С севера дул пронизывающий ветер. Густая крона деревьев гасила его ярость, не подпуская к самой земле, однако прорывающиеся сквозь чащу потоки оставались сухими и холодными, с гулом гуляя по верхним ярусам леса. Протяжный шелест листвы заполнял пространство, напоминая тревожный ропот морского прибоя. Сквозь этот монотонный шум пробивался лишь один отчетливый звук — глухой стук шагов по влажной лесной подстилке. Охотничий отряд возвращался домой.
Отряд состоял из восьмерых. Они скользили сквозь Море Зелени с поразительной легкостью, в которой сквозила почтительная осторожность к окружающему миру. Свирепые хищники и скрытые угрозы чащи ничуть не пугали следопытов, ведь большинство из них родились и выросли под сенью этих деревьев. Все восьмеро были хобгоблинами. Зеленая кожа, резкие черты лица и длинные заостренные уши выдавали их с головой, несмотря на диковинную смесь из грубых звериных шкур и мародерского человеческого тряпья. Двое замыкающих волокли насаженную на жердь тушу оленя.
Случайный человеческий наблюдатель наверняка бы остолбенел от подобного зрелища, а затем бросился бы бежать в немом ужасе. Хобгоблины попросту не сбивались в такие крупные стаи. Эти твари славились зашкаливающей агрессией и абсолютной неспособностью к сотрудничеству. Прошли сотни лет с тех пор, как люди в последний раз сталкивались с подобным организованным отрядом. Даже один-единственный хобгоблин представлял смертельную угрозу, и только поистине жуткий, невероятно сильный вожак мог сковать их вместе железной дисциплиной. Казалось, сам лес не до конца понимал, как реагировать на незваных гостей: голоса зверей звучали неестественно тихо и настороженно, а в воздухе повисло тяжелое ожидание.
Пока отряд пробирался сквозь заросли, вожак бросил быстрый взгляд через плечо, оценивая своих подопечных. Его цепкие глаза скользнули по каждому члену стаи, словно выискивая малейшие признаки слабости. Внезапно он резко остановился — нечто в строю привлекло его внимание и вызвало глухое раздражение.
— Стоять, куда подевался Кости? — требовательно рыкнул Чернокогть. В ответ приспешники лишь растерянно переглянулись, моргая в искреннем недоумении, пока один из них наконец не подал голос.
— А, там позади был обрыв. Ну, я и столкнул его вниз, — услужливо пояснил Веточка, топтавшийся в самом хвосте колонны.
— Опять?! Прекрати это делать! Вы меня бесите, мы вообще-то должны работать вместе! — злобно прошипел лидер, просверлив подчиненного яростным взглядом.
— Я должен был отомстить. Сегодня утром он сделал со мной то же самое, — заскулил Веточка, потупив взор и уставившись на свои грязные ноги, всем видом показывая, что осознает свою вину.
— Просто прекрати! Если ты еще раз навредишь соплеменнику во время вылазки, я лично сброшу тебя с обрыва! Связанным, головой вниз, прямо на острые камни! И поверь, ты этого не переживешь!
— Понял. Извини, босс, — угрюмо буркнул провинившийся хобгоблин.
— Хочешь вернуться за ним? — поинтересовался другой член стаи.
— Нет, сам догонит. Уверен, с ним все в порядке, — отрезал Чернокогть и возобновил шаг.
Веточка и Кости постоянно грызлись и подстраивали друг другу пакости. Как ни странно, до сих пор ни один из них не получил серьезных увечий. Даже тот инцидент с горшком, доверху набитым ядовитыми змеями, обошелся без фатальных последствий.
Тем не менее, обоим дуракам предельно ясно дали понять: если один из них действительно умудрится убить или покалечить другого, расплата будет жестокой. Чернокогть не собирался поощрять резню между своими сородичами. В конце концов, только ему дозволялось лишать кого-либо жизни. Все остальные были обязаны сначала спросить разрешения.
К тому времени, как отряд приблизился к лагерю, Кости уже нагнал их. Выглядел он вполне сносно, если не считать перемазанной в грязи одежды и застрявших в волосах веток. В полном составе охотники вышли из чащи со своей добычей. Мелкие гоблины, охранявшие пролом в стене, проворно брызнули в стороны, уступая дорогу. За оградой раскинулось полноценное поселение зеленокожих. Теперь здесь красовались шесть выстроенных длинных домов, а также множество хижин и палаток поменьше. Бесчисленные выдубленные звериные шкуры служили крышами, дверями и даже своеобразным декором. С появлением в лагере обученных следопытов-хобгоблинов добыча стала куда крупнее и обильнее.
