Рой диких гоблинов сверлил Чернокогтя полными ненависти взглядами. Всё новые и новые пакостники выныривали из-за каменистых холмов и серых валунов. Большинство из них стягивалось за спину своего вожака — желтоглазого хобгоблина, пока их не набралось без малого четыре десятка. Зеленокожие тряслись и нервно суетились, накручивая себя до состояния слепой ярости и злобно пялясь на незваных гостей. В самом центре этой своры возвышался предводитель, не сводящий с Чернокогтя своих ярко-желтых глаз. Он держался на удивление уверенно, всем своим видом показывая готовность выждать нужный момент.
— Давай сбежим, — пискнул Прохвост, съежившись за спиной командира. Он явно жалел о том, что вообще высунулся из обрамлявших лес кустов.
— Только дернись, и я пущу тебя на набедренную повязку, — прошипел в ответ Чернокогть, продолжая изучать противника.
Это племя вовсе не казалось мелким, и оно с легкостью задавило бы жалкий отряд Чернокогтя числом. Даже с поддержкой еще одного хобгоблина эта орава быстро смяла бы их в открытом бою. Никакой, даже самый распрекрасный меч не способен сдержать бушующую зеленую волну. Впрочем, клыкастого командира это не слишком заботило. До такого не дойдет, ведь гоблины так не действуют. Пусть они и были лишь немногим умнее людей, зато куда реже бросались в самоубийственные атаки без веской на то причины. Тем не менее, давать врагу время на раздумья или позволять ему почувствовать свое превосходство было бы отвратительной идеей. Почуй дикари хоть каплю слабости, они набросятся на них всей толпой.
— Мы идем в атаку. За мной, или я выпущу вам кишки, — приказал Чернокогть своим приспешникам. Затем он бросил многозначительный взгляд на Гоба и сделал резкий, агрессивный жест, искренне надеясь, что здоровяк поймет его смысл. С человеческой речью у этого хобгоблина дела обстояли из рук вон плохо.
— Чего? — недоверчиво переспросил Прохвост.
Вместо ответа Чернокогть выхватил меч и рванул вперед. Очередной оглушительный рык вырвался из его глотки, пока он стремительно сокращал расстояние до своей цели.
— Сдохните, сопливые недомерки! — завопил он во всю мощь своих легких.
Вражеские гоблины испуганно вздрогнули. Поддавшись инстинктам, они на мгновение сбились в кучу ради безопасности. Желтоглазый предводитель на долю секунды замер, но тут же вскинул свой топор. Чернокогтя это ничуть не смутило. Он свирепо осклабился, с головой бросаясь в схватку. Тем временем зеленая масса наконец осознала, кто именно стал мишенью атакующего. Внезапный шум и стремительный натиск застали их врасплох. У застигнутых врасплох дикарей просто не осталось времени на раздумья — только на рефлексы. Воздух прорезал истошный визг: мелочь брызнула в стороны, убираясь с пути разъяренного хобгоблина. Искать защиты от врага в толпе сородичей — это одно, но вот оказаться зажатыми между двумя сцепившимися насмерть здоровяками — совершенно другое.
Чернокогть не собирался упускать такой шанс. Он набросился на открывшегося вражеского лидера. Впрочем, один из убегающих гоблинят оказался слишком медлительным и не успел вовремя убраться с дороги. Отшвырнув его мощным пинком, нападающий сделал выпад и рубанул желтоглазого хобгоблина мечом. Раздался глухой стук: противник увернулся от выпада и отбил лезвие взмахом топора. Сталь вгрызлась в деревянное топорище, но не нанесла особого урона и просто отскочила.
Перепуганная стая шарахнулась от сражающихся, словно круги по воде, окончательно погрузившись в первобытный хаос. Дикари понятия не имели, что им делать. Их вожак попытался разорвать дистанцию и нанести ответный удар, но оказался слишком неповоротлив. Издав глухое рычание, Чернокогть одновременно с этим подался вперед. Их оружие всё еще было сцеплено в жестком блоке. В желтых глазах чужака мелькнула искра страха, и он был вынужден отступить, когда его противник резко подался вперед и клацнул челюстями прямо у его лица. И хотя зубы Чернокогтя сомкнулись лишь на пустом воздухе, этот дикий выпад изрядно напугал всех присутствующих.
