Тяжелое дыхание гулом отдавалось в ушах Чернокогтя, пока он сидел среди каменного крошева, оставшегося после обвала. Позади высилась туша гигантского вепря, а прямо перед ним валялось поверженное тело мутировавшего волка. Окровавленная тварь наконец-то испустила дух. И прикончил ее не кто иной, как сам зеленокожий.
Не то чтобы исход боя вообще ставился под сомнение. Да, чудовище оказалось крепким орешком, но ведь хобгоблин был непревзойденным следопытом и виртуозным мечником. Ему любая преграда по плечу.
Сейчас вожаку просто требовалась короткая передышка. Адреналин от схватки и действие Эликсира постепенно сходили на нет. Опьяняющая ярость отступала, возвращая телу чувствительность, и боль начала заявлять о себе с новой силой, а ран на гоблине хватало с избытком. Волк успел нанести несколько чувствительных ударов и довольно глубоко прокусил руку. К тому же, кубарем скатившись с холма, Чернокогть так сильно приложился затылком о камень, что даже потерял сознание. Похоже, придется накладывать швы.
Какое счастье, что ему удалось оглушить псину этой непонятной штуковиной… Стоп, неужели он только что использовал Эликсир для сотворения какой-то особой магии?
— Я волшебный! — восторженно воскликнул Чернокогть, резко воодушевившись. Ой, от этого внезапного порыва шею прострелило болью.
Строго говоря, все Сосуды являлись пользователями магии. Именно поэтому они обладали нечеловеческой силой и скоростью, однако настоящее колдовство всегда выглядело куда эффектнее. Какой вообще смысл в магии, если ты не можешь сделать что-то по-настоящему впечатляющее — например, выдохнуть пламя?
— Теперь я величайший магический воин-хобгоблин в истории мироздания! — с гордостью провозгласил Чернокогть в пустоту. — А еще я вожак.
Но что именно он сотворил? Волк, казалось, забился в конвульсиях и запаниковал. Зеленокожий не метал пламя из глаз и не испепелял врага смертоносными лучами, однако его неосознанный выброс силы почему-то до смерти напугал пролетающих мимо птиц. Напугал... В этом все дело? Неужели он просто использовал магию, чтобы внушить зверю первобытный ужас и заставить его броситься наутек?
Звучало как-то паршиво. Ему хотелось стрелять огнем из глаз. Что ж, по крайней мере, он жив и теперь может хвастаться тем, что владеет настоящим колдовством. Возможно, с помощью этой силы ему наконец удастся заставить Хиту отвалить.
Хм, а может, его способность не так уж и плоха, даже если выглядит не особо красочно. Наверняка с такой силой можно натворить немало великих и ужасных дел — например, внезапно выпрыгивать на людей и пугать их до икоты. Вожаку не терпелось посмотреть на вытянутые физиономии некоторых своих человеческих приспешников!
— Ой, постойте-ка, — внезапно пробормотал себе под нос Чернокогть. Вырисовывалась серьезная проблема: Эликсир-то закончился. Он опустошил последний флакон во время схватки с волком и понятия не имел, где раздобыть еще. У Махедиума об этом точно не спросишь.
Палящее солнце над головой начало припекать через куртку, поэтому гоблин с кряхтением поднялся и поплелся в тень ближайшего дерева. Укрывшись от зноя, он стащил порванную одежду и достал кое-какие припасы. Раны требовали срочного ухода. Стиснув зубы, Чернокогть втер жгучую мазь и кое-как зашил самые глубокие порезы. Закончив с полевой медициной, он устроился на толстом корне, выступающем из земли, откинулся на ствол и прикрыл глаза. Минута покоя ему точно не повредит.
Пока он дремал в прохладной тени, никакие странные видения его не беспокоили. Птицы вновь завели свои трели, в кронах деревьев зашелестел легкий ветерок. Измотанный хобгоблин провалился в неглубокий сон.
Время шло. Внезапно сквозь пелену дремы пробился подозрительный шорох. Чернокогть лениво приоткрыл один глаз, пытаясь определить источник звука. В нескольких шагах от него, там, где он бросил свой мешок, кто-то копошился, нагло перебирая его вещи. Неужто это Прохвост? Чернокогть вгляделся в силуэт сородича. Так и есть, Прохвост!
Прямо на глазах у вожака воришка закончил рыться в пожитках, вытащил из мешка нож и неспешной походкой направился в его сторону. Оружие он держал на виду, словно собирался пустить его в дело.
— Какого черта ты тут забыл? — злобно прошипел Чернокогть, широко распахивая глаза. Намерения Прохвоста оставались загадкой, а поскольку он тоже был хобгоблином, доверять ему ни в коем случае не стоило.
— О, ты проснулся, — удивленно выдал Прохвост, поспешно пряча нож за спину.
