Когда пиршество с людьми из Убежища подошло к концу, Чернокогть пригласил Геру наверх, дабы оценить его новую кровать. Там они вдоволь накувыркались, прежде чем провалиться в сон. Это стало великолепным завершением и без того приятного дня, ведь вождю наконец-то удалось похвастаться своими новыми хоромами. Его особняк превосходил размерами жилища всех остальных, если, конечно, не считать поместья Илисти в Херсткресте, но оно по понятным причинам не шло в расчет.
На следующее утро Охотник на Людей проснулся рано и бесцеремонно отпихнул Геру в сторону. Его ждали великие лидерские свершения. Кучка тупоголовых приспешников отчаянно нуждалась в том, чтобы за них принимали решения. Поэтому, плотно позавтракав за своим новеньким столом, гоблин провел все утро в беседах с разведчиками и бригадирами, жаждущими ценных указаний. В большинстве случаев его ответы сводились к банальному одобрению того, что подчиненные и так собирались сделать, но многие хобгоблины испытывали непреодолимую потребность испрашивать у командира разрешения и совета при малейшем затруднении. Мутант резонно полагал, что все дело в его непревзойденном интеллекте и выдающихся лидерских качествах. В основном донесения касались припасов, закупленных на юге у проходящих караванов и теперь переправляемых на север. Подготовка к зиме шла полным ходом.
Впрочем, не все рапорты оказались бестолковыми. Следопыты доложили о нескольких новых стычках с боггартами. Твари явно становились активнее, и это развитие событий совершенно не радовало. Чернокогть искренне надеялся, что монстры уберутся обратно под землю, однако те не спешили исчезать. Даже если подземные твари не станут нападать на его миньонов напрямую, они неизбежно начнут конкурировать с ними за дичь и провизию, а зимой это грозило обернуться настоящей катастрофой. Рано или поздно предводителю придется как-то решать эту проблему, вот только он понятия не имел, как именно.
Еще один гонец принес весьма любопытные вести от отряда, отправленного на закладку охотничьего угодья. Судя по всему, пробираясь сквозь чащу Моря Зелени и достигнув границ подконтрольной территории, они наткнулись на крошечную гоблинскую деревеньку. Поселение состояло из трех жалких хижин, притулившихся на берегу реки. Заправлял там всего один хобгоблин, так что подчиненным Чернокогтя не составило труда ворваться туда и захватить власть. После того как дикий вожак был жестоко убит, вся мелкая братия немедленно покорилась новым хозяевам. Деревенька представляла собой то еще убожество и требовала массы усилий по обустройству, но это было куда лучше любого шалаша, который отряд успел бы возвести до первого снега. К тому же в нагрузку шли не только бесплатные рабочие руки, но и отличный источник пропитания. Местные зеленокожие регулярно промышляли на реке, острогами из заостренных веток добывая рыбу. Чернокогть навскидку мог придумать сразу несколько способов увеличить их улов.
Тем временем Аволус наконец вернулся из своей поездки в Херсткрест. Маг отправлялся туда для изучения кристаллов, обнаруженных гоблином в одной из шахт за городом. Херсткрест был куда крупнее Убежища, и, возможно, старику было бы гораздо комфортнее перезимовать там, если бы не одно «но»: городом правил Илисти. Лорд-вымпир весьма недвусмысленно заявлял о своем недоверии к чародеям, поэтому оставаться в стенах поселения для Аволуса было сродни самоубийству. На Диком Западе, в тех изолированных землях, откуда явились Илисти и его сородичи, колдуны, похоже, вообще не водились. Сопоставив факты, Охотник на Людей пришел к логичному выводу, что вымпиры попросту всех их перебили — и это было вполне объяснимо. Даже если закрыть глаза на случайные взрывы, регулярно устраиваемые магами, причина неприязни кровопийц к ним лежала на поверхности. Власть вымпиров держалась на страхе и грубой силе, но какими бы опасными и невероятно живучими они ни были, достаточно мощный магический выброс мог уничтожить что угодно. Какое счастье, что самому Чернокогтю не приходилось об этом беспокоиться. Он стоял во главе племени просто потому, что превосходил всех остальных практически во всем.