— Ты всего лишь большая рыбешка в мелком пруду, в очень мелком пруду, — прошипел Чернокогть сквозь стиснутые зубы, сверля взглядом опешившего врага.
Несколько раскиданных в стороны вражеских гоблинят всё же решили действовать, наплевав на собственный страх. Трое из них прыгнули на командира с фланга, но именно в этот момент в схватку ворвался Гоб. Бешено размахивая пудовыми кулаками, он вклинился в гущу битвы, сокрушая любого, кто пытался приблизиться к Чернокогтю. Мелкие бойцы истошно завизжали, когда эта новая угроза начала разбрасывать их как котят, а затем на помощь своему вожаку ринулись и приспешники Гоба. Потасовка окончательно превратилась в кровавую свалку.
Одному пакостнику всё же удалось прорваться сквозь заслон, и Чернокогтю пришлось потратить секунду, чтобы отшвырнуть его пинком. Это дало вражескому предводителю время перевести дух, но гоблину было плевать. Он лишь маниакально расхохотался, вновь поворачиваясь лицом к своему главному противнику. Напуганная до смерти мелочь старалась держаться подальше от их схватки.
— Ты даже не представляешь, с кем связался. И понятия не имеешь, насколько сильно тебе стоит бояться! — захохотал Чернокогть, вскидывая клинок. Накинутый на плечи плащ взметнулся от резкого движения. Выплеснуть накопившиеся эмоции после столь долгого самоконтроля в компании людей было чертовски приятно. Здесь их глупые правила на него больше не действовали. Здесь он был свободен.
Непонимающий дикарь в ответ лишь злобно зашипел, брызгая слюной. Он не разобрал ни слова из сказанного, но излучаемая противником уверенность явно его нервировала. В желтых глазах вновь промелькнул страх, однако вместо того, чтобы попытаться отступить, он снова бросился в атаку. Вскинув свой топор, вражеский хобгоблин обрушил его прямо на голову Чернокогтя.
Удар не достиг цели. Раздался оглушительный металлический лязг: Чернокогть с легкостью парировал выпад. Шагнув вперед, он от души съездил желтоглазому ублюдку прямо в лицо. Раздался влажный хруст, и хобгоблин кубарем отлетел назад. Его длинный зеленый нос теперь был свернут под неестественным углом, а глаза расширились от боли и шока.
Один из находившихся поблизости дикарей углядел в этом возможность и прыгнул на Чернокогтя со спины. В руке он сжимал здоровенный острый булыжник. Клыкастый воин боковым зрением заметил угрозу: резко развернувшись, он перехватил руку нападающего и, используя его же инерцию, швырнул гоблина по широкой дуге прямо через ближайшую кучу камней. Несколько стоявших неподалеку пакостников проводили этот полет восхищенными взглядами.
Желтоглазый хобгоблин вновь попытался застать врага врасплох. Валяясь на земле, он издал пронзительный свист, и один из дикарей, до этого отсиживавшийся в стороне, рванул вперед и бросил что-то в его сторону. Поверженный предводитель выхватил копье прямо из воздуха и, вскочив на ноги, немедленно метнул его в голову Чернокогтя.
Снаряд со свистом пронесся мимо лица Чернокогтя, успевшего отклониться в сторону. Всё произошло в мгновение ока, но разведчик успел заметить, что наконечник оружия был чем-то щедро вымазан. Скорее всего, это был какой-то яд, и Чернокогть мысленно сделал пометку опасаться подобных фокусов. Вражеский предводитель разочарованно зашипел, когда его коварный план провалился. Он потянулся было за оброненным топором, но Чернокогть не дал ему ни единого шанса уйти в глухую оборону. Развивая инерцию своего уклонения, гоблин плавно перешел в стремительный разворот, завершившийся смертоносным взмахом меча.
— Я само волшебство, черт возьми! — прошипел Чернокогть, когда его клинок глубоко вонзился в плечо противника. — Я убивал тварей и людей, которые были куда опаснее тебя!
