— Нам стоит дать врагам шанс сдаться, — произнес Геральд, подходя к Чернокогтю. — Нет смысла затевать бессмысленную драку, если есть хоть малейшая возможность избежать кровопролития.
— А мне кровопролитие по душе. Очень даже, — ответил гоблин, бросив косой взгляд на человека. И почему этот юнец вечно норовит испортить ему все веселье?
Войско Чернокогтя только что вышло к обнесенному стеной городку Алдхара. Поселение располагалось сразу за восточной границей владений Охотника на Людей, и там засел гарнизон из людей Верика. Тракт за спиной предводителя был забит его воинами — как людьми, так и хобгоблинами. Армия ждала приказов, и воздух буквально звенел от тяжелого, густого предвкушения грядущей битвы.
— Если только на этих стенах не прячется куда больше бойцов, чем кажется на первый взгляд, у них нет ни единого шанса на победу, — поморщился Геральд. — Нужно дать им возможность предотвратить бойню.
— С чего бы это? — закатил глаза мутант. — Я люблю бойни, а они — наши враги. Я не хочу сохранять им жизнь. Эти слабаки работают на Верика. В их убийстве и заключается весь смысл!
— Для людей это нормальное, цивилизованное поведение. Милосердие и сдержанность крайне важны, иначе мы бы убивали друг друга без остановки.
— Нет, это полная чушь, — нахмурился главарь клана, мысленно перебирая в памяти все сражения, в которых ему довелось участвовать. — Герада никому не позволяла сдаваться, да и ей самой такого отродясь не предлагали.
Горожанин замялся, но прежде чем он успел подобрать нужные слова, к ним подбежал связной. Это был один из тех хобгоблинов, которых Чернокогть ранее отправил в лес, чтобы оцепить городок и вести наблюдение.
— В зарослях все тихо, босс, — доложил разведчик. — У этих тупых людей даже дозорных снаружи нет, только стража на стенах. Но укрепления выглядят крепкими. Их недавно подлатали, заделали все дыры, так что незаметно проскользнуть внутрь не выйдет. Перелезть через верх, чтобы нас не засекли, тоже будет трудновато.
Выслушав доклад, Чернокогть тяжело вздохнул. Он-то надеялся, что найдется какая-нибудь лазейка. Взяв с собой небольшой отряд, он наверняка смог бы прорубить себе путь к воротам и отворить их изнутри — ему нравилось действовать скрытно и хитро. Теперь же, судя по всему, придется идти напролом. Можно было, конечно, соорудить таран и выбить створки к чертовой матери, но разнести их магией будет куда проще. До чего же магия удобная штука.
— Вот видишь, — воспользовался моментом Геральд, пока гоблин обдумывал варианты. — Взять город малой кровью не выйдет, а терять приспешников без крайней нужды тебе ни к чему. Это лишь ослабит твою армию перед новой встречей с силами Верика. Дай мне шанс убедить их сложить оружие.
— Ладно. Да сгори оно все! Только давай поживее, — бросил ему Чернокогть. Возможность пустить кровь людям Волка еще представится.
Довольно кивнув, юноша тут же зашагал по тракту прямо к воротам. Приблизившись на расстояние, с которого его было хорошо слышно, он громко закричал: — Эй, на стенах! Я пришел с мирным предложением!
— Нам не о чем разговаривать с тем, кто прислуживает злобным тварям! — спустя мгновение донесся ответный крик.
Такой отпор, казалось, застал Геральда врасплох, и он замер как вкопанный. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы найтись с ответом, что было на него совершенно не похоже. — В таком случае у вас не должно возникнуть проблем с тем, чтобы выслушать меня. Я пришел с миром и добрыми намерениями, желая предотвратить бессмысленное насилие.
— Нам нечего тебе сказать. Тебе не заставить нас ослабить бдительность, пока под стенами рыскает эта орда нелюдей. Мы не дураки. Стоит нам только бросить оружие, как они накинутся на нас, словно горные волки на овец. О Чернокогте ходит дурная слава.
— Истинно так, и слава эта гласит о его милосердии и верности своему слову! — парировал Геральд. — Он не испытывает тяги к бессмысленным убийствам, и многие из тех людей, что вы видите в его рядах, когда-то были его врагами. И смею заметить, что любому, кто служит такому стервятнику, как Волк, не пристало рассуждать о морали. Он-то милосердием точно не славится!
— Он хотя бы человек. К тому же, предать Верика — верный способ обречь себя на мучительную смерть. Мы уж лучше попытаем счастья в бою. Тогда мы хотя бы умрем на ногах, как подобает мужчинам!
