Пока на узкой тропе, ведущей к вершине утеса, кипела битва, Чернокогть вскинул клинок и перенес центр тяжести ниже. Хобгоблин надежно уперся на заднюю ногу, готовясь к атаке бородатого Сосуда, который с рычанием бросился вперед. Раздался пронзительный металлический лязг — зеленокожий отбил чужой удар резким взмахом собственного меча.
От чудовищной силы столкновения Чернокогть едва не улетел в пропасть. Губы монстра скривились в злобном оскале: он изо всех сил сопротивлялся, отказываясь уступать и пяди земли. Жила робкая надежда, что после прошлой стычки противник еще не пришел в себя и не сможет бить в полную силу, но реальность оказалась куда паршивее.
Издав глухой, полный ненависти и мрачной решимости рев, человеческий Хлюпак навалился всем весом. Его масса и первобытная мощь отбросили низкорослого хобгоблина на расстояние вытянутой руки. Едва Чернокогть успел восстановить равновесие, как на него обрушился град безжалостных ударов со всех сторон.
Каждый новый выпад оказывался тяжелее предыдущего, и парировать их становилось все труднее. Вражеский воин явно сжигал Эликсир без остатка. Сталь раз за разом со звоном врезалась в сталь, и Чернокогть отчетливо осознал — дело дрянь. Он сражался на пределе возможностей, выжимая из своего тела каждую каплю доступной силы, но долго так продолжаться не могло. Сглупил, ой как сглупил, что не нашел секунды глотнуть собственного Эликсира!
— Я вырежу свое имя на твоей шкуре! — проревел вражеский разбойник.
За угрозой немедленно последовал размашистый удар слева, который вдребезги смял защиту Чернокогтя. Хобгоблин оступился, а бородатый Хлюпак уже заносил клинок для решающего, смертоносного выпада.
Холодное предчувствие неизбежного конца сковало Чернокогтя, когда он завороженно смотрел на падающее лезвие, но в этот миг один из его союзников бросился наперерез. Бородачу пришлось на долю секунды отвлечься от своей главной цели, чтобы отбить атаку новоприбывшего спасителя.
На морде Чернокогтя расцвела порочная, клыкастая ухмылка — упускать такой шанс он не собирался. Сделав резкий выпад вперед, зеленокожий вонзил меч в неприкрытые ребра противника.
Вражеский Хлюпак прекрасно видел приближающуюся смерть, однако вместо того, чтобы уйти в глухую оборону, он глубоко вдохнул и впился взглядом прямо в глаза Чернокогтю. В зрачках человека полыхнула первобытная ярость, а изо рта вырвался обжигающий поток багрового пламени.
Огненный шар метнулся прямо в лицо Чернокогтю. Ведомый голыми инстинктами, хобгоблин вскинул руки, закрывая глаза, и завалился на спину. Его окатило волной нестерпимого жара, а задница с болезненным стуком приложилась о каменистую землю.
Чернокогть зашипел от боли. Весь его богатый опыт общения с людьми буквально вопил о том, что обычно эти создания не плюются огнем. Должно быть, это какая-то особая способность Сосуда. Какая несправедливость, почему у него самого нет такой крутой штуки?
Распахнув глаза, хобгоблин обнаружил, что его рукава весело полыхают. Он принялся судорожно хлопать по ним ладонями и тереться о штаны, пока не сбил пламя.
— Ненавижу это делать, — с горечью выплюнул вражеский Хлюпак, пинком отшвыривая ошарашенного союзника Чернокогтя. — Жрет слишком много Эликсира, да еще и этот паршивый привкус пепла во рту.
Человек вновь повернулся к Чернокогтю и занес залитый кровью меч. Только сейчас хобгоблин осознал, что выронил свое оружие. Паршиво. Обрыв справа не позволял перекатиться в ту сторону, а слева и позади толпились люди.
С победной ухмылкой на устах противник обрушил клинок на беззащитного Чернокогтя. Лезвие со свистом рассекло воздух, но тут раздался тошнотворный хруст — здоровенный камень с размаху врезался прямо в череп человека. Чернокогть лишь моргнул. Глаза Хлюпака закатились так, что стали видны одни белки. Словно в густом киселе, он завалился набок, скатился с уступа и сгинул в бездне.
— Ха, вот это удача, — выдавил Чернокогть, недоверчиво таращась на пустое место, где еще секунду назад стоял его палач.
Потряся головой, чтобы сбросить наваждение, хобгоблин вскинул взгляд туда, откуда прилетел снаряд. На вершине утеса было пусто. Ни единой живой души.