Вылазка, которую только что возглавил Чернокогть, предназначалась главным образом для тренировки молодняка — тех соплеменников, что мутировали совсем недавно. Дополнительное мясо, конечно, радовало желудок, но оставалось лишь приятным бонусом. У вожака имелись масштабные планы, требующие крепких приспешников, способных постоять за себя в драке, чтобы он мог спокойно убивать людишек.
Обладатель темного когтя окинул взглядом идущих позади бойцов. Большинство из них выглядели дико и свирепо в своем трофейном тряпье. То, как они сканировали лес и друг друга, выдавало в них хищников — их глаза фокусировались совершенно иначе, нежели человеческие. Во взглядах этих существ мерцал неутолимый голод и острая, концентрированная хитрость. Казалось, они жили настоящим моментом с такой первобытной интенсивностью, на какую люди были попросту не способны.
Никто не сомневался в опасности хобгоблинов, но и слабых мест у них хватало. Главной проблемой оставались габариты. Мутировавшие зеленокожие по-прежнему уступали людям в росте и мышечной массе, что ставило их в невыгодное положение при прямом столкновении. К тому же сказывался возраст. Вся ватага под командованием Чернокогтя не могла и мечтать о том, чтобы сравниться в опыте и мастерстве с человеческими воинами. Они только-только начали осваивать искусство обращения с мечом. В мало-мальски честном бою стаю ждала бы неминуемая резня.
Впрочем, этот факт ничуть не помешал зловещей ухмылке расползтись по губам вожака. Хобгоблины никогда не дрались честно, и на каждую слабость у них находилось два преимущества. Охота и выслеживание добычи были у них в крови. К тому же они славились скоростью, поразительной ловкостью и абсолютным отсутствием милосердия. Именно поэтому Чернокогть бросил все силы на то, чтобы научить их использовать луки и грамотно маневрировать в лесной чаще. Правильное применение инстинктов и природной подлости позволило бы его приспешникам сокрушить любых неуклюжих людей на своем пути, и учились они пугающе быстро. Совсем скоро в распоряжении главаря окажется два десятка отличных застрельщиков. Если бы только бесконечные бытовые проблемы не отвлекали его на каждом шагу.
— А людишки и впрямь такие мерзкие на вкус? — полюбопытствовал один из новоиспеченных хобгоблинов, когда отряд поравнялся с деревянными сушилками для мяса.
— Еще бы, — кивнул Чернокогть, жестом приказывая носильщикам бросить оленью тушу возле стоек. — Так что жрать их нельзя. Даже если это враги. Исключение — только если мы начнем подыхать от голода.
Этот вопрос ему приходилось слышать от молодняка с пугающей регулярностью.
— Хм, а на что конкретно это похоже? — не унимался соплеменник.
— Человечина на вкус как беличье мясо, которое провалялось на солнцепеке несколько дней, — со знанием дела просветил его вожак.
Юный охотник скривился в приступе отвращения, и Чернокогть удовлетворенно кивнул. Люди действительно были той еще дрянью, но куда важнее было отбить у подопечных всякое желание проводить кулинарные эксперименты. Подобная самодеятельность могла поставить крест на всех его грандиозных планах.
— Эй, босс, — подал голос Пухляш, вываливаясь из пещеры, служившей лагерной кладовой. — Я заберу этого оленя и прослежу, чтобы его как следует разделали.
— Валяй, — коротко бросил командир.
Каким-то непостижимым образом Пухляш стал заведовать всеми продовольственными запасами и сушилками. Чернокогть не до конца понимал, как этот толстяк узурпировал власть над кладовой, но из-за постоянной занятости предпочитал не задавать лишних вопросов. В конце концов, пухлый завхоз вполне сносно справлялся со своими обязанностями. Да, он набрал еще пару килограммов жира, зато объемы воровства из общака заметно снизились.
На вожака навалилась целая гора дел, требующих немедленного вмешательства, поэтому он развернулся и собрался было уйти, но оклик Пухляша заставил его притормозить.