— Отвечай на вопрос.
— Ты слишком сильно шумел. Камни делали «бум» и все такое. Нас на базе аж оглушило, вот Гоб и заставил меня пойти проверить. В последнее время я много охочусь. Иногда Гоб вообще не пускает меня в лагерь, пока я не притащу мясо. Он злой.
— А в мешке моем на кой ляд рылся?
— Эм-м, вдруг там затаилось что-то опасное? — неуверенно брякнул Прохвост. — Мало ли.
Чернокогть закатил глаза. Пусть он изранен и вымотан, но вздуть этого наглеца мог бы без малейших проблем. Единственное, что останавливало вожака от немедленной расправы — ему нужен был носильщик. А с парой переломанных конечностей Прохвост вряд ли справится с этой задачей.
— А ну верни кинжал, — скомандовал Чернокогть, поднимаясь на ноги и протягивая руку.
Прохвост виновато улыбнулся и подчинился. Пока Чернокогть прятал клинок, к ним подоспели еще трое гоблинов. Они явно увязались за хобгоблином из самого лагеря.
— Идите смотреть, маленькие зверюшки! — восторженно завопил предводитель троицы, победно вскинув руки над головой.
Ни Чернокогть, ни Прохвост не имели ни малейшего понятия, о чем тот лопочет, поэтому послушно поплелись за энергичным зеленым проводником к подножию холма. Теперь там все было завалено камнями, но вожак без труда узнал то самое место, которое так яростно защищали вепри. У небольшой расщелины в скале топтался еще один гоблин. Чернокогть бесцеремонно растолкал подчиненных и заглянул внутрь, моментально сообразив, из-за чего весь сыр-бор.
В глубине норы прятались девять крошечных поросят. Они сбились в кучу, чтобы согреться, и из копошащегося клубка бурой полосатой шерсти торчали лишь их маленькие розовые пятачки.
— Я забираю их, — безапелляционно заявил Чернокогть, запуская руку в нору и вытаскивая одну из зверюшек. Малыш щурился на хобгоблина и издал недовольное хрюканье.
— На кой? — поинтересовался Прохвост.
— Они выглядят аппетитно, а раз еще не сдохли, то смогут какое-то время оставаться свежими.
— Тебе виднее, вожак.
— Ага, это я, — самодовольно согласился Чернокогть, закидывая поросенка обратно к собратьям.
Задерживаться здесь больше не имело смысла. Чернокогть немного оправился после схватки с волком. Остатки Эликсира в организме полностью выгорели, пустив всю энергию на исцеление. Хобгоблин находился далеко не в лучшей форме, но падать в обморок тоже не собирался. Раны никуда не делись, однако они больше не кровоточили и не сковывали движений.
По приказу Чернокогтя приспешники сгребли в охапку поросят и подхватили тушу альфа-волка. Массивный труп привязали к длинной жерди, чтобы четверо зеленокожих могли тащить его вместе. Ноша оказалась невероятно тяжелой, но вожак ни за что бы не оставил свой трофей. Он намеревался тыкать им в морду каждому встречному. Пусть все знают, насколько он велик. Из-за этого пришлось бросить изрядную долю отличного кабаньего мяса, но поскольку лагерь находился неподалеку, Чернокогть планировал позже отправить сюда отряд, чтобы забрать остатки.
Дорога обратно к стоянке затянулась, так как группа была изрядно нагружена добычей. Чернокогть, как и подобает вожаку, шел в авангарде, не задавая слишком высокий темп. Постоянные привалы делались исключительно ради безопасности, а вовсе не из-за того, что он устал или дал слабину. Любой, кто посмел бы высказать подобное клеветническое предположение, мгновенно пожалел бы о своей дерзости.
Последнюю остановку Чернокогть устроил на самой опушке леса, граничащей с поляной, где раскинулась их база. Открывшееся зрелище застало его врасплох. За время отсутствия достославного вождя лагерь претерпел поразительные изменения.
В глаза сразу же бросался частокол. За исключением единственной бреши, служившей воротами, стена наглухо перекрывала доступ к лагерю. Высокая преграда из грубо отесанных деревянных кольев выглядела топорно, но весьма внушительно. Теперь хищникам будет куда сложнее напасть на стоянку гоблинов, что не могло не радовать — Чернокогтю ведь предстояло здесь жить, а с диким зверьем он на сегодня уже вдоволь наобщался.
Похоже, Гобову удалось найти всем занятие, пока начальство отсутствовало. За частоколом, у подножия холмов, возводились еще два длинных дома. А значит, скоро на базе будет целых четыре вместительных деревянных барака. Повсюду виднелись и постройки поменьше, назначения которых Чернокогть пока не понимал, а сам лагерь гудел, как растревоженный улей. Зеленокожие суетились на каждом шагу.
