Далин тяжело отдувался, карабкаясь по травянистому склону холма. С каждым выдохом в стылом воздухе таяло едва заметное белое облачко пара. Стояло раннее утро, и робкое солнце еще не успело разогнать ночную прохладу, однако грубая шерстяная одежда надежно берегла тепло.
Добравшись до вершины, крестьянин окинул взглядом окрестности. Пологий спуск тянулся футов на двадцать и обрывался невысоким крутояром, который за долгие годы вымыл бегущий внизу ручей. Слух наполнился гулом бурного потока, вспухшего от грязной талой воды. Выйдя из берегов, речушка неслась сквозь гряду соседних холмов, сметая все на своем пути.
Мужчина крякнул, поворачиваясь к раскинувшимся по обе стороны ручья угодьям. Его окружали пологие холмы, на которых почти не росло ни деревьев, ни крупных кустарников. По сути, голая земля пестрела лишь жалкими ошметками прошлогодних посевов, чего и следовало ожидать, ведь Далин был свободным землепашцем, а это были его личные поля.
Долгожданная весна наконец-то вступила в свои права, и за последние несколько дней теплые ветра растопили жалкие остатки снега, упрямо цеплявшегося за стылую почву. Воздух наполнился свежими ароматами и пьянящей энергией, от которой на коже выступали мурашки. После бесконечных месяцев, проведенных в четырех стенах у очага, ледяная хватка зимы наконец-то разжалась. Ожидание подошло к концу, природа пробуждалась, и мир вновь распахивал свои объятия.
Как и всегда в это время года, вышедший из берегов ручей успел немного подмыть посевные площади, но Далину было не привыкать. Вдалеке виднелась покосившаяся изгородь загона для скота, которую предстояло починить до того, как выводить животных на пастбище. Землепашец тяжело вздохнул: несмотря на седину в волосах и прожитые годы, работа никогда не кончалась. Из сезона в сезон он надрывал спину, пытаясь удержать свое хозяйство на плаву.
— Пожалуй, не стоит слишком много жаловаться, а то боги еще сочтут меня неблагодарным, — мрачно пробормотал Далин, обращаясь к ветру.
Времена нынче стояли суровые, и большинству людей приходилось куда тяжелее. Война перешла в стадию затишья, но это вовсе не означало скорого мира — отнюдь. Рано или поздно кровопролитие вспыхнет с новой силой, как случалось уже не раз. Благо, боевые действия велись далеко на востоке, поэтому Далин мог не опасаться набегов мародеров. Да и вербовщики его не беспокоили, по крайней мере до тех пор, пока дела на фронте не станут совсем уж дрянными: сам он вышел из призывного возраста, старшего сына забрали в армию еще в прошлый раз, а двое младших были слишком малы, чтобы держать в руках копье.
Внезапно взгляд крестьянина зацепился за развороченную землю у самого берега. Нахмурившись, он заметил в грязи странные следы. Подойдя ближе, мужчина остановился у края обрыва и вгляделся вниз. Хм, интересно, кто же их оставил? Отпечатки казались когтистыми, и их было пугающе много — явно прошла целая стая, а не какой-то одинокий зверь. Далин жил на северо-западе Элории, и хотя граница пролегала не так уж далеко, эти земли все равно считались цивилизованными. Местные лорды давно истребили здесь крупных хищников и бдительно следили за порядком. На мгновение промелькнула мысль о гоблинах или даже хобгоблине, но фермер тут же отмахнулся от нее из-за несовпадения формы. Уж гоблинские-то следы он знал как свои пять пальцев — эти мелкие пакостники постоянно таскали зерно из его амбара.
По правде говоря, старик понятия не имел, что за тварь могла оставить подобные борозды в грязи. Может, стая гарпий спустилась на водопой? Вполне вероятно. И хотя он никогда не встречал этих тварей так далеко на юге, сомневаться в их существовании не приходилось — это были отнюдь не сказки для запугивания детей. Задрав голову, землепашец тревожно окинул взглядом небосвод в поисках гигантских птиц, но не заметил ничего подозрительного. Прямо над ним тусклое солнце стыдливо пряталось за пеленой безликих серых облаков.
Немного успокоившись, Далин решил возвращаться домой. Почва здесь слишком размокла для полевых работ, но в амбаре его ждала еще целая уйма дел. К тому же жена наверняка уже приготовила завтрак, а в животе начинало ощутимо урчать. Крестьянин невольно усмехнулся. Супруга стряпала просто отменно, и именно ее еда каждое утро поднимала его с постели, заставляя встречать как пугающую неизвестность, так и привычную рутину нелегкой крестьянской доли, пусть иногда ее воркотня и напоминала крики недорезанного осла.
Бросив еще один настороженный взгляд на пустое небо, Далин тяжело зашагал в сторону дома. Главное было держаться возвышенности, где земля не так сильно раскисла от весенней распутицы.
Вскоре впереди показался силуэт его скромного жилища. Это была грубоватая, но крепкая постройка с каменной кладкой на первом этаже и оштукатуренными стенами на втором. Толстая соломенная крыша придавала дому уютный и теплый вид, что лишь подчеркивалось мирным дымком, вьющимся из трубы. Справа от здания располагался просторный деревянный амбар, обнесенный добротным забором.
Предвкушая плотный завтрак, Далин подошел ближе и обогнул дом, направляясь к главному входу. Тут-то он и заметил неладное: дверь была распахнута настежь, но во дворе никого не наблюдалось. На улице стояла такая зябкая утренняя сырость, что никто в здравом уме не стал бы выстужать жилище…
Образ загадочных когтистых следов у ручья моментально всплыл в памяти, и Далин бросился к порогу. В животе свернулся ледяной ком дурного предчувствия, а волоски на затылке встали дыбом от инстинктивного ужаса.
Подбежав вплотную, мужчина с содроганием осознал, что дверь не просто открыта — ее вышибли. Древесина вокруг дверной ручки разлетелась в щепки от чудовищного удара.
— Грета! Ты в порядке?! — отчаянно заорал Далин, врываясь в зияющий проем.
Ему ответило лишь зловещее молчание, и липкая паника начала захлестывать разум. Заметив прислоненную к стене лопату, крестьянин судорожно перехватил ее, прежде чем шагнуть внутрь. Дикий первобытный страх сковывал сердце, но тревога за семью властно тянула его в дом. А вдруг они ранены? Или их взяли в заложники какие-нибудь дезертиры!
Далин отчаянно цеплялся за надежду, что это лишь разыгравшееся воображение, но все же выставил лопату перед собой, осторожно переступая через искореженный порог. После яркого уличного света глаза никак не могли привыкнуть к царящему внутри полумраку, и тени казались непроницаемыми.
Справа, за темным силуэтом обеденного стола, слабо подрагивали язычки пламени в очаге. Сделав еще один неверный шаг, он лихорадочно всмотрелся в густую тьму. О боги. Неужели там, в проеме кладовой, на полу лежит женская рука? Обычно в доме Далина пахло сушеными травами и специями, но сейчас ноздри обжег густой металлический смрад крови. Всемогущие боги. Если с его семьей что-то случилось, он просто не переживет этого. Ведь кроме них у него никого не осталось!
Позабыв об осторожности и опустив импровизированное оружие, Далин бросился к кладовой на помощь жене. В этот самый миг нечто темное, припадающее к самому полу, метнулось на него из спасительного мрака. Землепашец инстинктивно попытался отмахнуться лопатой, но тварь оказалась слишком проворной. Старый фермер истошно закричал, когда острые как бритва когти распороли ему горло. Тело пронзила невыносимая агония, а затем мир окончательно погрузился во тьму.