— Э-э, босс, мне надо с тобой кое о чем перетереть, — замялся пузатый хобгоблин.
— Чего тебе? — кисло отозвался Чернокогть. Начало фразы уже недвусмысленно намекало на очередную порцию головной боли. А он всей душой ненавидел работать.
— У нас заканчивается жратва. Мелочь приносит все меньше добычи, а новых нахлебников становится все больше. Нам нужно больше мяса.
— Просто собери толпу мелких ублюдков и выпни их собирать корешки, — отмахнулся лидер, неопределенно махнув рукой в сторону лесной чащи.
— Я так и делаю. Не помогает. У нас слишком много ртов, и они уже ободрали лес вокруг лагеря до голой земли, — пояснил Пухляш.
Чернокогть тяжело вздохнул. Он совершенно не планировал собирать такую ораву сородичей. Вся эта мелюзга начала стекаться сюда по собственной воле, едва строительство стены подошло к концу. Вожаку даром не сдалась такая армия надоедливых коротышек, но если бы он попытался их прогнать, эти паразиты все равно бы вернулись. Может, стоит согнать целую кучу в одно место и пустить на мясо? Нет, это плохо скажется на дисциплине и боевом духе…
— Ладно, оставь это мне. Я что-нибудь придумаю, — проворчал главарь, вновь разворачиваясь, чтобы уйти. Временами бремя власти казалось невыносимым. И во всем были виноваты его приспешники. Мозгов у этих идиотов не хватало даже на решение собственных проблем, поэтому Чернокогтю приходилось отдуваться за всех. Ему определенно стоило подыскать себе слуг поумнее.
Наскоро перекусив, Чернокогть так и не нашел выхода из продовольственного кризиса, а потому решил обратиться за советом к человеку. У этих двуногих обычно находилось решение для большинства проблем — хотя бы потому, что они сами эти проблемы и создавали. Поскольку единственным доступным человеком в округе была Хита, он отправился на ее поиски.
Юная рыжеволосая девчонка обнаружилась на поляне, переоборудованной под тренировочную площадку. Несколько хобгоблинов завороженно наблюдали за тем, как она демонстрирует им приемы владения мечом. Хита не блистала выдающимися талантами фехтовальщицы, но обладала крепкой базой, а это уже было больше, чем знали дикари из леса. Да и выбирать не приходилось — более умелых наставников в лагере просто не водилось.
— Кто-нибудь из них уже пытался тебя прикончить? — поинтересовался Чернокогть, подходя к наемнице. В конце концов, это был лишь вопрос времени, когда кому-то из его ребят осточертеют ее нравоучения.
— Пока нет, но я держу ухо востро, — бодро отозвалась Хита. — Кое-кто из них уже поглядывает на меня исподтишка, думая, что я ничего не замечаю.
— Тебе бы стоило избить одного из них до полусмерти в назидание остальным.
— Я как раз обдумываю эту идею. Твои хобгоблины не сильно отличаются от того уличного отребья, с которым я тусовалась в своей старой банде. Стоит им уяснить, кто здесь босс, и они станут шелковыми.
— Это я. Я здесь босс, — сурово осадил ее Чернокогть. Никому и никогда не дозволялось забывать этот непреложный факт.
— Но я ведь один из твоих самых доверенных лейтенантов! — возмутилась Хита.
— А вот и нет, — парировал гоблин, высунув язык и скорчив ей издевательскую гримасу.
Впрочем, девчонка уже отвернулась и всем своим видом показывала, что пропустила его слова мимо ушей. Она гордо выпятила грудь, с важным видом наблюдая за своими учениками. Чернокогть со вздохом решил перейти к делу. Одно лишь присутствие этой наглой человеческой самки начинало действовать ему на нервы.
— У меня к тебе вопрос. Что вы обычно делали, когда у вас заканчивалась еда? — спросил он, предварительно убедившись, что привлек ее внимание.
— Крали что-нибудь ценное и сбывали на рынке, — на автомате выпалила разбойница.
В целом план звучал вполне рабочим, вот только в текущей ситуации от него не было никакого толку. Вокруг не наблюдалось толп людей, которых можно было бы обчистить. Даже в Убежище амбары стояли полупустыми, да и торгашей поблизости не водилось.
— Тупая идея. У вас, людей, в городах живут тысячи сородичей; как вы умудряетесь прокормить всю эту ораву?