— Да опомнитесь же вы! Вы ведь прекрасно видите, какая армия стоит под вашими стенами. Это могучее войско, и вы в абсолютном меньшинстве. Сдавайтесь, в этом нет никакого позора! Бессмысленная битва не принесет ничего, кроме корма для воронья! — в отчаянии прокричал юноша. В его голосе уже начали проскальзывать нотки откровенного раздражения.
— Мы вооружили местных, а каждый крепкий человек стоит трех недомерков-хобгоблинов. Нас не пугают мелкие зеленые дикари!
Гоблин презрительно фыркнул. Тупые людишки. При удачном стечении обстоятельств один человек стоил разве что полтора хобгоблина. Однако у Чернокогтя было не просто численное преимущество — он вообще не собирался навязывать им честный бой. Он не был настолько глуп, чтобы идти в лобовую атаку, где длинноногие ублюдки смогли бы использовать свое преимущество в массе и мускулах против его сородичей. Да и к тому же, здесь был сам Охотник на Людей. А он один стоил доброй сотни людей, как ни крути!
Окончательно выйдя из себя, Геральд еще несколько минут пытался уговорить противника сложить оружие. Но в конце концов защитникам Алдхары надоела эта пустая болтовня.
— Да придержи ты уже язык! Мы ничего не уступим этому тупому зеленому монстру, которого ты зовешь своим хозяином! — гаркнул вражеский командир.
Это не на шутку взбесило Чернокогтя. Да, как мутант он, возможно, и был в какой-то мере монстром, но уж точно не тупым, и ему совершенно не нравилось, когда какая-то человеческая падаль бросалась подобными оскорблениями. Учитывая их абсолютно нелепые инстинкты, оставалось лишь удивляться, как большинство людей вообще доживало до зрелости.
Впрочем, злился предводитель не слишком сильно. Существовал весьма простой способ доказать свой выдающийся интеллект и показать врагу, кто здесь на самом деле умнее. Он просто вырежет этих идиотов под корень. Вот тогда, превратившись в окровавленные трупы, они уж точно будут выглядеть на редкость тупо.
— Ты попытался, — осклабился Чернокогть, подойдя к Геральду со спины и тяжело опустив ладонь ему на плечо. — Теперь моя очередь.
— И что ты намерен делать? — разочарованно вздохнул юноша, оглядываясь на гоблина.
— Я собираюсь на них напасть, — бросил предводитель, разворачиваясь и принимаясь выкрикивать приказы своим войскам. У него уже созрел план, и притом великолепный. Подобные гениальные идеи то и дело вспыхивали в его разуме.
Подготовка не отняла много времени. Вскоре Чернокогть уже вел за собой крупный отряд самых матерых бойцов прямиком к воротам, в то время как остальная часть армии следовала позади, обеспечивая поддержку. Гера шагала бок о бок с вожаком, командуя его личной охраной, а Бес держался в самом центре строя. Все хобгоблины плотоядно скалились, предвкушая легкую резню. Мало что в этом мире приносило им больше удовольствия, чем возможность пустить человеческую кровь. В большинстве своем ими не двигала слепая злоба; просто мучить и убивать людей, как и любую другую добычу, было невыразимо весело. Голый звериный инстинкт. Как эти глупцы отреагируют, когда орда прорвется в город? Чернокогть предвкушающе облизнул губы. Гоняться за ними, пока те будут носиться по улицам с истошными воплями, будет невероятно забавно.
Чеканя шаг по тракту, вожак тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Нужно было сосредоточиться на текущей задаче. До ворот оставались считанные метры.
Из-за стены вылетело несколько случайных стрел, но ни одна из них не упала даже близко к Чернокогтю, поэтому он проигнорировал жалкие потуги защитников и повернулся к Бесу. — Открывай ворота.
Хобгоблин-маг кивнул и вскинул свой механический посох, а остальные зеленокожие остановились вокруг него. Существовали и более изящные способы проникнуть в город, но Чернокогть не желал терять время. Эти ничтожества посмели оскорбить его, и теперь он просто обязан был преподать им кровавый урок. Ему по-прежнему был нужен целый и невредимый город, но в конце концов, сломанные створки всегда можно починить.
На глазах у вожака и его воинов из навершия посоха вырвался пульсирующий сгусток прозрачной энергии. Разрывая воздух с гудящим свистом, он ударил точно в центр городских ворот. Раздался оглушительный грохот, пространство содрогнулось от магического взрыва. Тяжелые створки затряслись под чудовищным напором; толстые доски выгнулись дугой, жалобно треща, и осыпались градом щепок. С громким хрустом правая половина ворот сорвалась с петель и частично обрушилась, образовав в самом центре проема зияющую брешь, в которую без труда могли бы протиснуться двое.
