По мере приближения к частоколу ни один из разбойников не доставал оружия. Они приложили немало усилий, чтобы придать себе максимально пристойный вид после столь долгого блуждания по лесам. Вышло откровенно паршиво. Они по-прежнему выглядели ровно тем, кем и являлись: шайкой отчаявшихся головорезов, от которых здравомыслящим людям стоило держаться подальше.
Пленные подростки, которых бандиты теперь гнали впереди себя, обмолвились, что на воротах обычно дежурит лишь один стражник без дозорных, и это, похоже, оказалось правдой. Отряд Чернокогтя подобрался к самому входу, прежде чем их вообще заметили. Геральд уже открыл рот, чтобы привлечь внимание, но его прервал отборный мат по ту сторону преграды. За руганью тут же последовали истошные вопли невидимого часового, взывавшего о подкреплении и призывавшего деревню браться за оружие.
— Начало так себе, — прокомментировал Бородач.
— Валим, пока еще есть шанс, — испуганно пробормотал Эйлиас.
— Просто позвольте мне говорить, и всё будет в порядке, — бросил Геральд, пока они ждали, что в поселении кто-нибудь возьмет ситуацию под контроль. Прозвучало это не слишком убедительно.
Ждать пришлось несколько долгих минут, но в конце концов с той стороны ворот к ним обратился грубый бас: — Кто вы такие и что делаете с этими детьми?
— Мы просто заблудившиеся путники, случайно наткнувшиеся на вашу скромную обитель и решившие представиться, — вежливо отозвался Геральд. — Мы не желаем вам зла и уж точно не обидим детей. Мы встретили их в лесу и подумали, что могли бы расспросить их о вашей деревне. Обычное любопытство. А привели мы их с собой, потому что я посчитал, что вы захотите вернуть их домой после всей этой суматохи.
Невидимый собеседник недоверчиво фыркнул. — Значит, вы можете отпустить их в любой момент?
— Разумеется. Хотя они вряд ли смогут попасть внутрь, пока эти ворота закрыты.
— Тогда как насчет того, чтобы вы отступили и оставили их здесь?
— Это было бы не слишком любезно с нашей стороны. К слову о манерах, вы так и не представились.
— Я Таннин, староста этой деревни. А ты кем будешь, кроме как сладкоречивым лжецом?
— Меня зовут Геральд Родеус, и мне очень приятно познакомиться с вами, Таннин. Почему бы вам не открыть эти ворота, чтобы мы могли поговорить как цивилизованные люди? Уверяю, мы не замышляем ничего дурного.
Несколько секунд ответом служила лишь тишина, а затем Геральду пришлось отшатнуться: массивные деревянные створки со скрипом распахнулись. По ту сторону стояло около двух десятков дюжих мужиков, вооруженных всевозможным импровизированным оружием, включая дровосецкие топоры и вилы. Все они были облачены в грубую домотканую одежду, привычную для крестьян. Впереди возвышался пожилой мужчина с пудовыми кулаками и длинной седой бородой. Его голова заметно полысела, зато глаза горели свирепой, неукротимой энергией.
— А теперь, Геральд, как насчет того, чтобы ты отпустил детей к нам и рассказал, чего вам нужно на самом деле? — произнес старик голосом Таннина. Разбойники нервно переглянулись, но за оружие не взялись.
— Мы и не держали их силой, так что, конечно, они могут идти, — отозвался бывший горожанин, подав знак своим людям, и те послушно расступились.
Троица подростков тут же бросилась прочь от бандитов и юркнула к своим. Староста заметно расслабился, когда молодежь оказалась рядом, но тут же шикнул на них и задвинул за спины своих людей, подальше от опасности.
— Видите, мы не собираемся никому причинять вред. Нам нужна лишь дружеская беседа, — вежливо улыбнулся Геральд.
— Гости в наших краях — редкость, а дерьмо я на дух не переношу, так что почему бы тебе не перейти сразу к делу и не сказать, что конкретно вам нужно, — отрезал Таннин.
— Справедливо. Мои спутники и я направляемся на восток, но нам нужно держаться подальше от главного тракта. Мы хотим купить припасы, узнать дорогу и переночевать здесь.
Глаза Таннина сузились, пока он оценивающе разглядывал незваного гостя. — И с чего бы нам впускать вас или вообще вести с вами дела? Мы можем просто запереть эти ворота, и вам придется убраться восвояси.
— Стена у вас хорошая, но едва ли она служит надежной гарантией безопасности. К тому же, если вы будете встречать в штыки каждого встречного, рано или поздно вы кого-нибудь разозлите. Такой человек или отряд может задержаться и устроить вам веселую жизнь. И я сильно сомневаюсь, что вы захотите, чтобы, уходя, они раструбили о вашем поселении по всей округе. Гораздо выгоднее остаться с ними в хороших отношениях и извлечь хоть какую-то пользу из сделки.
