Арис натужно крякнул, переваливая ведро с помоями через изгородь, и вывалил смердящее варево в стоящее внизу корыто. Грязная жижа плеснула во все стороны, ударившись о деревянное дно, однако ни единой капли не попало на юношу или его одежду. В подобной работе он успел изрядно набить руку. Свиньи, до этого лениво слонявшиеся по залитому грязью загону, тут же радостно захрюкали и засеменили к еде.
Губы Ариса тронула легкая улыбка, когда он перетащил опустевшее ведро обратно через забор. Радостное похрюкивание и торопливая возня животных немного подняли ему настроение. Казалось, хавроньи были абсолютно счастливы получить жалкие кухонные объедки со всей деревни. Если бы только его собственные нужды оставались столь же примитивными.
Тяжелый вздох сорвался с губ юноши: стоило ему оглядеться, как мысли вновь вернулись к собственным проблемам. Ариса окружали грубые бревенчатые постройки, составлявшие центр его родной деревни. Всё вокруг выглядело ветхим и грязным, хотя он отродясь не видел этих улиц в ином свете. По правде говоря, он вообще никогда в жизни не видел никаких других строений. За хижинами виднелся частокол поселения, а дальше стеной возвышались исполинские лесные деревья. До отчаяния знакомый пейзаж вызывал лишь одно желание — закричать во все горло. Вид этого леса причинял физическую боль, служа постоянным напоминанием о существовании огромного внешнего мира, но в то же время олицетворяя непреодолимую преграду, навечно приковавшую его к этому месту.
Он появился на свет в изолированной деревушке под названием Убежище чуть больше пятнадцати зим назад и, скорее всего, здесь же и встретит свою смерть. Неужели жизнь не может предложить ничего большего?! Юноша горестно скривился, направляясь к собственному дому с пустым ведром в руках. Как и все остальные жилища в деревне, это была приземистая лачуга с соломенной крышей, внутри которой с трудом умещались три крошечные комнаты. Бросив бадью у порога, Арис шагнул внутрь. Мать возилась на кухне: стоя у грубого стола в центре помещения, она усердно что-то нарезала.
— Я закончил с утренней работой, мам, — бросил Арис, переступая порог.
— О, спасибо, — отозвалась женщина, даже не оторвавшись от своего занятия. Несмотря на ушедшую молодость, брюнетка всё еще сохраняла привлекательность. Ее фигуру нельзя было назвать стройной, однако двигалась она с удивительной грацией, а на лице почти всегда играла приветливая улыбка.
— Мне нужно сделать что-нибудь еще? — спросил сын, останавливаясь в дверном проеме. В таком хозяйстве работа не заканчивалась никогда.
— Нет, пока всё. Позже можем вместе прибраться, но сейчас мне нужно сосредоточиться на готовке. Можешь передохнуть с часок.
— Ладно, тогда я, пожалуй, пойду прогуляюсь.
— О, прогуляешься? Уж не в чьей-то ли конкретной компании? — мать наконец подняла глаза и лукаво усмехнулась. Щеки Ариса предательски вспыхнули.
— Да нет, просто так, — крайне неубедительно пробормотал он, поспешно отводя взгляд.
— Конечно, милый, как скажешь. Хорошей прогулки, — самодовольно хмыкнула женщина. Арис торопливо буркнул что-то невразумительное и юркнул в свою комнату. Он искренне любил мать, но порой она заставляла его сгорать со стыда. Почему ей вечно нужно совать нос не в свои дела?
Внутри царил густой полумрак, поскольку единственным источником света служило крошечное круглое оконце, однако этого вполне хватало, чтобы не спотыкаться. Оказавшись в спальне, юноша выдвинул ящик комода и выудил оттуда чистую рубаху. Это была всё та же грубая ткань отвратительного грязно-желтого оттенка, но, по крайней мере, она не была покрыта слоем пота и навоза. Переодеваясь, Арису приходилось тщательно балансировать, так как в тесной каморке совершенно не было места. Между кроватью и комодом оставался лишь крохотный пятачок свободного пола.
