни.
В этих краях был лишь один город. Корулис. Конечная цель экспедиции и логово Мьягнуара — самого опасного чудовища во всем мире.