— Ну, сельским хозяйством, наверное?
— Это то самое занятие, когда вы тупо ковыряетесь в грязи? — скептически прищурился Чернокогть. Он, как и любой уважающий себя хобгоблин, питал слабость к грязи, но в упор не понимал, какая польза может быть от бессмысленного рытья канав.
— Вроде того. Ты сажаешь семена, а потом собираешь урожай, — попыталась объяснить Хита.
— А-а, понятно. Моя мелюзга вполне справилась бы с такой задачей... вот только это займет кучу времени и наверняка окажется куда сложнее, чем звучит, — задумчиво протянул вожак. Все, к чему прикасались люди, обрастало ненужными сложностями.
— Возможно, я в этом ничего не смыслю. Копаться в навозе — удел деревенских олухов, вроде тех крестьян из Убежища.
— Точно! У них же за частоколом целые поля! Я убежу их принять к себе партию гоблинов, чтобы те горбатились на ферме. Мои коротышки отлично умеют копать и сажать всякую дрянь!
— Но еда у них появится еще очень не скоро, — с сомнением заметила девчонка.
— Зато пока они там торчат, мне не придется набивать их глотки! — самодовольно осклабился Чернокогть.
— Что ж, раз ты собрался в деревню, я иду с тобой. Я здесь закончила, да и в поселении у меня остались кое-какие незаконченные дела.
— Плевать, — безразлично бросил предводитель.
— Мне нужно прихватить снаряжение. Дай мне минутку, — бросила Хита, после чего распустила своих учеников и направилась к пещере, которую делила с Чернокогтем.
Большинство зеленых учеников тут же разбрелись по своим делам, но один задержался на поляне. Точнее, одна — это была Гера. Как только рыжеволосая наставница повернулась к ним спиной, самка метнула в вожака многозначительный взгляд и кивнула в сторону одного из уходящих бойцов. Это был новичок из последнего призыва, которому Чернокогть дал кличку Бугряш. Обычный, ничем не примечательный дикарь, если не считать здоровенной шишки на носу, благодаря которой он и получил свое прозвище.
На мгновение задержав взгляд на Бугряше, лидер снова посмотрел на Геру и едва заметно кивнул, подтверждая, что понял намек. Затем он двинулся к своей пещере кружным путем, огибая длинный дом с противоположной стороны, чтобы скрыться от посторонних глаз. Оказавшись вне зоны видимости, гоблин сорвался на легкую пробежку. Втянув голову в плечи, он сканировал окружение, стремительно сокращая дистанцию. Возле стены дома копошилось несколько мелких уродцев, но они не обратили на него ни малейшего внимания.
Вскоре Чернокогть заложил широкую дугу и обогнал идущую Хиту. Затаившись в густой тени у подножия скалистого выступа, он внимательно изучал близлежащие холмы и постройки. В этой части лагеря было на редкость безлюдно. Сородичи старались обходить это место десятой дорогой, так как оно прилегало к покоям вожака, а тот частенько бывал не в духе по утрам. Поэтому, уловив смазанное движение на вершине одного из холмов, Чернокогть моментально сфокусировал на нем взгляд.
Это был Бугряш. Хобгоблин выглядывал из-за края возвышенности, словно поджидая жертву, а в его мускулистых руках покоился увесистый булыжник. Чернокогтю эта картина показалась в высшей степени подозрительной.
Буквально через несколько мгновений девчонка должна была поравняться с этим самым холмом. Она была до тошноты предсказуема и почти всегда ходила по одним и тем же тропам, перемещаясь по территории базы. Бугряш, несомненно, обратил на это внимание и решил воспользоваться ее беспечностью. Заговорщик планировал обрушить камень на голову жертвы из слепой зоны, а затем скрыться в неизвестности. Его запах затерялся бы в общей вони гоблинского лагеря, да и спрятать его не составило бы труда. Если бы такой булыжник достиг цели, он бы гарантированно проломил человеческий череп.
Медленно, почти не дыша, дикарь поднял валун над головой, готовясь к броску. Чернокогть рванул с места. Он черной тенью пронесся по открытому участку и серией пружинистых прыжков взлетел на холм. Шум привлек внимание заговорщика. Тот начал оборачиваться, но не успел он даже осознать происходящее, как вожак схватил его за ворот рубахи и нанес разящий удар. Острое лезвие скользнуло под ребра хобгоблина, глубоко вонзаясь в мягкие внутренности.