Четверо сородичей даже топтались снаружи у прохода в стене. Чернокогть так и не понял, несут ли они караул или просто слоняются без дела. В лапах у них торчали копья, но дозорные, казалось, витали в облаках или чесали языками, поскольку никто из них так и не заметил приближающуюся процессию. Внезапно двое гоблинов набросились друг на друга и затеяли потасовку. Они яростно шипели, катаясь по пыли. Чернокогть сделал мысленную пометку: если на горизонте замаячит реальная угроза, на пост нужно обязательно ставить хобгоблина или человека.
Горе-часовые настолько увлеклись дракой и подбадриванием сородичей, что проглядели группу Чернокогтя даже тогда, когда те подошли вплотную.
— А ну с дороги, тупые недомерки. Я ваш вожак! — рявкнул Чернокогть, подходя ближе. Дерущиеся тупицы наглухо перекрыли проход.
Зеленокожие мгновенно встрепенулись. Драчуны расцепились, и весь патруль выстроился по стойке смирно. Впрочем, было уже слишком поздно изображать из себя образцовых солдат. Прохвост ехидно хихикнул, но тут же заткнулся, наткнувшись на испепеляющий взгляд Чернокогтя. Можно подумать, сам он чем-то лучше.
Войдя в лагерь, вожак велел носильщикам свалить трофей возле кладовой. Затем он прогнал Прохвоста и направился к своей пещере. Мысль о том, чтобы еще немного вздремнуть на мягкой лежанке, казалась невероятно заманчивой.
Однако по пути он подметил нечто странное. Чернокогть присмотрелся к семерке гоблинов, прохлаждающихся в тени под скалой. На мелких зеленых паршивцах красовалась грубая одежда из наскоро сшитых кусков дубленой кожи. Двое сжимали в лапах каменные топоры, а еще трое потягивали воду из глиняных кружек — по крайней мере, вожак надеялся, что это вода. Оглядевшись, Чернокогть заметил еще несколько подобных групп. Гоблинов стало неприлично много, куда больше, чем раньше. С момента возвращения в лагерь он насчитал уже перевалившую за двести голов толпу, и мало кто из них походил на свежее пополнение. Почти у всех имелись инструменты и какая-никакая одежка.
Погруженный в эти размышления, Чернокогть подошел к своей пещере. У самого входа его уже дожидался Гоб. Лейтенант-хобгоблин почти не изменился, разве что теперь был облачен в человеческую рубаху и рваные штаны. На его поясе висел подаренный Чернокогтем меч, что тут же напомнило вожаку о необходимости найти замену собственному сломанному клинку.
— Я ликую от твоего возвращения, о великий. Я видел труп поверженного тобой волка. Твоя воинская мощь не знает границ! — радостно воскликнул Гоб, стоило начальнику приблизиться.
— Ага, я потрясающий. Но сейчас я хочу спать. Будешь нахваливать меня позже.
— Ты ранен! Это все волк? — с удивлением выпалил лейтенант, смерив Чернокогтя взглядом.
— Я в порядке! Мне просто нужен отдых.
— Да, босс! Если чего-то пожелаешь, только скажи. Я мигом исполню.
— Что ж, похоже, ты неплохо справляешься. Продолжай в том же духе, — похвалил его Чернокогть. Гоб действительно был одним из его самых полезных приспешников.
— Всякий раз, когда у меня возникает проблема, я просто спрашиваю себя, как бы поступил такой великий вожак, как ты!
— Звучит как самый разумный подход. Ты очень умен, раз додумался до этого сам, — важно кивнул Чернокогть. — Случилось что-нибудь важное, пока меня не было?
— Четверо новых хобгоблинов очнулись, а еще пятеро впали в спячку. Тебе стоит на них взглянуть, — отчитался Гоб.
Пятеро гоблинов начали трансформацию? Это произошло куда быстрее, чем рассчитывал Чернокогть. По его плану требовалось всего около дюжины. С такими темпами у него наберется столько мутантов, что контролировать их станет попросту невозможно.
— Это, конечно, важно, но и поспать тоже не мешает. Они уже пару дней прождали, потерпят и еще один, — задумчиво протянул вожак. — Кстати, меня мучает один вопрос. Откуда здесь взялось столько новых сородичей?
Гоб пожал плечами:
— Они просто заявились сюда после постройки частокола. Каждую ночь вылезают из леса. Я позаботился о том, чтобы приставить их к делу, рассудив, что ты бы этого хотел.
— Ленивые ничтожества, — прошипел Чернокогть.
Наверняка эти зеленые паразиты смекнули, насколько безопасно внутри лагеря, и теперь бессовестно пользовались плодами его тяжелого труда! Он строил эту стену вовсе не для того, чтобы каждая лесная вошь прохлаждалась тут за его счет. Впрочем, сейчас с этим уже ничего не поделаешь.