По прибытии Аволус первым делом направился в особняк к Чернокогтю. Старый маг выглядел куда более потрепанным, чем во время их последней встречи. Одежда стала проще и грязнее, борода потеряла былую ухоженность, но его прямая спина по-прежнему излучала непоколебимую гордость. Впервые они пересеклись в Даггерпойнте. Седовласый старец слыл большим специалистом по Эликсирам, а заодно числился магом-отступником, поскольку не состоял ни в одной из профильных гильдий. Разумеется, орденам чародеев это не понравилось, и они выслали по его душу охотников. К счастью, Чернокогть оказался неподалеку. Прихватив нескольких миньонов, он проскользнул мимо гильдейской стражи, подхватил бесчувственное тело Аволуса и утащил его в Море Зелени, где старика никто не смог бы отыскать и где он мог спокойно посвятить остаток дней варке полезных Эликсиров для гоблинского племени. Какой же Чернокогть все-таки замечательный парень.
— Ах, как в высшей степени любопытно, — пробормотал Аволус, вплотную приблизившись к Чернокогтю и принявшись пристально изучать его изменившееся тело. Маг даже не удосужился поздороваться.
— Ты подошел слишком близко, это грубо, — нахмурился гоблин. От старого чародея изрядно разило, и этот запах уже начал расползаться по всему дому. Наверное, стоит поставить у дверей бадью, чтобы людишки могли хотя бы ополоснуться перед входом. А еще лучше — завести корыто, в которое стражники будут принудительно макать гостей.
Аволус удивленно моргнул и отступил на шаг, после чего виновато улыбнулся. — О, прошу прощения; любопытство взяло верх. Я всю жизнь изучал Сосуды и мутантов, и мне крайне редко выпадает шанс лицезреть столь уникальный экземпляр. Как правило, когда субъект подвергается воздействию правильно стабилизированного Эликсира, он либо умирает, либо становится Сосудом. И лишь в том случае, если зелье было сварено с нарушениями, субъект полностью мутирует, после чего обычно наступает явная умственная дегенерация. Но, судя по тому, что я слышал и что вижу сейчас, ты ничуть не деградировал. Скорее, даже наоборот. Хм...
— Эй, и что это должно значить? — подозрительно прищурился Чернокогть. Его что, только что оскорбили?
— О, ничего особенного; просто крайне занятно, что тебе удалось превратиться в мутанта после того, как ты столь долгое время пробыл Сосудом. Конечно, всегда ходили слухи о воинах, которые выпивали слишком много Эликсира, впадали в кровавое безумие и мутировали, но до сегодняшнего дня я не встречал тому никаких реальных доказательств. Я считал это не более чем байками.
— А что такое эта твоя умственная дегенерация? — поинтересовался вождь; он никогда прежде не слышал этого термина, но звучало оно весомо.
— А, дегенерация означает ослабление; в случае с мутантами это указывает на то, что они, как правило, теряют способность мыслить рационально и все больше поддаются своим инстинктам. В частности, традиционные мутанты становятся одержимы исключительно жратвой и драками.
Охотник на Людей задумчиво смерил Аволуса взглядом. — Ты что, нарочно превращал людей в мутантов?
— Эм, не то чтобы прямо нарочно... — оправдываясь, пробормотал маг крови.
Чернокогть лишь закатил глаза. — Плевать мне на законы ваших людских городов; мне просто интересно, ты действительно понимаешь, о чем говоришь, когда заявляешь, что мутанты тупеют, или опять пересказываешь чужие сплетни?
— О, я абсолютно уверен; я был весьма скрупулезен в своих... испытаниях, — будничным тоном признался Аволус.