— Ха, и чем же вы собираетесь платить за наши товары?
— У нас есть монеты и несколько лишних ножей на обмен. Учитывая вашу изоляцию, сомневаюсь, что у вас тут в избытке запасного железа.
— Возможно, я смогу организовать то, что вам нужно. Но если мы пустим вас внутрь, какие у меня гарантии, что вы будете вести себя смирно? Вы все вооружены до зубов, и это меня весьма беспокоит.
— Нас слишком мало, чтобы нападать на вашу деревню, а вражда с вами выйдет нам же боком. У нас есть все причины сохранять дружелюбие.
Пока вооруженные крестьяне не спускали глаз с разбойников, Геральд и староста беседовали еще несколько долгих минут. К защитникам присоединился еще десяток ополченцев, однако со временем лицо Таннина утратило часть враждебности. В конце концов он согласился впустить бандитов, и стороны принялись торговаться о цене. Обстановка слегка накалилась, когда староста потребовал сдать оружие, но Геральд не отступил ни на шаг.
— Даже с оружием нас слишком мало, чтобы захватить деревню, но без клинков у нас не будет ни единого шанса защититься, если вы решите просто ограбить нас, вместо того чтобы держать слово, — парировал он. Таннин был не в восторге от такой логики, но в итоге уступил.
— Ладно. Я покажу, где вы можете бросить кости, и посмотрю, что мы сможем вам продать. Но к вам приставят стражу, так что не вздумайте шататься по округе или нарываться на неприятности, — проворчал староста. Чернокогтю показалось, что он уловил хитрую ухмылку на лице старика, но гоблин не знал, как это расценивать.
Геральд согласно кивнул, победоносно усмехнувшись про себя. Со всех сторон послышались вздохи облегчения: разбойники потянулись вслед за местными вглубь поселения. Казалось, резни удалось избежать. Но когда Чернокогть пристроился в хвосте колонны, юноша обернулся и зашептал в его сторону.
— Тебе лучше незаметно ускользнуть прямо сейчас, Чернокогть. Гоблинов нельзя оставлять одних. Сможешь найти нас после наступления темноты. Уверен, тебе не составит труда пробраться в деревню и отыскать нас без лишнего шума.
Для клыкастого командира эти слова прозвучали слишком уж похоже на приказ, так что он злобно оскалился. — Я здесь лидер, и я считаю, что мне следует остаться здесь, а к гоблинам должен идти ты.
— Да, ты лидер... но они всё еще подозревают нас, а ты в своем капюшоне слишком бросаешься в глаза. Тебе не спрятать от них цвет своей кожи. И если деревенские всё-таки решат нас прикончить, ты единственный, кто сможет незаметно проникнуть внутрь и вытащить нас.
Подобный аргумент пришелся Чернокогтю совершенно не по душе. Ему хотелось держаться поближе к сыру, но приходилось признать: доля истины в словах Геральда была. Гоблин раздраженно хрюкнул, после чего резко крутнулся на месте. Он находился всего в паре шагов от ворот, и ему потребовалось лишь мгновение, чтобы выскользнуть за частокол. От крестьян его заслоняли спины бандитов, так что никто не заметил его исчезновения. Закутанный в плащ разведчик немного прокрался вдоль стены — чтобы не попасться на глаза возможным дозорным, — а затем рванул через поля к спасительному лесу. Он вернется, когда стемнеет.
Продираясь сквозь кустарник, Чернокогть слышал высоко в кронах деревьев заливистое пение птиц. До места, где он оставил свою зеленую братию, было прилично топать, но уже через пару минут кусты впереди задрожали, и оттуда выскочила знакомая парочка. Это были Прохвост и Бес, причем последний всё так же тащил на себе свой неподъемный рюкзак. Должно быть, они караулили, когда вожак покинет деревню, и решили выйти ему навстречу.
— А где остальные? — осведомился Чернокогть. Ни один из дикарей так и не показался на глаза.
Прохвост тут же затравленно оглянулся через плечо, и его уродливая физиономия скривилась в недоумении. Казалось, до этого самого момента он даже не замечал отсутствия сородичей. Бес же, напротив, одарил командира спокойным, всезнающим взглядом, который лишь сильнее выбесил Чернокогтя.
— Они ушли по следу. Гоб выглядел злым, — пояснил умник. Особого беспокойства он не выказывал, впрочем, как и всегда.