Рана оказалась не слишком глубокой, но острая боль заставила желтоглазого захрипеть и покачнуться. Чернокогть не ведал пощады. Настало время покончить с этим фарсом, а не битвой. Он обрушил на врага шквал стремительных ударов, раз за разом пробивая его жалкую защиту и пуская кровь. Противник снова оступился, и Чернокогть рубанул его прямо по глазам. Дикарь немедленно пригнулся, уходя от удара, но это был лишь искусный финт. В тот самый момент, когда желтоглазый ублюдок опустился вниз, тяжелый сапог Чернокогтя сокрушительно врезался ему в пах.
Раздался пронзительный писк и мерзкий хлопок; глаза вражеского хобгоблина сошлись на переносице, и он рухнул как подкошенный. Казалось, он испытывал просто адские муки, так что Чернокогть по доброте душевной решил облегчить его страдания. Прежде чем поверженный враг успел коснуться земли, клыкастый воин описал мечом широкую дугу, и острие клинка начисто вырвало желтоглазому глотку.
— Ой, больно, — прокомментировал Прохвост, наблюдавший за схваткой с безопасного расстояния. Со стороны остальных дикарей послышались потрясенные вздохи и стоны; все они немедленно прекратили драку. Неуверенные взгляды зеленой братии устремились на победителя дуэли.
Чернокогть не отказал себе в удовольствии смачно потоптаться на теле поверженного врага, дабы прекратить раздражающие булькающие звуки, которые тот издавал, и лишь затем повернулся навстречу взглядам зрителей.
— Все вы. Большие гоблины и маленькие, вы даже не представляете, что скрывается за пределами вашей территории. Не знаете, какие вещи я видел. Вы все такие жалкие и тупые, просто дикое зверье, копошащееся в грязи, — бросил Чернокогть, презрительно скалясь на столпившихся поблизости дикарей. Они испуганно ежились и нервно переминались с ноги на ногу под его свирепым взглядом. Этот животный страх искренне забавлял вожака.
— Это было как-то обидно, — подал голос Прохвост. Чернокогть попросту проигнорировал его, поскольку пакостник находился слишком далеко для хорошего пинка, а беготня за ним лишь испортила бы весь пафос момента.
Пьянящий вкус победы вознес настроение Чернокогтя до небес. Все его прежние сомнения развеялись как дым. И с чего бы ему вообще переживать из-за таких глупостей? Он был переполнен уверенностью в себе и бьющей через край энергией. Ему было всё по плечу.
— Я величайший из хобгоблинов! Вождь среди вождей! — торжествующе завопил Чернокогть, еще пару раз от души топнув по телу своего мертвого врага. Быть завоевателем оказалось чертовски приятно. Многие из прошлых поступков Герады теперь обрели куда больший смысл. Ему определенно стоило проворачивать подобное почаще.
Никто не посмел прервать триумф Чернокогтя, но уже через пару минут торчать на месте и злорадствовать перед толпой тупоголовых дикарей стало скучно. Вожак отступил от трупа желтоглазого ублюдка и огляделся по сторонам. Окрыленный Гоб подошел к своему командиру, неразборчиво залепетал что-то на своем языке и ткнул пальцем в сторону ближайших холмов. Здоровяк буквально вибрировал от переполнявшей его энергии, а глаза расширились от дикого восторга.
— Твоя правда, Гоб. Пойдем-ка посмотрим, что я тут завоевал, — отозвался Чернокогть, направляясь к ближайшему холму. Где-то поблизости обязательно должно было находиться их логово.
Пока он прочесывал холмы в поисках подходящей пещеры или расщелины, побежденные дикари начали понемногу разбредаться. Стало совершенно ясно, что Чернокогть не собирается вырезать их всех прямо здесь и сейчас, а значит, у них полно своих гоблинских дел. Одна мелкая местная гоблинша с отчетливым синеватым оттенком кожи нерешительно приблизилась к одному из холмов и окликнула вожака. Стоило хобгоблину обернуться, как она услужливо указала на темнеющий провал. Девчонка явно пыталась выслужиться перед новым лидером, предложив себя в качестве проводника. Чернокогть не имел ничего против.