— Если надумаешь пойти в лес, не забредай слишком далеко, и убедись, что соблюдаешь все правила, включая то, где сказано взять с собой как минимум двоих человек, — обеспокоенно произнесла мать, когда Арис, закончив с переодеванием, попытался незаметно проскользнуть мимо нее на улицу.
— Да, мам, конечно, — отозвался юноша, изо всех сил пытаясь скрыть раздраженную гримасу. Она что, до сих пор считает его несмышленым ребенком?
— Как-то не слишком уверенно звучит, — нахмурилась женщина. — Эти правила придуманы не просто так, и ты прекрасно это знаешь. Уж кому-кому, а тебе мне не нужно их объяснять.
Арис лишь кивнул и натянул неискреннюю улыбку, после чего торопливо выскочил за дверь, пока мать не успела сказать что-нибудь еще. У него не было ни малейшего желания тратить драгоценное время на бессмысленные споры. Она просто чересчур опекала его. В деревне едва ли кто-то всерьез соблюдал правило троих. Мать просто страдала паранойей по отношению к лесу с тех самых пор, как бесследно исчез его отец. Много лет назад тот отправился с одним из приятелей торговать в соседнее поселение и так и не вернулся. Женщина была свято уверена, что его сожрало какое-то дикое зверье, но Арис в этом сильно сомневался. Возможно, мужчине просто осточертело гнить в этой изолированной куче лачуг без малейшего намека на будущее, и он решил навсегда бросить свою семью. Сам Арис почти не помнил отца — в памяти остался лишь расплывчатый образ обветренного, улыбающегося лица с густой каштановой бородой.
Пока Арис шагал по грязным улицам к месту назначения, над деревней с веселым щебетом пронеслась стайка мелких птах. Юноша проводил взглядом птиц, скрывшихся в кронах деревьев за частоколом, и снова тяжело вздохнул. Свобода этих крохотных созданий наполняла его душу жгучей завистью. Если отец действительно бросил семью, а не погиб в лесной чаще, Арис был не уверен, что смог бы заставить себя возненавидеть этого человека. Скорее уж он испытывал к нему черную зависть. Конечно, раз уж отца не было рядом, шансы самого Ариса когда-либо покинуть Убежище стремились к нулю. Кто-то должен был остаться и помогать матери. Вряд ли она когда-нибудь выйдет замуж во второй раз — в деревне осталось слишком мало неженатых мужчин ее возраста. Жизнь в этой глуши была суровой и полной опасностей. Смерть здесь собирала щедрую жатву, а всю самую тяжелую и рискованную работу традиционно брали на себя мужчины.
— Будь проклято это место! И угораздило же меня родиться именно здесь, — в сердцах выругался юноша на ходу. Впрочем, нельзя сказать, что всё было совсем уж беспросветно. В Убежище имелась пара светлых пятен. Например, Джоан, к дому которой он как раз приближался.
Воровато оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, Арис подошел к окну и заглянул внутрь. Не заметив и не услышав никакого движения, он довольно ухмыльнулся и шагнул к двери. Юноша просто хотел удостовериться, что родителей девушки нет дома, прежде чем наносить визит.
— Джоан, ты дома? — нетерпеливо позвал он. Из глубины жилища донеслось шарканье, прежде чем ему ответили.
— Арис, это ты? — девичий голосок разорвал тишину, и вскоре из дальней комнаты показалась молодая девушка в простеньком домотканом платье. Ее длинные светлые волосы были собраны в небрежный узел на макушке, а на губах играла нежная улыбка. Фигура девушки отличалась приятной глазу, здоровой стройностью.
— Да, это я. Только что закончил с утренними делами и подумал, не хочешь ли ты провести немного времени вместе, — радостно отозвался он. Прекрасная улыбка Джоан всегда наполняла его сердце неподдельным восторгом. Во всей деревне набиралось от силы два десятка детей его возраста, так что росли они одной гурьбой, и Арис знал эту девушку всю свою сознательную жизнь. Однако лишь совсем недавно он поймал себя на мысли, что его неумолимо тянет к ней, и начал искать поводы для встреч наедине.