— Они не очень-то дружелюбные, так что мы остались ждать тебя, босс. Ты намного лучше них, — услужливо вставил Прохвост.
Эти новости совершенно не обрадовали Чернокогтя. Мало того, что он вообще-то должен был следить за этой стаей, так еще и Гоб посмел действовать без приказа! Истинное самоуправство! Именно этого клыкастый лидер и боялся, именно поэтому проклятым хобгоблинам нельзя было доверять! Оставалось лишь надеяться, что этот здоровяк прямо сейчас не повел дикарей в набег на человеческое поселение. Надо было прикончить ублюдка еще пару дней назад.
— В какую сторону они поперлись? — прорычал он.
Оба гоблина моментально ткнули пальцами в абсолютно противоположные стороны. Чернокогть глухо застонал и потер глаза. Какая же несусветная тупость. Неужели ему придется тащиться к тому месту, где он видел Гоба в последний раз, и выслеживать его оттуда? Это будет пустой тратой времени, которого у него, вероятно, и так оставалось в обрез.
— Они ушли в лес, подальше от людей, — добавил Бес, заставив Прохвоста активно закивать. Оба пакостника опустили руки.
А вот это уже важная деталь. Бес, несомненно, был самым смышленым из этой парочки...
— Так в какую, говоришь, сторону они пошли? — переспросил Чернокогть, готовясь сорваться с места.
Что неудивительно, зеленые идиоты снова указали в разные стороны, но на этот раз Прохвост ткнул пальцем гораздо левее своего предыдущего выбора, тогда как направление Беса осталось неизменным.
— Значит, туда, — проворчал командир, переходя на легкую рысцу в сторону, указанную Бесом. Гоблинята послушно засеменили следом, пока он прокладывал путь сквозь чащу, уходя всё глубже в Зелень.
Потребовалось всего несколько минут, чтобы наткнуться на след дикарей. Бес, судя по всему, оказался прав. Беглецы изрядно наследили и навели в лесу шороху. Чернокогть прибавил ходу, читая примятую траву, и вскоре перешел на бег, но даже при таком темпе прошло больше получаса, прежде чем он обнаружил хоть что-то.
Перемахнув через поваленное дерево, хобгоблин наконец заметил пропавшую стаю. Мелочь сбилась в кучу за густым кустарником, с любопытством выглядывая сквозь ветви. Увидев в центре группы Гоба, Чернокогть злобно оскалился. Он выхватил меч и крадучись двинулся к бунтарю. Да как этот кусок дерьма посмел ослушаться приказа! Шум привлек внимание здоровяка. Он оглянулся через плечо и в ужасе отшатнулся при виде надвигающегося на него, разъяренного Чернокогтя.
— Что ты творишь? — яростно прошипел вожак. Ему совершенно не улыбалось бегать по лесам без веской причины.
— Вражеский гоблин, — торопливо отозвался Гоб, неуклюже вскакивая на ноги. Встретившись взглядом с Чернокогтем, он неуверенно замялся, но затем снова отвернулся, чтобы вглядеться в просветы между ветвями. Клыкастый лидер на секунду проследил за его взглядом. Что бы там ни было, это должно быть чертовски важным, иначе всё это — какая-то хитрая ловушка.
Чуть поодаль лес резко обрывался, уступая место гряде низких каменистых холмов. Их безжизненную поверхность усеивали лишь редкие чахлые деревца. Рельеф на пути сюда изобиловал крутыми перепадами, так что теперь они находились в глубокой низине, надежно скрытой со всех сторон высокими, поросшими зеленью пиками.
Поначалу Чернокогть не заметил в этом месте ничего примечательного, кроме обилия камней, но затем кое-что всё же привлекло его внимание. Проигнорировав Гоба, он замер на месте. У подножия одного из холмов торчал грубый столб, увенчанный человеческим черепом. Пустые глазницы мертвеца слепо таращились в чащу. В трещины древесины были втиснуты пестрые птичьи перья, а ниже выбеленных костей столб украшали странные, вырезанные ножом символы. Половина из них подозрительно напоминала коряво нацарапанные гениталии, так что это наверняка было делом рук диких гоблинов.
— Гоблины напасть на гоблин. Идти сюда, — пояснил Гоб.
— Понятно, — буркнул Чернокогть себе под нос, бросив на своего приспешника оценивающий взгляд. Теперь до него дошел смысл произошедшего. Один из отправленных на разведку гоблинят, должно быть, наткнулся на чужака из другой стаи. Эти двое сцепились, конфликт, как водится, начал стремительно набирать обороты, пока Гоб не решил самолично устроить набег на логово врага и перерезать всех до единого.