При ближайшем рассмотрении провал оказался глубокой расщелиной, которую желтоглазый ублюдок, по всей видимости, использовал в качестве личных покоев. Внутри с легкостью могла бы разместиться целая дюжина пакостников, но, судя по виду и запаху, спал здесь исключительно сам предводитель. В разных углах валялся кое-какой припрятанный хлам, но вожак не обнаружил ничего интереснее парочки желтых булыжников.
Закончив осмотр логова, синекожая проводница провела его по нескольким другим мелким пещерам, где ютились рядовые дикари. Ни одна из них не привлекла внимания Чернокогтя, но во время этой импровизированной экскурсии к нему то и дело подходили местные пакостники, предлагая новоиспеченному владыке дары. Чернокогть забирал большую часть ягод и свежего мяса себе, а всякие блестящие камушки и прочую ерунду сваливал на Гоба. Подобного барахла у него и так хватало с избытком.
Последняя пещера, к которой его привели, разительно отличалась от остальных. Вход располагался на дне ямы прямо возле жуткого столба, и спуск вниз занял какое-то время. Эта полость оказалась куда просторнее прочих и совсем не выглядела так, будто местное племя часто ею пользовалось. Широкий туннель уходил глубоко под землю, обрываясь у массивной груды щебня. Судя по всему, когда-то здесь произошел обвал. К сожалению, разглядеть детали не представлялось возможным: внутри царил такой непроглядный мрак, что пасовало даже гоблинское зрение. Зато на одном небольшом участке стены маняще поблескивали вкрапления того самого желтого металла, до которого люди были так охочи.
Закончив с осмотром своих новых владений, Чернокогть взобрался на самый высокий холм и уселся на его вершине. Отсюда открывался отличный вид на всю каменистую пустошь и простирающийся за ней лес. Чувство всепоглощающей эйфории постепенно отступило, но теперь его разум казался куда более ясным, чем за всё время их долгого марша на север. Пока командир погрузился в раздумья, Гоб и несколько дикарей преданно ждали его у подножия. Здоровяк благоговейно опустился на колени, и пара гоблинят немедленно повторила этот жест, хотя большинство из них просто плюхнулись на землю.
Теперь Чернокогть стал вождем еще одной шайки дикарей. Имело ли это хоть какое-то значение? Действительно ли он этого хотел? Радость от пролитой крови и уничтожения врагов начала стремительно угасать. Захватить это место было весело, но оставаться здесь казалось невыносимо скучно. Это ни шло ни в какое сравнение с жизнью в банде Герады. Это же просто тупые гоблины. Здесь не было Сэйтера, не было ни малейшего ощущения дома. Воспоминания продолжали болезненно бередить душу. У него всё еще оставались незаконченные дела; даже если он пока не до конца понимал, в чем именно они заключались и как к ним подступиться.
Небо над головой начало стремительно темнеть, солнце неумолимо скатывалось к западному горизонту, и Чернокогть тяжело вздохнул. Настало время возвращаться в человеческое поселение к своим разбойникам. Кто знает, в какие неприятности эти идиоты успели вляпаться без его чуткого руководства? Выделив пару минут, чтобы втолковать Гобу, что на время его отсутствия тот здесь за главного и что идти за командиром не нужно, Чернокогть сорвался с места. Здоровяк, казалось, воспринял этот приказ с явной неохотой, так что клыкастый лидер попросту бросил всю свою свиту и рысью скрылся в лесу.
Чернокогть взял высокий темп, от которого вскоре начала сбиваться дыхалка, но он категорически не хотел задерживаться или оказаться в лесу после наступления кромешной тьмы. Именно тогда чаща становилась по-настоящему смертоносной. На бегу гоблин внезапно поймал себя на мысли, что может просто бросить Гоба и остальных прямо здесь, и они больше никогда не будут путаться под ногами. Эта идея определенно стоила того, чтобы ее обдумать. Зеленая братия раздражала его куда больше, чем он готов был признать.
