— О, привет, — неуверенно поздоровался Чернокогть с Луферой.
Во что он вообще ввязался? Внезапное появление этой женщины выбило гоблина из колеи. Каким бы запутанным ни было их общее прошлое, одно ее присутствие здесь означало, что встреча не пройдет так гладко, как он рассчитывал.
— И это все? — Луфера капризно надула губки. — Вот так ты меня приветствуешь? Разве мы не близкие соратники и не лучшие друзья?
Э-э, по правде говоря, Чернокогть и сам без понятия, какие именно у них с Луферой отношения. Да, он убил для нее кое-каких людей, но в этом не было ничего выдающегося. Он убивал кучу народа, иногда просто потому, что мог. Тот факт, что однажды она затащила его в постель, тоже мало что значил. Гоблин вообще подозревал, что все это было частью какой-то коварной схемы, чтобы им манипулировать. Во всем виноваты ее духи, одурманившие ему голову. Обычно людишки не вызывали у него никакого влечения — от одной мысли об этом становилось тошно, — но тот проклятый аромат затуманил разум и разжег кровь.
Осторожно принюхавшись, Чернокогть не уловил привычного запаха Луферы. От нее пахло иначе. Нет, постойте. Тот самый дурманящий аромат никуда не делся, просто стал едва заметным, погребенным под тяжестью новых духов. Пока что гоблин не чувствовал на себе его влияния, но решил держать ухо востро.
— Спаривание не делает нас друзьями, да и насчет соратников я не уверен. Какого лешего ты здесь забыла? — поинтересовался хобгоблин, не собираясь терять бдительность.
При этих словах Ральфи и Геральд дружно поморщились, словно только что представили себе нечто такое, о чем предпочли бы никогда не думать. Чернокогть искренне не понимал их реакции. Для человека Луфера выглядела не так уж дурно. Просто она была какой-то… чересчур розовой.
— Какой же ты холодный, — просто улыбнулась женщина. — Разумеется, я здесь ради тебя. Хотела поболтать со своим любимым хобгоблином. Без тебя здесь стало невыносимо скучно. К слову, мне нравится, как ты преобразился. Какая роскошная гора мускулов.
Стоявшая подле Чернокогтя Гера, до этого лишь испепелявшая Луферу взглядом, вдруг издала настолько громкое рычание, что его услышали все присутствующие, из-за чего женщина смерила её любопытным взором.
— О, понятно. Самочка. Сразу и не разберешь, — заметила она секунду спустя, одарив Геру снисходительной усмешкой. Было очевидно, что гоблинша не произвела на неё ни малейшего впечатления.
Чернокогть не удержался и краем глаза сравнил тело Геры с фигурой Луферы. Хобгоблинша была тощей, низкорослой и напрочь лишенной выдающихся округлостей. К тому же она носила мешковатую одежду, мало чем отличавшуюся от мужских обносков. Луфера же щеголяла в струящемся платье, выгодно подчеркивающем все достоинства ее тела, а ее лицо покрывал искусный макияж, заметить который можно было лишь приглядевшись.
Почувствовав небрежное пренебрежение в голосе этой человеческой самки, Гера свирепо оскалилась. — О, так ты человек? А я-то решила, что это свинья на убой забрела.
Где-то позади хихикнула Хита. Чернокогть лишь скривился. Может, ему стоило вмешаться? Вот только желания такого не возникало совершенно. Вставать между двумя обозленными самками казалось откровенно скверной затеей.
— Какая строптивая, не находишь? — заметила Луфера, бросив взгляд на Чернокогтя.
Гера попыталась шагнуть к сопернице, но вожак вытянул руку, преграждая ей путь. Нельзя было допустить, чтобы дело дошло до настоящей драки.
— А ну тихо, — осадил он обеих. В ответ Гера зарычала, обнажив клыки, так что гоблин сильно сомневался, что она его вообще слушала.
Луфера лишь звонко рассмеялась. — Ха, я не из ревнивых. Просто считаю, что ей не помешало бы приложить хоть немного усилий, чтобы привести себя в порядок — хотя бы ради того, чтобы не разносить грязь по полу.
— Не все зарабатывают на жизнь, раздвигая ноги, — не слишком тихо фыркнула Хита, вступаясь за подругу.