— Хмм, и насколько безопасны твои эксперименты? Я тут подумывал попробовать превратить парочку своих хобгоблинов в Сосуды. — Использовать зеленокожих Сосудов было затеей рискованной, но Чернокогть прекрасно понимал, что сейчас ему необходимо любое мыслимое преимущество, а превращение сородичей в тупых мутантов звучало как идея, обреченная на грандиозный провал.
Перспектива провести серию опытов на хобгоблинах явно заинтриговала мага, и он без раздумий согласился на предложение вождя. Уладив этот вопрос, старик попросил гоблина заглянуть позже в мастерскую Беса, чтобы взять у него немного крови для анализов. Охотник на Людей краем уха слышал, что отдавать чародеям свою кровь — затея дрянная, но Аволус заверил, что это необходимо для исследований, поэтому пришлось нехотя согласиться. В конце концов, старик всё равно никуда отсюда не денется.
Когда чародей удалился, Чернокогть остался в особняке совершенно один, не считая молчаливой стражи снаружи и почти невидимой экономки. Похоже, поток гонцов иссяк, а кипы докладов подошли к концу. Хм. На улице было зябко, поэтому вождь решил не высовывать нос из дома. Самое время устроить себе заслуженный отдых и насладиться всей той роскошью, что таило в себе его новое жилище. Вдалбливать подчиненным то, что они и так обязаны были знать, оказалось на редкость утомительным занятием.
Камин в главном зале уже весело потрескивал поленьями. Чернокогть мог бы без труда раздобыть на кухне горячего чая, а из какого-нибудь сундука вытащить пушистое одеяло. А потом просто усесться у огня и расслабиться. Да, именно так ему и следует провести большую часть этой зимы. В тепле и уюте. Когда выпадет снег, дел у него почти не останется. Путешествия и большинство работ станут практически невозможными. Каждый божий день он сможет спать вдоволь, а потом спускаться вниз, чтобы свернуться калачиком у очага...
Дверь особняка распахнулась с оглушительным грохотом. Ледяной ветер ворвался в зал и обдал Чернокогтя холодом, заставив мурашки пробежать по спине, пока на пороге возникала фигура хобгоблина. Ввалившись внутрь, тот дико огляделся и, наконец сфокусировав взгляд на вожде, продемонстрировал искаженную паникой физиономию.
— На нас напали, босс; они ворвались в шахты! — пронзительно завизжал гонец.
Эти слова обрушились на Чернокогтя, и он тут же почувствовал, как внутри черепа пульсирующей болью вспыхивает мигрень. Ну почему именно сейчас? У него уже возникло на редкость скверное предчувствие. Последствия и возможные трактовки воплей подчиненного проносились в мыслях вождя, и каждая последующая бесила больше предыдущей. У этой головной боли была вполне конкретная причина: это было скорбное предчувствие безвозвратно утраченной мечты об отдыхе.
— Закрой дверь, пока я не содрал с тебя шкуру заживо и не закопал в муравейник, — прошипел Чернокогть. Застигнутый врасплох угрозой, хобгоблин бросился исполнять приказ, а затем рухнул на колени в молящей позе.
— А теперь объясняй, какого дьявола там происходит, — велел гоблин. Будь на то его воля, он бы просто вышвырнул вестника за порог и забыл об этом недоразумении. Вдруг Гоб и сам справится? Может, это просто нашествие крыс... или вкусных, жирных кроликов!
Гонец поднял взгляд с пола. — Да, босс; рой мерзких тварей напал на шахтеров и выгнал их из пещер, и эти чудовища не похожи ни на что из того, с чем они сталкивались раньше.
Чернокогть тяжело вздохнул. Вот и конец теории о кроликах. — Это боггарты?
— Нет, о великий, они слишком мелкие, размером аккурат с обычного гоблина, но прут огромными стаями, — замотал головой хобгоблин. — Эти грязные захватчики крадутся в тенях и издали забрасывают магов камнями, прежде чем броситься в ближний бой.