— Ты слишком тупой и уродливый, чтобы топтать эту землю, — прорычал Чернокогть прямо в лицо умирающему. План Бугряша был не только подлым, но и поразительно непродуманным. Вожак в любом случае вычислил бы убийцу и выпотрошил его. В племени просто не было места для непроходимо тупых созданий, не умеющих держать свои инстинкты в узде. К тому же, главарю никогда не нравилась уродливая физиономия этого выскочки. Мертвым он выглядел куда симпатичнее.
Бугряш судорожно глотнул воздух, но Чернокогть лишь презрительно осклабился и швырнул обмякшее тело вниз с холма. Труп с глухим стуком пересчитал все камни на склоне, оставляя за собой жирный кровавый след, пока наконец не замер у ног насмерть перепуганной Хиты.
— Какого... Какого дьявола он вообще натворил?! — воскликнула девчонка, подняв голову и заметив гоблина, восседающего на вершине холма.
— Он собирался тебя прикончить, идиотка, — прошипел спаситель. Чужая смерть всегда будоражила в нем коктейль из ярости и дикого возбуждения.
— О, — растерянно выдохнула Хита. На секунду на ее лице отразился неподдельный шок.
— Ну, тебе не обязательно было его убивать! Я бы и сама справилась! — уже через секунду добавила она, переходя в глухую оборону. Судя по всему, к ней вернулся рассудок, пусть даже этот самый рассудок и не блистал остротой.
— Просто иди и собери свои вещи, — пренебрежительно отрезал Чернокогть. — Если будешь копаться, я уйду без тебя.
Поколебавшись мгновение, рыжая наемница все же повиновалась. Она с трудом оторвала взгляд от мертвого тела и трусцой направилась к убежищу. Чернокогть провожал ее взглядом, пока не уловил позади себя едва слышный шорох шагов. Ничуть не удивившись, он обернулся и наткнулся на невозмутимую Геру.
— Видишь, я же говорила, что этот тупорылый Бугряш попытается навредить человеческой самке, — промурлыкала она, придвигаясь вплотную к вожаку. Хобгоблинша лыбилась со своей привычной маниакальной возбужденностью, и Чернокогтю пришлось приложить усилие воли, чтобы не отшатнуться.
— Говорила, — бесстрастно согласился гоблин. Он отнесся к ней с огромным подозрением еще тогда, когда она впервые подошла к нему с этим доносом.
Поведение Геры было невозможно просчитать, а ее мотивы оставались загадкой. Лидер понятия не имел, какие демоны пляшут за этой жутковатой улыбочкой. Если уж на то пошло, он подозревал, что первой на мокрое дело пойдет именно она.
— Я удивлен, что ты так сильно печешься о благополучии Хиты, — бросил он, внимательно изучая лицо соплеменницы. Вожак не раз замечал, как самка буравит наемницу полным скрытой злобы взглядом. Неудивительно, что именно она засекла приготовления Бугряша к покушению.
— Если она сдохнет, кто еще расскажет мне столько интересного о тебе? Мы ведь частенько болтаем. К тому же, она — собственность моего обожаемого босса. Разумеется, я должна ее защищать, — сладко пропела Гера, не переставая пугающе ухмыляться.
— Она, эм... вообще-то не моя вещь... — проворчал в ответ Чернокогть. — Она просто трется поблизости, как стайка назойливых комаров.
— Но я ведь молодец, правда?
— Молодец. Никому не дозволено убивать без моего прямого приказа, — отчеканил лидер, встретившись с ней взглядом и просверлив ее тяжелым взором.
После еще нескольких минут натянутой беседы Чернокогть отпустил подчиненную. Он по-прежнему не представлял, что делать с этой сумасшедшей, но сиюминутной угрозы она не представляла. Гоблин испытывал жгучее желание поддаться на ее заигрывания — у него давно никого не было, да и фигурой она вышла на славу, — но он никак не мог отделаться от стойкого ощущения исходящей от нее опасности. Позволить другой особи подобраться так близко могло стоить ему жизни. Ее зубы выглядели слишком острыми...
К тому же вожак был почти уверен, что именно Гера подстрекала Бугряша на убийство Хиты, чтобы затем хладнокровно сдать его, обрекая на провал и смерть. Эта тварь определенно была опасна.