Чернокогть снова невольно покосился на Геру, сравнивая ее с Луферой. Они были совершенно разными, что неудивительно, учитывая принадлежность к разным видам. Обе самки казались ему привлекательными, хотя влечение к Гере было куда более естественным и понятным. Быть с человеком — уже от одной этой мысли становилось странно, пусть даже пышное тело Луферы и было восхитительно мягким и податливым. Чернокогть был почти уверен, что в ее присутствии у него напрочь сбивались первобытные инстинкты, причем некоторые из них имели больше отношения к охоте, нежели к спариванию. К ее счастью, Луфера умела за себя постоять и не боялась брать инициативу в свои руки, даже если в прошлом это вгоняло гоблина в краску. Уф, он не хотел об этом думать.
И все же, отбросив неловкость, нельзя было отрицать: Луфера оказала на Чернокогтя огромное влияние. После ночи с ней обычные гоблинши перестали его привлекать от слова «совсем». Теперь, когда он стал хобгоблином, а потом вымахал еще больше, они казались ему слишком мелкими. А вот самки хобгоблинов сложением куда больше походили на человеческих женщин... Впрочем, он никогда и никому об этом не расскажет, а уж Гере — тем более.
Поскольку Губернатор не был ни глухим, ни слепым, он прекрасно почувствовал нарастающее в комнате напряжение. Посему он деликатно кашлянул и шагнул вперед. — Цель нашей встречи заключается в том, чтобы Чернокогть поведал мне, с какой стати он изволил явиться в мой город. По ее личной просьбе я позволил Луфере присоединиться к нам, но сейчас не время для праздной болтовни. Можете миловаться или выцарапывать друг другу глаза где-нибудь в другом месте.
Ни Луфера, ни Гера даже не удостоили его взглядом. Они продолжали сверлить друг друга ненавидящими глазами. Слегка сбитый с толку подобным поведением, Чернокогть решил покончить с этим собранием как можно скорее.
— Я здесь, чтобы спасти вас, — самодовольно заявил он хозяину дома.
— Спасти нас? — нахмурился Губернатор. — В данный момент вы — единственная угроза, нависшая над городом. Ваше присутствие грозит разрушить хрупкий баланс между бандами и ввергнуть Даггерпойнт в пучину хаоса. Если вы задержитесь здесь, местному лейтенанту Верика придется нанести удар, а в его распоряжении самые крупные силы.
— Мои войска, которые уже на подходе, будут покрупнее.
В глазах градоначальника вспыхнула искра гнева. — Значит, вы намерены развязать здесь войну? Пусть даже вы превосходите числом людей Волка, но все местные разбойничьи шайки присягнули ему на верность и тоже восстанут против вас. Со всеми вам не совладать.
— Не-а, я пришел сюда не для того, чтобы воевать с людьми, — хмыкнул Чернокогть. — Как я уже сказал, я здесь, чтобы спасти вас.
— От чего же?
Широко осклабившись во все свои острые зубы, гоблин сунул лапу в карман куртки и извлек оттуда измятый кусок пергамента. Он кое-как разгладил его, пару раз отряхнул и протянул Губернатору.
— От жуткой чумы, — ответил Чернокогть, пока мужчина вчитывался в текст. Луфера заглянула ему через плечо. К тому моменту, как они закончили чтение, оба заметно побледнели. Весьма забавное зрелище.
Скривившись, словно от зубной боли, Губернатор вновь перевел взгляд на гоблина. — Это правда? Нет, вы бы не смогли подделать эти печати. Стало быть, это не выдумка…
— Получил лично из рук паладина. Там каждое слово — чистая правда, — пояснил Чернокогть. Он заранее вытребовал у сира Маснина официальную бумагу, описывающую ситуацию на Юге. Вдобавок документ служил своего рода поручительством за самого Чернокогтя, пусть и весьма расплывчатым. И все это было частью его гениального плана.
Луфера выглядела на редкость встревоженной и нервно покусывала губу. — Мои осведомители докладывали о вспышках болезни на юге, но я и понятия не имела, что все настолько скверно. Я полагала, что слухи, как это часто бывает, сильно преувеличены, особенно те, что касались этих боггартов. Думала, это плод крестьянского воображения.
— Я также могу поручиться за подлинность этого письма, — услужливо вставил Геральд. — Похоже, ситуация в Элории — а возможно, и за ее пределами — в самом деле отчаянная.