Хм. Чернокогть мысленно порадовался, что это хотя бы не боггарты. Если бы эти жукоподобные монстры заполонили шахты, племя оказалось бы по уши в дерьме. Боггарты были не только смертоносными противниками, но и существами загадочными, зачастую передвигающимися огромными ордами. Их вторжение стало бы настоящей угрозой, и, вполне возможно, перманентной, поскольку полностью обезопасить пещеры попросту невозможно.
— Ладно, Гоб уже в курсе? — спросил вождь, решительным шагом направляясь к выходу; с этой неприятностью следовало разобраться как можно быстрее.
— Да, босс, он-то меня и послал; Гоб сейчас у входа в шахту собирает воинов с магами и ждет твоих приказов, — ответил гонец, поспешно поднимаясь на ноги.
— Хорошо. Отлично. Я отправляюсь прямо туда, чтобы возглавить контратаку, и ты идешь со мной, — бросил Чернокогть, выходя на улицу.
Гонец-хобгоблин резво засеменил следом, и Охотник на Людей сорвался на бег, устремившись к главному входу в шахту. Как-никак, это было настоящее вторжение. Нельзя терять ни минуты, даже ради легкого перекуса, пусть и звучало всё так, словно активные боевые действия временно приостановлены.
Гоб находился именно там, где и положено: снаружи штольни, в компании двух десятков вооруженных воинов-хобгоблинов и Беса. Маг крепко сжимал свой боевой посох, увенчанный кристаллом. При появлении Чернокогтя вся эта толпа отвесила ему торопливый поклон, вот только сделали они это вразнобой и с разной амплитудой, из-за чего в итоге едва не попадали друг на друга. Вождь лишь обреченно вздохнул, наблюдая, как последний из неуклюжих бойцов восстанавливает равновесие. Неужели ему в самом деле придется искать кого-то, кто научит это стадо нормально кланяться? Уф, миньоны...
— Что происходит? — обратился Чернокогть к Гобу.
Несмотря на то, что он только что отвесил поклон, лейтенант умудрился еще и небрежно отсалютовать командиру. — Все шахтеры и стражники были выбиты из подземелий; многие получили увечья от камней, когтей и зубов, но обошлось без потерь. Враг целенаправленно атаковал магов со светящимися камнями, вынудив их отступить.
— Все маги были обычными гоблинами? — обратился вождь к Бесу.
Бес кивнул. — Да, у меня в подчинении всего два хобгоблина-мага, и я не посылаю их вкалывать в забое; чтобы просто таскать камни света, мелких чародеев хватает за глаза.
— А как же Прохвост?
Лицо Беса на мгновение исказила гримаса пренебрежения. — Он не настоящий маг: мозгов маловато.
— Справедливо, — признал Чернокогть, попутно задавшись вопросом, чем вообще в последнее время занимался этот пройдоха, ведь он давненько не попадался ему на глаза.
— Каков план, о величайший? Одари нас своей мудростью, — торжественно вопросил Гоб.
Чернокогть кровожадно оскалился. — Мы спустимся туда и перебьем захватчиков!
— Эм, уверен, твоя мудрость таит в себе куда более глубокий замысел...
Вождь безразлично пожал плечами. — Все, на что хватило этих дикарей — это разогнать кучку вшивых шахтеров; думаю, настоящие воины-хобгоблины легко с ними разделаются и защитят наших магов от мелких подземных тварей.
Гоб и еще несколько бойцов не выглядели особо обнадеженными словами своего командира, но самого Чернокогтя это ничуть не заботило. Он прекрасно понимал, с кем им предстоит иметь дело. Предводитель уверенно зашагал во мрак рудника, а миньоны нехотя поплелись следом. К счастью, посох Беса почти сразу же вспыхнул ровным светом, отгоняя тени и освещая извилистые своды пещеры. Никаких следов неприятеля пока не наблюдалось.