— Ох, даже не знаю. Мне еще нужно закончить шитье, да и родителей нет дома, — задумчиво протянула Джоан. В ее голосе сквозила неуверенность, явно борющаяся с искушением.
— Уверен, работа никуда не денется. Я думал, мы могли бы немного прогуляться и поболтать о том о сем.
— Звучит весьма заманчиво. И куда же мы пойдем?
— Да просто пройдемся вдоль частокола, а потом, может, свернем к яблоням. Возле того сарая нас точно никто не потревожит, — пожал плечами Арис, который, честно говоря, не особо задумывался о маршруте.
— Сарай в саду? Туда обычно затаскивают своих подружек всякие распускающие руки юнцы. Сомневаюсь, что мне хочется туда идти. Как насчет настоящей прогулки, например, по лесу? — Джоан покачала головой, хотя улыбка так и не сошла с ее губ. От этого движения пара непослушных прядей упала ей на лицо, и девушке пришлось небрежно смахнуть их рукой.
Такой ответ слегка разочаровал Ариса, и он не смог удержаться, чтобы обиженно не надуть губы. Он так предвкушал, как прижмется к теплому телу Джоан и, возможно, сумеет украсть поцелуй-другой. Лес, конечно, сулил нужное уединение, но таил в себе одну колоссальную проблему.
— Хочешь пойти вдвоем? — осторожно уточнил он. Юноша нутром чуял, что уже знает ответ, и он ему определенно не понравится.
— Нет, глупенький, нам в любом случае понадобится третий. Таковы правила.
— Где мы сейчас найдем кого-нибудь, кто согласится увязаться с нами? Давай лучше просто сходим в сад или проберемся в чащу сами по себе, — ответил Арис, ведь именно этого он и боялся.
— Я могу просто позвать брата. Он как раз возится на заднем дворе, это займет всего секунду. Подожди здесь.
Бросив это, Джоан снова ослепительно улыбнулась и прошмыгнула мимо. Сердце Ариса ухнуло куда-то в желудок, когда девушка скрылась за дверью. Ему пришлось неловко переминаться с ноги на ногу несколько тягучих минут, пока Джоан не вернулась в сопровождении своего брата, Хассиола. Арис чудовищным усилием воли заставил себя не скривиться, когда тот одарил его наглой, самодовольной ухмылкой. Перспектива такой компании совершенно не радовала ухажера. Не сказать, что Хассиол трясся над честью сестры, но ему явно доставляло садистское удовольствие путаться под ногами и выводить Ариса из себя. Казалось, он находил всю эту ситуацию невероятно уморительной, отчего у парня нестерпимо чесались кулаки размазать эту наглую рожу по стене. Они никогда не были близки, несмотря на разницу в возрасте всего в один год. Врагами их назвать было сложно, но и друзьями они точно не являлись.
— Значит, ты надумал прогуляться по лесу! Звучит чертовски романтично. Спасибо, что пригласил, — протянул Хассиол, криво усмехаясь, пока в его глазах плясали насмешливые искры.
— Не за что. Даже представить не могу, куда еще я хотел бы тебя отвести... — процедил сквозь зубы Арис, а затем едва слышно пробормотал: — ...и где бы я с радостью оставил тебя на корм хищникам.
— Я так рада, что вы двое отлично ладите. Ну что, выдвигаемся! — прощебетала Джоан. Ее восторг казался настолько искренним, что Арис решил засунуть свое недовольство куда подальше.
— Я тут вспомнил, что в прошлый раз, когда я был в лесу, видел там красивые весенние цветы, — произнес юноша, изо всех сил стараясь игнорировать присутствие нежеланного попутчика. — Я покажу их тебе. Думаю, ты будешь в восторге. Они почти такие же прекрасные, как и ты.
— О, звучит просто чудесно, — зарделась девушка.
— А как думаешь, мне они понравятся? Прямо сгораю от нетерпения узнать, какого они цвета! — влез Хассиол тоном, буквально сочащимся ядовитым сарказмом.