Губернатор кивнул и повернулся к Чернокогтю. — Что ж, благодарю, что довели это до нашего сведения, но я не верю, что вы явились сюда в роли простого гонца.
— Не-а, я пришел спасти вас от чумы, — согласился вожак. — Боггарты ее разносят, и они наверняка знают, что здесь стоит город. Эти твари хитрые, и они долго готовились. Им нужно, чтобы все людишки передохли.
— Не сомневаюсь, что ваша помощь имеет свою цену?
— Лишь самую малость, — улыбнулся Чернокогть. — Вам просто нужно пустить моих ребят в город и пообещать им содействие. Им понадобится еда и крыша над головой, но они не такие привередливые, как вы, люди.
— Впустить целую армию хобгоблинов? Не вижу в этом никакой необходимости. У нас имеются собственные методы выявления и борьбы с чумой. В том числе гончие и Сосуды.
— У южан тоже были гончие и Сосуды, но им это не помогло. Боггарты прикончили их без труда. К тому же, теперь у вас Сосудов поубавилось. Аволус, который их для вас стряпал, нынче работает на меня.
— А я все гадала, куда он запропастился после своего внезапного исчезновения, — заметила Луфера.
— Допустим, мы примем ваши условия, но как быть с вашим конфликтом с Волком и его людьми в городе? — поинтересовался Губернатор.
— Чтобы делать свою работу, моим парням нужна гарантия, что шавки Верика не ударят им в спину, — пожал плечами гоблин. — Вам просто придется вышвырнуть их всех из города.
— У меня нет ни людей, ни полномочий для подобных действий.
— Тогда заставьте остальных разбойников и бандитов сделать это за вас. Им тоже понадобится защита от чумы.
— Пожалуй, это могло бы сработать, — нахмурился Губернатор. — Но вы просите принять слишком многое на веру.
— А мне и не нужно, чтобы вы верили, — отрезал Чернокогть. — Готов поспорить на что угодно, что чума уже проникла в город и передается от человека к человеку прямо сейчас, пока мы тут чешем языками. Мои хобы выследят заразу за несколько часов и ткнут вас в нее носом.
Глаза градоначальника в удивлении расширились, а от него самого пахнуло нешуточным страхом. — Уже? Вы считаете, что боггарты уже распространяют заразу по городу?
— Ага, с чего бы им медлить? Я выгнал их со своей территории, но Даггерпойнт в мои владения не входит. «Пока что».
Теперь Губернатор выглядел вконец растерянным и напуганным. Он помедлил мгновение, прежде чем произнести: — Очень хорошо. Если вы найдете в моем городе хоть один очаг заражения, я всецело поддержу ваш план.
— Не то чтобы ты оставил нам богатый выбор, — мрачно усмехнулась Луфера. — Похоже, теперь мы полностью от тебя зависим. Если южные земли и впрямь разоряет упыриная чума и эти боггарты, то в одиночку нам ни за что не выстоять.
— Ага, без меня вам никуда, — радостно отозвался Чернокогть и развернулся к выходу. Глупо было торчать здесь дальше, получив нужное согласие. Каждую потраченную впустую секунду чума все глубже расползалась по темным переулкам и ветхим лачугам Даггерпойнта.
— Я пошлю с вами человека, чтобы вы могли связаться со мной, если что-нибудь обнаружите! — крикнул ему вслед Губернатор.
Выйдя через парадные двери на улицу, Чернокогть и его свита воссоединились с остальным отрядом. Один из людей Губернатора, облаченный в красное, увязался следом, когда они двинулись обратно к пивной, которую покинули совсем недавно. Заведение должно было стать отличным штабом для начала поисков.
— Что это за самка? — подозрительным тоном поинтересовалась Гера, пристраиваясь рядом с Чернокогтем. Хита шла прямо за ней, чуть поодаль, навострив уши, но в разговор не вмешивалась.
Нервно дернувшись, гоблин повернулся к ней. — Э-э, просто давняя союзница. Она помогла мне кое-кого прикончить, а я прикончил кое-кого для нее.
Гера обиженно надула губы. — Я помогаю тебе убивать кучу народа, но для меня ты еще никого не прикончил!
— Э-э, а есть кто-то, кого ты хочешь, чтобы я убил?
— Дело не в этом!