С обнаженным клинком наготове Чернокогть продвигался все глубже в подземелья, пока его отряд не достиг первого крупного развилка. Именно в этот момент он уловил мельтешение в тенях на самой границе света, поэтому остановился и вгляделся в кромешную тьму впереди.
— Дай больше света, — скомандовал он Бесу, даже не оборачиваясь.
Хобгоблин-маг мгновенно повиновался, и сияние его посоха стало ярче. Мрак неохотно отступил, позволив Охотнику на Людей на краткий миг разглядеть бледные серые конечности и тощие тельца, прежде чем создания тревожно зашипели и метнулись прочь.
Удовлетворенно кивнув увиденному, Чернокогть возобновил движение. — Ладно, идем дальше.
Заполонившие шахту твари прятались во тьме и отступали перед отрядом Чернокогтя, но при этом никуда не исчезали. Напротив, шорох их суетливых шагов и злобное шипение становились лишь громче по мере того, как во мраке скапливалось всё больше невидимых глаз. Осознавая численное превосходство скрытого врага, некоторые хобгоблины начали откровенно нервничать. Теперь все бойцы карательной экспедиции держали оружие наготове и напряженно вглядывались в темноту.
Внезапно свет посоха выхватил из темноты обширную грибницу, разросшуюся на куче грязи, и вражеское шипение мгновенно стало громче и яростнее. Чернокогть подал знак остановиться, когда собравшиеся твари начали медленно подтягиваться к границе света. Почти сразу же из мрака вылетел град камней, обрушившийся на зеленокожих. Впрочем, солдаты вождя были к этому готовы: они с легкостью отбивали снаряды оружием или принимали удары на прочную броню. И хотя многие камни летели прицельно в Беса, ни один из них даже не оцарапал чародея.
Столь глухая оборона разозлила чудовищ еще сильнее. Их шипение и рычание переросли в неистовый рев, а затем они бросились в атаку. Десятки проворных тварей вынырнули из темноты и помчались прямо на Чернокогтя и его приспешников.
Мутант лишь рассмеялся, перехватив клинок поудобнее. В ярком свете наконец-то удалось разглядеть истинный облик захватчиков. Это оказались мелкие гуманоиды с бледно-серой кожей и бесполезными крысиными хвостиками. Их головы были абсолютно лысыми, а неестественно огромные глаза почти полностью зажмурены, спасаясь от слепящего сияния. При этом, несмотря на очевидные отличия, они, вне всякого сомнения, являлись близкими родственниками гоблинов. Общее строение тела поражало сходством, даже при учете болезненной худобы и наличия куцых хвостов.
Когда первый из нападавших в прыжке бросился на Чернокогтя, тот отправил его в полет стремительным пинком, а следующего сбил прямо в воздухе тяжелым ударом эфеса меча. Атакующие превосходили хобгоблинов числом более чем в три раза и отчаянно пытались задавить их массой, однако бойцы держали строй и с легкостью отражали натиск. Налетчиков рубили на куски и отшвыривали прочь без малейших усилий. Некоторые дикари запрыгивали на спины солдат, пытаясь пустить в ход когти или зубы, но так и не смогли прокусить прочную броню. Враги производили много шума, но их эффективность была в точности такой, какой и следовало ожидать от безоружных пещерных оборванцев, столкнувшихся с закованными в сталь ветеранами. Их безжалостно смяли за считанные секунды, после чего боевой пыл дикарей мгновенно иссяк. Вскоре злобное рычание сменилось паническим воем, и уцелевшие бросились наутек.
— Вот видите, не так уж это и сложно, — самодовольно заметил Чернокогть.
Гоб торжественно кивнул. — Истинно так; я был слеп, посмев усомниться в тебе хоть на мгновение, о мудрейший из живущих. Я недостоин служить тебе.
Вождь вздохнул и смерил Гоба снисходительным взглядом. — Всё в порядке. Большинство моих миньонов еще более недостойны, чем ты.