Это оставляло Чернокогтю лишь один возможный вариант: тотальная война. Эта зеленая свора была его собственными приспешниками — даже если он не особо горел желанием их иметь, — а значит, нападение на них приравнивалось к нападению лично на него. К тому же это был отличный повод немного поразвлечься. Тем более, что солнце лишь перевалило за полдень. До темноты оставались часы, а сидеть сложа руки и томиться в ожидании гоблин не собирался. Геральд, конечно, просил уберечь стаю от неприятностей, но ему вряд ли было бы дело до какой-то жалкой племенной стычки, да и он о ней отродясь не узнает. Кто ему расскажет? Большинство гоблинят не умели связать и двух слов, а Прохвост был сказочным идиотом, который редко помнил то, что ему не вдалбливали в череп регулярными побоями на протяжении долгого времени.
Проблема заключалась в этом чертовом столбе. Едва ли мелкое племя стало бы возводить нечто подобное, а у Гоба с собой было от силы полдюжины бойцов. К тому же столб был слишком высок, чтобы обычный гоблин мог водрузить туда череп в одиночку, а командная работа в их среде была из области фантастики. Вывод напрашивался сам собой: скорее всего, это дело рук чужого хобгоблина. Это заодно объясняло и внезапную агрессию Гоба. Запах вражеского здоровяка, должно быть, довел его до бешенства.
— Повезло тебе, что я вовремя заявился, — хмыкнул Чернокогть, вкладывая меч в ножны. — Ты какой-то мелковатый для хобгоблина, а переть на врага на его же территории без плана — несусветная глупость.
Клыкастый вожак плотоядно ухмыльнулся, продираясь сквозь кусты и направляясь прямиком к устрашающему столбу. Злость всё еще кипела в его жилах, но теперь появилась новая цель, на которой можно было выместить гнев, не сдерживая себя ни на йоту. Он откинул капюшон, так что его зеленая хобгоблинская морда предстала во всей красе, пока он уверенно вышагивал на открытое пространство. Правило насчет вражеской территории на него, разумеется, не распространялось. Он-то был особенным.
Реакция последовала незамедлительно. Два десятка гоблинов вынырнули из своих укрытий на вершинах ближайших холмов и из-за валунов. Они угрожающе зарычали, их уродливые зеленые морды исказились в злобных гримасах. Пакостники похватали булыжники, замахиваясь для броска. Чернокогть невозмутимо наблюдал, как один из каменных снарядов со свистом полетел в его сторону, но не долетел и безобидно подкатился прямо к его ногам. С насмешливой улыбкой он подхватил камень и выудил свою пращу. Один резкий взмах оружия — и булыжник отправился ровно по обратному адресу. С гулким стуком камень впечатался ошарашенному гоблину прямо между глаз, мгновенно отправив его в нокаут. Остальные дикари разом притихли, завороженно наблюдая, как их бесчувственный сородич кубарем катится вниз по склону холма.
— И что вы будете делать теперь? — протянул Чернокогть, озираясь в поисках вражеского вожака. Тот так и не соизволил показаться. Гоб со своей шайкой тоже выбрался из кустов и занял позицию за спиной командира. Во вражеских рядах начало зарождаться явное смятение и страх.
Несколько долгих мгновений ничего не происходило. Две стаи просто таращились друг на друга, и Чернокогть начал терять терпение. Если враг не собирался показываться добровольно, значит, придется его заставить. Хобгоблин набрал в грудь побольше воздуха и издал такой громогласный рев, на какой только был способен. Внезапный звуковой удар заставил всех вздрогнуть, но стоило клыкастому замолчать, как воздух разорвал ответный рык, и вражеский хобгоблин наконец-то соизволил выйти из-за массивного зубчатого валуна во всей красе.
Поверх длинного, кривого носа на Чернокогтя уставились пронзительные желтые глаза, пылающие первобытной ненавистью. Чужак был массивен и возвышался над всеми хобгоблинами, которых клыкастый видел до сих пор, но вот его рога оказались короткими и прямыми. Кожу здоровяка усеивали длинные бледные шрамы, а одет он был в грязные лохмотья, которые когда-то наверняка служили человеческой одеждой. В лапище он сжимал ржавый топор. Это, без сомнения, был инструмент дровосека, лезвие которого от времени и небрежности изрядно затупилось, но выглядело оружие по-прежнему смертоносно.
Внешний вид соперника заставил Чернокогтя плотоядно улыбнуться. Он всё еще находился в меньшинстве на вражеской территории, но с тех пор, как ему выпадал шанс спустить себя с цепи и оторваться на полную катушку, прошло уже прилично времени. Похоже, намечалось чертовски веселое и восхитительно кровавое зрелище.