Чернокогть не имел ни малейшего понятия, в чем тут могло быть дело. Посему он решил перевести тему. — Я куплю тебе подарок. В этом городе полно всяких блестяшек.
На какое-то время это, казалось, умиротворило Геру. Она счастливо заулыбалась и кивнула, но затем Чернокогть заметил, как она обернулась и бросила враждебный взгляд на особняк Губернатора. Было совершенно ясно, о чем она думает.
— Даже не думай ее убивать. Ты нужна мне здесь, к тому же ты не знаешь города. Тут полно опасностей, а у нее в подчинении уйма опытных приспешников, — предупредил ее вожак.
Гера разочарованно вздохнула, но нехотя кивнула. Затем она вцепилась в руку Чернокогтя и притянула его к себе так, чтобы они шли под ручку. В любой другой ситуации он бы ни за что такого не позволил, но сейчас решил помалкивать. Это была ничтожно малая плата за гарантию не получить заточку под ребра во сне.
Ввалившись обратно в пивную и до полусмерти напугав трактирщика — так, что тот выронил поднос с посудой, — Чернокогть на скорую руку перекусил и принялся организовывать поиски упырей. С момента его последней стычки с этими изуродованными людьми прошло немало времени, но он прекрасно помнил, на что они способны. Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний о схватке Герады с тварями. Тогда монстры выскочили из ночного леса и бросились прямо на разбойничьи костры. Именно в ту ночь Чернокогть впервые увидел, как предводительница бьется в полную силу. Ее клинок ловил отблески пламени, врезаясь в плоть упырей, но это был тяжелый бой, едва не стоивший жизни даже ей.
А еще гоблин четко помнил запах этих существ. Омерзительная маслянистая вонь с легким душком гнили, которая, тем не менее, все еще сохраняла отдаленные человеческие нотки.
Сформировав несколько стай по пять хобов и одному человеку-надсмотрщику, Чернокогть объяснил им, что именно нужно искать. Он также заверил людей, что им не придется приближаться к упырям. Они идут лишь для того, чтобы не дать хобам вляпаться в неприятности и разбираться со всякими отвлекающими факторами. Людские страхи перед жуткой чумой были вполне понятны. Не каждый зараженный демонстрировал явные признаки болезни, однако любой контакт с жидкостями инфицированного грозил заражением. К тому же, все заболевшие в конечном итоге превращались в чудовищных упырей, чьи когти и зубы без труда разрывали плоть, таким образом разнося заразу еще дальше. Единственным известным лекарством служил невероятно дорогой эликсир на основе серебра.
Сам Чернокогть остался в пивной, чтобы приспешники знали, где его искать, как только возьмут след чумы. Во время ожидания он решил еще немного подкрепиться. Трактирщик выполнил приказ и раздобыл сыра, а вдобавок подал отличные мясные пироги.
— Так что это была за кокетливая дамочка? Кажется, ты знаешь ее довольно близко, — поинтересовалась Хита, усаживаясь рядом с гоблином.
— Никто из важных, — нахмурился вожак.
— Ага, как же, — недоверчиво фыркнула девчонка. — Давай, колись!
— Нет, — отрезал Чернокогть и оттолкнул ее стул. Глупая Хита. Она раздражала не меньше, чем застрявшая в носу букашка.
К счастью, долго игнорировать Хиту не пришлось. Одна из разосланных поисковых групп вернулась с докладом.
— Босс, мы нашли запах, который ты искал, — отрапортовал один из гобов, подбежав к своему вожаку. — Там большое заброшенное здание в таком месте, куда людишки почти не ходят. Воняет точь-в-точь как ты и описывал.
Чернокогть отложил недоеденную куриную ножку и поднялся из-за стола. — Ладно, тогда собираемся. Остальные скоро должны подтянуться.
Все высланные охотничьи стаи получили приказ возвращаться каждые полчаса, даже если поиски не увенчаются успехом. Чтобы сдержать распространение упыриной заразы, Чернокогтю требовались все бойцы без исключения, так что он вышел на улицу дожидаться их возвращения.
Сборы заняли пятнадцать минут, поскольку одна из групп опоздала более чем на пять. Впрочем, времени на наказание провинившихся не оставалось — действовать нужно было быстро. По команде вожака охотники, взявшие след, повели отряд вглубь города. Следом за ними двинулся сам Чернокогть в сопровождении двух дюжин хобов, Хиты и посланника в красном. Будучи Сосудом, девчонка обладала иммунитетом к чуме, а вот любые другие люди только путались бы под ногами. Они смогут присоединиться к нему позже, когда он покончит с очагом заражения.