Обратив захватчиков в беспорядочное бегство, Охотник на Людей со своим отрядом продолжил зачистку шахт, больше не встречая серьезного сопротивления. Время от времени из теней доносились шорохи и знакомое шипение, но твари больше не решались на открытые нападения. Чаще всего они ошивались неподалеку от грибниц, что навело Чернокогтя на мысль, будто именно грибы и были их главной целью в этих пещерах. И все же это не давало ответов на все терзавшие его вопросы.
Хмурясь, предводитель тяжело шагал по извилистым коридорам, ведя за собой вооруженную свиту. Да, он без труда одолел врага, но проблема так и осталась нерешенной. Захватчики не покинули рудники окончательно, а значит, возвращать шахтеров к работе по-прежнему слишком рискованно. Впрочем, на повторную атаку против хорошо вооруженного отряда дикари вряд ли отважатся. Держа эту мысль в голове, Чернокогть повел своих бойцов к длинному проходу, густо поросшему грибами, которые наверняка привлекли этих созданий.
Как и ожидалось, стоило им приблизиться к первому грибному наросту, во тьме началось шевеление. Охотник на Людей хищно ухмыльнулся, увлекая солдат за собой. Он выбрал этот проход не случайно: это был тупик, а значит, он мог загнать захватчиков в ловушку, словно крыс.
Пещерные жители с шипением отступали перед отрядом, пока не уперлись в глухую стену. Свет магического посоха ударил в каменный тупик, безжалостно разрывая последние клочья мрака, в которых пытались укрыться твари. Их снова вывели на чистую воду. Около двух десятков гоблиноподобных уродцев жались к дальней стене пещеры, отчаянно щурясь и прикрывая глаза от слепящего сияния.
Вместо того чтобы скомандовать воинам разорвать их на куски, Чернокогть взял паузу, чтобы как следует изучить своих жалких противников. Что-то не давало ему покоя. Какого дьявола эти твари вообще здесь забыли? Очевидно же, что они отпетые трусы, так с чего им нападать на шахтеров? Они до усрачки боятся хобгоблинов — вождь буквально чуял их животный ужас, — и все же они осмелились напасть. Хм, раз уж они так похожи на гоблинов, Чернокогть решил, что вполне способен постичь ход их мыслей.
Пока мутант разглядывал дрожащих пленников, один из них отреагировал на отсутствие немедленной агрессии. Трясясь от страха, он медленно приблизился к командиру и рухнул на колени. Это убогое создание с болезненным цветом кожи выглядело донельзя тощим и изможденным.
— Трог! — заскулила тварь, съежившись в комок.
Когда насилия не последовало, еще несколько дикарей решили последовать примеру сородича, покорно подползая ближе и затягивая такую же жалобную песню. Испытывая глухое раздражение, вождь лишь хмуро взирал на них сверху вниз. Капитуляция этих... Трогов не значила ровным счетом ничего. Вне всякого сомнения, они дадут деру при первой же возможности, и Чернокогть в жизни не отыщет их в бесконечных лабиринтах Темных Троп. И все же что-то в этой ситуации казалось в корне неправильным.
Обернувшись и окинув взглядом пройденный путь, Охотник на Людей нахмурился еще сильнее. В его голове начали зарождаться весьма скверные подозрения. Впервые он наткнулся на Трогов у огромной грибницы. Почему же они покинули ее и приперлись сюда, где было полно опасностей, а жратвы — кот наплакал?
Сами собой в сознании Чернокогтя всплыли обрывки полузабытых мыслей. Видел ли он сон прошлой ночью? Кажется, он помнил скрежет зубов и цоканье черных когтей во мраке. Бесконечный голод и несметное множество голодных пастей...
Гоблин скривился и резко обернулся к лейтенанту. — Иди и собери столько воинов и магов, сколько сможешь отыскать; мне нужен полноценный боевой отряд в полной готовности, и как можно быстрее.