— Я прослежу, чтобы каждый гоблин трудился в поте лица во славу твою, босс! — с энтузиазмом выпалил Гоб. Чернокогть, вообще-то, ни о чем таком его не просил, ну да ладно.
— Хиты здесь нет, верно?
— Нет, шумная человеческая самка ушла в Убежище, когда ты покинул нас.
— Отлично, — отозвался Чернокогть, широко зевая. Не хватало еще, чтобы эта заноза прервала его сладкий сон.
Поскольку больше никаких срочных дел не предвиделось, Чернокогть отмахнулся от Гоба и откинул шкуру, закрывающую вход в пещеру. Забравшись внутрь, он рухнул на свою лежанку. Едва почувствовав под собой мягкую ткань, гоблин закрыл глаза и мгновенно провалился в беспамятство.
Когда на следующее утро Чернокогть открыл глаза, сквозь проем пещеры вовсю струился солнечный свет. Он сладко зевнул, потянулся и огляделся. Раны беспокоили куда меньше. Они покрылись плотной коркой и слегка тянули кожу, но больше совершенно не болели.
Внимание вожака привлек звук тихого дыхания. Он инстинктивно прислушался и начал искать источник звука — на случай, если это оказалась дичь. Но это была не дичь, а Хита. Девчонка мирно сопела на своей подстилке в дальнем углу пещеры. Несколько долгих секунд Чернокогть непонимающе пялился на нее, а затем сбросил одеяло и подошел поближе. Она же должна быть в Убежище! Добраться до гоблинского лагеря за одну ночь физически невозможно.
— А ну подъем! — рыкнул Чернокогть, тряхнув ее за плечо.
— О, Чернокогть, ты наконец-то проснулся, — пробормотала Хита, садясь и сонно моргая.
— Какого дьявола ты здесь забыла? Мне сказали, ты в Убежище.
— Я примчалась, как только узнала о твоем возвращении. Без тебя тут тоска зеленая. Ты единственный в этом гадюшнике, кто не ведет себя как трус или полный идиот, но стоило мне прийти, как ты завалился дрыхнуть на целых два дня.
Чернокогть застонал. Это было вовсе не следующее утро! Он впустую потратил прорву времени.
Оставив Хиту позади, хобгоблин пулей выскочил из пещеры на поиски Гоба. У него была уйма дел. План уже запущен в действие и не будет ждать, пока он тут прохлаждается. Разыскав приспешника, Чернокогть велел отвести его к новым хобгоблинам. Гоб, конечно, пытался их дрессировать, но только сам вожак мог взяться за дело по-настоящему. Новобранцы не станут испытывать к нему должного трепета, пока он лично не выбьет из них дурь.
Ни внешний вид, ни запах новоявленных мутантов не казались Чернокогтю знакомыми. Видимо, будучи простыми гоблинами, они ничем не выделялись. Вся четверка носила одинаковые набедренные повязки. Вероятно, Гоб приказал им самим смастерить себе одежду. Однако, несмотря на схожий прикид, перепутать их было довольно трудно.
Первые двое оказались на удивление похожи друг на друга. Оба могли похвастаться долговязым сложением и коротким пушком на макушках. Правда, у одного волосы были каштановыми, а у второго — седыми. Парочка с подозрением уставилась на Чернокогтя, изучая своего вождя уже осмысленным взглядом. Впрочем, выдрессировать эту двойку на беспрекословное подчинение вряд ли составит труда.
Третий хобгоблин был чуть ниже ростом и явно обладал куда более плотной комплекцией. У него торчал небольшой пивной животик, а голова оказалась такой же лысой, как и у Чернокогтя. Такая пухлая фигура выглядела весьма необычно, ведь мутация обычно сжигала весь гоблинский жир. Должно быть, до трансформации этот парень был тем еще толстяком. Выражение его морды казалось настороженным, но отнюдь не враждебным. Похоже, он уже обладал зачатками самоконтроля, что Чернокогть всецело одобрял.
Последний из новобранцев тоже не блистал ростом, но при этом был тощим, как жердь. Густые черные волосы неряшливо спадали на глаза. Встретившись взглядом с Чернокогтя, этот сородич расплылся в пугающе восторженной ухмылке. Вожак даже не знал, как на это реагировать. Неужто перед ним еще один псих со странными наклонностями, вроде Феррара?
Затем взгляд Чернокогтя опустился ниже. Он замер в неподдельном изумлении. Это что, грудь? Точно. У этого хобгоблина имелась пара небольших, но весьма заметных грудей. Озарение снизошло на вожака лишь после того, как он до неприличия долго пропялился на голые сиськи. Этот хобгоблин оказался самкой!