Примерно через полчаса хобгоблин добрался до деревни, и в поле зрения показался высокий частокол. Никакие голодные звери или жуткие монстры так и не преградили ему путь. Прождав еще несколько томительных минут, пока солнце опустится еще ниже, а ночные тени станут гуще, Чернокогть осторожно выполз из кустов на опушке и крадучись пересек пустые поля. Он без происшествий добрался до стены и тщательно прислушался, пытаясь засечь дозорных, прежде чем выбрать самый безлюдный на вид участок для подъема. Разведчик скинул сапоги, и его острые когти превратили восхождение в детскую забаву. Они глубоко впивались в податливую древесину, без труда находя надежную опору.
В деревне царила сонная тишина. Прежде чем двигаться дальше, Чернокогть натянул капюшон и снова обулся. В отличие от крупных человеческих поселений вроде Даггерпойнта, здесь не наблюдалось особой вечерней суеты. Гоблин передвигался предельно осторожно, прячась в густых тенях и выискивая Геральда сотоварищи. Оставалось лишь надеяться, что их еще не перебили. На его совести и так висело достаточно мертвых людей, за которых нужно было отомстить, причем куда более важных.
В поселении насчитывалось от силы три-четыре десятка построек разной величины, так что у хобгоблина ушло совсем немного времени, чтобы отыскать первую зацепку. Посреди одной из улиц торчала группа вооруженных крестьян, пристально наблюдавших за тремя близлежащими домами. Чернокогть был почти уверен, что прекрасно понимает значение этой картины, поэтому скользнул в узкий переулок и обогнул здания с черного хода.
Оказавшись в темном и тесном проходе между домами, надежно укрытый от чужих глаз, Чернокогть внезапно уловил звуки приглушенной беседы. Он бесшумно подкрался к окну первого этажа и навострил уши.
— Еще раз благодарю вас за гостеприимство, мастер Таннин, — произнес Геральд.
— Ха, брось ты эти напыщенные титулы, сынок. Я здесь такой же крестьянин, как и все, и хозяин разве что самому себе, — хмыкнул Таннин.
— И всё же я вам безмерно признателен.
— Благодари на здоровье, вежливость никогда не бывает лишней. Но давай-ка потолкуем о вещах куда более важных. Ты кажешься смышленым парнем, так что, держу пари, ломаешь голову, почему я вообще вас впустил. Вы явно не простые заблудившиеся путники. По крайней мере, не с таким арсеналом.
— Мы не собираемся доставлять вам хлопот.
— Я этого и не утверждал. Правда в том, что вы далеко не первая шайка проходимцев, забредшая в наши края, хотя на моей памяти — самая многочисленная.
Чернокогть рискнул на секунду заглянуть в окно. По ту сторону оказалась небольшая комнатушка, и никто не смотрел в его сторону. Таннин и Геральд сидели друг напротив друга за маленьким грубым столом.
— Эм... и что же стало с этими людьми, позвольте поинтересоваться? — нервно сглотнул Геральд.
Староста весело расхохотался, хлопнув себя по бедрам. — Ничего страшного, сынок. Я, к слову, один из них. У любого, кто забредает в эту глухомань, есть веские причины не попадаться на глаза законникам, а нашему поселению всегда нужны рабочие руки.
— Если это приглашение осесть в вашей деревне, то мы вынуждены отказаться. Многие из нашего отряда жаждут поскорее вернуться к цивилизации.
— О, как жаль. Ты кажешься весьма толковым малым. Что ж, дам тебе время обдумать это до утра и обсудить с товарищами, — жизнерадостно отозвался Таннин, поднимаясь и отодвигая стул.
Пока Чернокогть сидел на корточках в переулке и грел уши, в его голове наконец выкристаллизовалась четкая мысль. Эта догадка терзала его неделями, но лишь сейчас обрела абсолютную ясность. Он не хотел идти в Даггерпойнт. Там для него не было ровным счетом ничего. В последнее время обстоятельства лишь вынуждали гоблина реагировать и плясать под чужую дудку. Но теперь этому придет конец. Настало время понять, чего он хочет на самом деле и как собирается этого достичь. Скрываясь в густых тенях, хобгоблин начал строить планы...