— Понятия не имею, — огрызнулся Арис.
— А они будут такими же красивыми, как я?
Повисла секундная пауза: Арис отчаянно боролся с первобытным желанием зарядить Хассиолу сапогом прямо между ног. Как бы сильно этот ублюдок того ни заслуживал, устраивать потасовку на глазах у его сестры было не самой блестящей идеей. В конце концов, юноша всё еще пытался произвести на нее хорошее впечатление.
— Тебе придется решить это самому, или попросить других девчонок рассказать тебе об этом. Если, конечно, ты вообще когда-нибудь найдешь хоть одну, которой будешь интересен, — наконец выдавил Арис, с нескрываемой враждебностью глядя прямо в глаза собеседнику.
— Вы двое такие забавные! — рассмеялась Джоан над их перепалкой, вклиниваясь между парнями. — У нас будет еще полно времени для шуток по пути. Пойдемте уже. Мне не терпится взглянуть на эти цветы.
С этими словами блондинка подхватила Ариса под руку и потащила к двери. Брат нехотя поплелся следом, пока троица направлялась к воротам Убежища. Жаркое тепло девичьего тела, прижавшегося к его боку, опьянило Ариса, пусть даже из-за плотной одежды они не касались друг друга кожей. Сердце в груди забилось гулко и часто. Юноша хранил молчание до тех пор, пока они не вышли за пределы деревни, но затем Джоан отпустила его руку и слегка отстранилась.
За бесплодными полями, окружавшими стены, зловеще возвышались зеленые кроны, бравшие Убежище в глухое кольцо. Стоило деревьям попасть в поле зрения, как Арис почувствовал, что от его приподнятого настроения не осталось и следа. На него вдруг навалилось всепоглощающее чувство одиночества, несмотря на присутствие спутников. Его родная деревня была лишь жалкой песчинкой в самом сердце бесконечного лабиринта, из которого невозможно вырваться. Внешний мир, полный незнакомых людей, и великие города, о которых он слышал лишь из старческих баек, находились невообразимо далеко. Как бы чудесно ни прошла эта прогулка, он был обречен сгнить в этой дыре, где не происходило ничего, кроме медленной, удушающей трагедии. Никто из старейшин не произносил этого вслух, но все прекрасно понимали: поселение медленно вымирает. С каждым годом крестьяне засеивали всё меньше полей, а жизнь становилась невыносимее. Убежище погибало, задушенное хваткой Зелени. В изоляции им было просто не выжить.
— Почему ты остановился? Пойдем скорее, — окликнула его Джоан, обернувшись и окинув юношу пытливым взглядом.
— О, я просто задумался о том, как мне нравится проводить с тобой время, — гладко вывернулся Арис, возобновляя шаг. За его спиной Хассиол издал звук, изображающий рвотные позывы. Троица двинулась по узкой тропе к опушке леса и вскоре погрузилась в густую тень раскидистых ветвей.
Вокруг беззаботно щебетали птицы, а листья тихо шелестели на ветру. Шагая вслед за Джоан, Арис вдруг поймал себя на том, что беззвучно молится. «Хоть бы что-нибудь случилось, да что угодно, на самом деле. Тар-Галд, владыка Зелени, ты единственный бог, способный услышать меня в этой глуши. Я прожил всю свою жизнь в твоих объятиях... Прошу, умоляю, позволь мне вырасти».
Арис настороженно огляделся. Не последовало ни внезапной пугающей тишины, ни какого-либо божественного знамения, так что он лишь тяжело вздохнул и побрел дальше. Как же глупо было с его стороны вдруг ударяться в подобный мелодраматизм. Если он не возьмет себя в руки, паршивое настроение испортит отличное свидание с прекрасной девушкой. Юноша поравнялся с Джоан и тепло улыбнулся. Когда она ответила ему столь же лучезарной улыбкой, он моментально позабыл и о своей молитве, и о гнетущих мыслях, тянувших его на дно. Внутреннее чутье подсказывало Арису, что этот день будет просто замечательным, даже несмотря на присутствие Хассиола.