— Могу жахнуть еще разок, — услужливо предложил Бес.
— Нет, сойдет и так, — бросил Чернокогть, властным жестом отправляя свои войска вперед и переходя на бег. Деревянные створки выглядели искореженными и намертво заклинившими. Новые залпы могли бы расширить проход, а могли бы и не дать ровным счетом ничего, или даже сделать дыру еще уже, обрушив несущие балки, да и запас мана-кристаллов для посоха у Беса был отнюдь не бесконечным.
Набирая скорость, предводитель рванул прямо к воротам. Противник по ту сторону преграды тоже времени даром не терял: несколько вооруженных людей, судя по выправке — из числа солдат Верика, быстро заняли позиции, намереваясь перекрыть проход. Чернокогть лишь хищно облизнулся и выхватил клинок из ножен. Меч покинул укрытие с жадным, шипящим лязгом, прозвучавшим для гоблина словно сладчайшая музыка.
При виде несущегося на них мутанта солдаты, охранявшие пролом, разом побледнели. Охотник на Людей был заметно выше обычного хобгоблина и даже превосходил ростом большинство мужчин, а ветвистые рога делали его еще более внушительным. Вторая метаморфоза добавила его телу массивности, наделив утолщенными конечностями и литыми узлами мышц, что лишь сильнее подчеркивал плотно подогнанный черный кожаный доспех. Словом, люди при всем желании не смогли бы спутать это чудовище с рядовым зеленокожим дикарем.
Животный страх читался не только на лицах защитников — Чернокогть буквально чувствовал его своей магией, и этим можно было прекрасно воспользоваться. Зачерпнув энергию из кристаллического ядра внутри себя, гоблин направил пульсирующую силу вверх, к разуму, а затем высвободил ее наружу. Невидимая волна магии накрыла врагов с головой, раздувая тлеющие в них искры страха и превращая их в парализующий, сковывающий конечности первобытный ужас.
Путь в город преграждали трое солдат, и все трое, попятившись, едва не повалились на землю, когда на них обрушилась зеленая смерть. Не ведая жалости, Чернокогть влетел в пролом и наотмашь рубанул ближайшего противника. Сталь рассекла воздух со сверхъестественной скоростью и с тошнотворным хрустом вонзилась человеку в руку. Удар едва не отсек конечность целиком, и бедолага истошно завопил от боли, когда гоблин, ухватив его за плечо, небрежно отшвырнул в сторону, расчищая дорогу к следующей жертве. Бодрящий жар магии по-прежнему поднимался из ядра Чернокогтя, но теперь эта обжигающая мощь питала его мышцы, ядовитым огнем растворяясь в крови.
Стражник слева от мутанта сумел побороть оцепенение и неуклюже взмахнул мечом, целясь врагу в голову. Гоблин лишь презрительно фыркнул; крутанув клинком в кисти, он коротко и безжалостно вогнал сталь человеку прямо в грудь. Затем, грубо оттолкнув хрипящего стражника сапогом, он рывком высвободил свое оружие.
Последний из ближайших солдат сообразил, что дело пахнет керосином, и развернулся, чтобы задать стрекача, но Чернокогть сграбастал его за воротник, дернул на себя и небрежным взмахом клинка вскрыл ублюдку горло. Пока жертва мешком оседала на брусчатку, вожак бегло огляделся по сторонам. Теперь он находился по ту сторону баррикад. Город лежал перед ним как на ладони, и вокруг кишело еще множество вооруженных людей — никак не меньше пары десятков.
Однако вместо того, чтобы отступить, мутант лишь шире оскалился и уверенно зашагал вперед. За его спиной в пролом уже протискивались хобгоблины, алчущей толпой вливаясь на улицы города. Несколько мгновений люди Верика в шоке глазели на жуткого исполина. В ответ Чернокогть до отказа выкрутил внутренний вентиль маны. Излучающая ужас магия невидимым густым облаком сорвалась с его тела и с физически ощутимой силой врезалась в ряды людей. Солдаты вздрогнули, а многие и вовсе попятились, спотыкаясь на ровном месте.