Охотники повели Чернокогтя и остальных по извилистым переулкам, петляющим между грязными лачугами Даггерпойнта. Повсюду валялся мусор и нечистоты, а также несколько бессознательных пьянчуг и целая прорва крыс. Пьяницы не подавали признаков жизни, зато крысы, завидев хобгоблинов, со всех ног бросались врассыпную, прячась в кучах хлама или щелях между камнями. Несколько зеленокожих голодными взглядами проводили грызунов. Крысы здесь водились жирные, но Чернокогть по собственному опыту знал, что на вкус они так себе.
Идущий впереди охотник внезапно остановился и вскинул руку, указывая на массивное здание впереди. — Туда. Туда ведет след, и там воняет сильнее всего.
Гоблин внимательно изучил строение. Оно явно было заброшенным — в просевшей крыше зияла огромная дыра. До того, как прийти в запустение, это место, судя по всему, служило какой-то мастерской. Двухэтажная центральная часть возвышалась над несколькими пристройками поменьше. Вряд ли это здание когда-либо блистало красотой, но сейчас оно выглядело по-настоящему мрачным и зловещим. Впрочем, большинство соседних домов находились в не менее плачевном состоянии. Многие из них тоже были заброшены и наполовину развалились, и лишь в некоторых еще теплилась жизнь. Это был один из тех районов Даггерпойнта, которые после захвата города бандитами бросили гнить заживо.
Принюхавшись, Чернокогть без труда уловил запах упырей. Омерзительная маслянистая вонь здесь висела густым облаком. Гоблин с опаской окинул взглядом сырые, тонущие во мраке переулки. Вполне возможно, что нежить пряталась повсюду в округе. Стоит ему напасть на одного — и остальные тут же повылезают из щелей и ударят в спину. Эта охота требовала тщательного планирования. Несмотря на свой жалкий вид, упыри обладали опасными и коварными животными инстинктами.
Посланник в красном все еще жался в самом хвосте отряда, так что Чернокогть отослал его обратно к хозяину, выделив в качестве конвоя одного хобгоблина. Теперь Губернатор будет точно знать, где находится очаг заражения. Покончив с этим, гоблин принялся вполголоса раздавать приказы остальным. Большинству хобов велено было остаться снаружи, разбившись на пары, и следить, чтобы ни один упырь не ускользнул, пока сам Чернокогть с несколькими подручными зайдет внутрь.
— Я останусь тут и прослежу, чтобы ни одна тварь не сбежала, — вызвалась Хита.
Чернокогть наградил ее подозрительным взглядом. Он-то ожидал, что эта глупая девчонка увяжется за ним. Присмотревшись внимательнее, он заметил, что она явно не в своей тарелке: бледнее обычного и то и дело затравленно косится на сгущающиеся тени.
— Что с тобой? — спросил он.
— Упыри нагоняют на меня жуть, — прошептала девчонка. — Да и с заброшенными домами с привидениями я как-то не очень дружу.
— У тебя же теперь иммунитет к чуме, — нахмурился гоблин.
— Это да, но они все еще могут меня прикончить и сожрать. В смысле, когда-то они были людьми, а теперь у них черная кровь, и выглядят они так, словно век не ели. Это просто неправильно, — с содроганием ответила она.
— Ладно, торчи здесь, — со вздохом бросил Чернокогть. Разумеется, даже страхи у нее были какие-то дурацкие.
Внезапный шорох привлек внимание Чернокогтя, и он скосил глаза влево. Там, прямо возле груды хлама, на корточках сидела доселе незамеченная фигура в лохмотьях. Она-то и выдала себя, шевельнувшись, чтобы посмотреть в сторону хобгоблинов. Поначалу вожак принял ее за очередного нищего или пьянчугу, но затем их взгляды встретились. Глаза твари напоминали бездонные черные омуты, до краев наполненные мерцающим голодом. Медленно упырь начал подниматься, обнажая длинные когти и истощенное тело, скрытое под смердящими тряпками. Искаженная пасть, полная кривых зубов и черной слизи, распахнулась в жутком крике, призывающем остальную стаю.