Их ничтожная слабость приводила гоблина в неописуемый восторг, заставляя сладостную дрожь бежать по позвоночнику. Издав звук, похожий на утробное мурлыканье, он коршуном бросился в самую гущу врагов, сокрушая все на своем пути длинным клинком. Усиленные магией удары с пугающей легкостью сминали чужие блоки и прорубали плоть, расплескивая багровые брызги во все стороны. Воздух разорвали пронзительные крики боли.
Вместо того чтобы сплотиться и попытаться перейти в контратаку, противник дрогнул. Эта секундная заминка позволила еще большему числу зеленокожих ворваться в город и сформировать внушительную ударную группу. Стоило только Чернокогтю прикончить последнего из стоявших рядом солдат сокрушительным ударом сапога в грудь, раздробившим несчастному ребра, как кровожадная толпа хобгоблинов-копьеносцев с упоением ринулась в бой.
На площади все еще оставалось предостаточно вражеских солдат, так что вожак резко развернулся и бросился прикрывать фланги своих приспешников. По пути он мимоходом зарубил еще двоих смельчаков, попытавшихся преградить ему путь.
Со всех сторон начали стягиваться новые отряды Верика. Отчаянно бросаясь в мясорубку, они из последних сил пытались не дать дикарям растечься по городу. Судя по всему, вражеский командир держал часть войск в резерве и расставил караулы по всему периметру стен, но теперь швырнул против Чернокогтя все, что у него было.
Это не сработало. Вожак клана безжалостно расшвыривал и давил каждого, кто имел глупость встать у него на пути, прорубая кровавую просеку вглубь поселения. Человек за человеком падали замертво под чудовищными взмахами его меча, а приспешники безостановочно накатывались следом растущей лавиной из острых копий и зеленой кожи.
Запах свежей крови становился все гуще по мере того, как росли горы трупов, и Чернокогть начал замечать в толпе врагов весьма странных личностей. Они были облачены в простую повседневную одежду вместо кожаных доспехов, а в руках сжимали вилы и плотницкие топоры вместо нормального оружия. Гоблин лишь презрительно расхохотался и принялся кромсать их с тем же упоением. Убивать этих недотеп было даже проще.
Радостно смеясь сквозь какофонию предсмертных воплей, мутант продолжал вгрызаться в самую гущу сражения. Однако ряды противника быстро таяли, пока окончательно не рассыпались. Остановившись, чтобы оценить обстановку, Охотник на Людей наблюдал, как остатки обороняющихся разворачиваются и в панике бросаются наутек, растворяясь в лабиринте узких улочек. Некоторые из стоящих рядом приспешников уже было рванули в погоню, но Чернокогть остановил их резким окриком, приказав держать строй. Врагу все равно некуда было бежать, кроме как в Море Зелени, так что спешить не стоило. Как ни крути, захват ворот оставался первостепенной задачей.
Вскоре через разбитые створки в город хлынула основная масса войск, включая людей-разбойников. Оставив у ворот солидный отряд для удержания позиций, Чернокогть взял с собой около сотни хобгоблинов и двинулся вглубь Алдхары, направляясь к самым внушительным домам в округе. Именно там прятались главари, или, по крайней мере, там можно было разжиться самой жирной добычей. Какой чудесный выдался денек!
Парадная дверь самого роскошного особняка в городе оказалась, конечно же, заперта. Впрочем, ее удерживал всего лишь простенький деревянный засов, который Чернокогть без труда высадил мощным ударом плеча. Переступив порог, гоблин по-хозяйски огляделся. Похоже, он пришел точно по адресу. Внутреннее убранство выглядело куда богаче, чем скудные пожитки в доме среднестатистического крестьянина — те, как правило, смердели грязью и тонули в полумраке.
На первом этаже не было ни души, но чуткие уши вожака уловили скрип половиц наверху, поэтому он, доверившись обонянию, прямиком направился на кухню, бросив приказ сопровождавшим его приспешникам выловить всех обитателей и притащить к нему.
Совершив стремительный набег на кладовую и сгреб в охапку все, что источало аппетитные ароматы, Чернокогть вразвалочку добрел до кушетки в гостиной и приготовился ждать. Именно в этот момент в комнату торопливо ввалился Геральд. Юноша тяжело дышал, но на его лице читалось явное облегчение от того, что он наконец-то нагнал своего командира. Гоблин великодушно предложил ему кусок самого паршивого пирога, но человек лишь молча замотал головой, пытаясь отдышаться. Ну и дурак, ему же хуже.
Пока мутант поглощал добытую провизию, наверху раздались звуки короткой потасовки и приглушенные крики, но ничего серьезного. Вскоре зеленокожие громилы приволокли всех, кто прятался в особняке, и швырнули их к ногам вожака. Доедая кусок сыра с благородной плесенью, Чернокогть с любопытством изучал пленников. Трое взрослых женщин, один мужчина и двое детенышей. Одна из самок была одета куда богаче остальных, из чего гоблин резонно заключил, что две другие — какая-то прислуга. А значит, оставшиеся людишки — это здешний вожак и его выводок. Они пялились на хобгоблинов с неприкрытым, первобытным ужасом, хотя Чернокогть уже давно перестал давить на них своей магией.
Один из детенышей был человеческой самкой, другой — самцом. Девчонка выглядела постарше, но Чернокогть не обратил на них особого внимания. От них не было никакого толку. Служанок в невзрачных черных платьях он тоже сразу списал со счетов.
— Теперь я здесь главный. Ты кто такой? — обратился мутант к градоначальнику. Это был низкорослый мужичок с нелепыми закрученными усами, за которые у Чернокогтя так и чесались руки дернуть. У людей не должно быть крысиных вибрисс.
Человек побледнел как полотно и неуверенно заблеял: — Я... То есть, я был мэром этого города. Что вы собираетесь со мной сделать? Умоляю, не убивайте меня! Я ни в чем не виноват!
Супруга бросила на него испепеляющий взгляд, явно взбешенная тем, что он даже не заикнулся о ее судьбе. Она была на полголовы выше своего благоверного и держалась с надменным достоинством, которого тот был напрочь лишен. Детеныши лишь вцепились в юбку одной из служанок, словно та была их единственным спасательным кругом. Ха, глупые маленькие зверьки. Но весьма забавные.
— Твои люди напали на меня, — сухо констатировал Чернокогть. — Я даже отправил переговорщика, чтобы предложить вам сдаться по-хорошему, но вместо этого вы стали помогать людям Верика. Мне кажется, это было большой ошибкой.
Мэр затравленно вздрогнул. — Эти головорезы захватили наш город! Они не спрашивали моего разрешения! Если кто-то из местных глупцов и попытался дать вам отпор, то уж точно не по моему приказу!
Мутант задумчиво кивнул. — Может и так, но ты все равно здесь главный, так что, пожалуй, мне стоит прикончить...
От Геральда, до этого момента скромно стоявшего в тени, раздался громкий, многозначительный кашель. Он поспешно подошел к Чернокогтю, наклонился и зашептал ему на ухо: — Тебе не стоит убивать мэра. Пока что. Ты ведь на самом деле не знаешь, совершил ли он хоть что-то дурное.
— Он вожак, а значит, он за все в ответе и должен понести наказание, — тяжело вздохнул гоблин. — Так заведено. Он проиграл, поэтому он умирает, а я забираю его земли себе.
— У людей все устроено иначе. Ну, по крайней мере, в большинстве случаев. Вполне вероятно, что он вообще не имел никакого отношения к тем ополченцам, которые выступили против нас. Они могли действовать вопреки его воле, или бандиты принудили их силой.
— И что? Что ты предлагаешь мне делать? Если я его о чем-то спрошу, он все равно соврет, — резонно подметил предводитель.
— Позволь мне взять несколько человек и допросить горожан. Так я смогу докопаться до истины. Мы могли бы даже устроить суд — это успокоит местных жителей. Если ты прикончишь их мэра без веских на то оснований, народ может взбунтоваться.
Чернокогть был не уверен, волнует ли его вообще недовольство какой-то человеческой черни. Это не Убежище. Ему от них ничего не нужно, кроме того, чтобы они не путались под ногами. И все же Геральд, судя по всему, вызывался добровольцем сделать всю грязную работу. В конце концов, именно ради разгребания подобной нелепой человеческой чепухи он и таскал юнца за собой. Охотник на Людей вложил немало сил в то, чтобы переманить его в свою армию, так что можно было и прислушаться к совету.
— Ладно, делай по-своему, — буркнул он. — Я передам своим парням, чтобы подчинялись тебе. Но ты обязан найти мне виноватого во всей этой заварушке. Кто-то должен понести наказание. И только попробуй начать нудить, что все причастные уже мертвы — я тут же прирежу мэра.
Геральд поморщился, но покорно кивнул. Чернокогть остался вполне доволен таким исходом, поэтому, пока мэр и его семья дрожали от страха, наблюдая за пугающим гостем, он вольготно откинулся на спинку кушетки и принялся доедать последние крохи прихваченной с кухни снеди. Город теперь принадлежал ему, жратвы было вдоволь, так что новые убийства вполне могли немного подождать.