Никого из соратников Чернокогтя и близко не было рядом с тем выступом. Вся его стая копошилась совершенно в другой стороне, на дальнем конце тропы. Камень откололся и упал сам по себе? Слишком уж сомнительное совпадение...
Смерть вожака не осталась незамеченной вражескими разбойниками. Бойцы в авангарде поспешно отступили на шаг и прекратили рубку, пытаясь осознать произошедшее. На их лицах застыло абсолютное потрясение.
Почуяв слабину, Чернокогть сгреб с земли свой оброненный меч и пружинисто вскочил на ноги. Взмахнув клинком, он издал самый глубокий и угрожающий рык, на который только была способна его глотка. Настало время брать на понт.
Агрессивный выпад зеленокожего окончательно подорвал боевой дух врагов. Ближайшие из них вздрогнули и инстинктивно попятились назад. Первобытный страх и неуверенность отпечатались на каждой грязной физиономии.
— Время пировать! — зловеще каркнул Чернокогть, пока двое его приспешников занимали позиции по обе стороны от своего лидера, вскидывая оружие.
— Давайте прикончим этих ублюдков, — зловещим тоном предложил один из них.
Люди Верика дрогнули. Они совершенно не понимали, как быть дальше. Один из бойцов в первых рядах нервно отступил еще на шаг. Казалось, они вот-вот сорвутся в бегство, что было весьма кстати, учитывая полное истощение Чернокогтя. Продолжать мясорубку становилось откровенно самоубийственно.
— Держать строй! Нас все еще больше, чем этих уродов! — рявкнул высокий мужчина, протискиваясь в первые ряды.
На этом новом выскочке красовалась кольчужная рубаха, а в руках он сжимал массивный двуручный боевой топор. Человек был совершенно лысым и выглядел особенно комично в тот самый миг, когда очередной булыжник рухнул прямо ему на темя. Раздался глухой стук, и громила безвольным кулем осел на землю, выронив секиру. Обе стороны конфликта дружно задрали головы, но наверху по-прежнему никого не было.
— Да гори оно все пропадом! — выругался один из людей Верика, разворачиваясь и проталкиваясь сквозь ряды собственных союзников.
Остальные уцелевшие немедленно последовали его примеру, и строй превратился в паническое месиво. Бандиты толкались и огрызались друг на друга, в ужасе сбегая вниз по уступам, лишь бы поскорее оказаться на твердой земле. Чернокогть со своими спутниками лишь молча провожали их взглядами.
— Ха, я победил! — громогласно похвастался хобгоблин, горделиво выпячивая грудь. Он всегда побеждал, пусть иногда и понятия не имел, как именно это вышло. Но в этом и заключалось его истинное великолепие.
— Что вообще сейчас было? — растерянно спросил кто-то из толпы.
— Кто-то успел залезть на вершину и сбросил тот булыжник? — предположил другой разбойник, вглядываясь в высоту.
— Нет, времени бы не хватило. Подъем с той стороны — сущее наказание, — крикнул Геральд по ту сторону провала на тропе.
— Странно все это. Может, боги наконец-то соизволили обратить на нас свой взор? — предположил стоящий рядом с Чернокогтем мужчина с жизнерадостностью, порожденной крайним переутомлением.
— Что ж, если там наверху кто-то есть, мы скоро с ним познакомимся, — рассудил Геральд.
— Поверить не могу, что мы выбрались из этой мясорубки живыми. Давайте убираться отсюда ко всем чертям, — предложил Эйлиас.
— Мы выжили, потому что я невероятно великий вожак. Только поглядите, скольких врагов мы уложили, и при этом даже никого не потеряли! Я лучший предводитель на свете, — торжествовал Чернокогть, скалясь на трупы людей Верика.
— Мы потеряли Маркуса. Его зарубили в самой свалке, вон там валяется его труп, — отозвался Геральд, указывая на мертвое тело.
— За исключением него, — тут же поправился хобгоблин. — И вообще, один человек — это даже не потеря.
Каждый вожак время от времени терял приспешников, даже самые выдающиеся умы не были застрахованы от такого. Такова уж природа этих самых приспешников, к тому же Маркус не представлял собой никакой ценности. Чернокогть даже не помнил его лица, ведь все люди казались ему на одно лицо.
Учитывая, что враг мог в любой момент вернуться с подкреплением, Чернокогть и остальные разбойники спешно перебрались на другую сторону тропы. Как и подметил Геральд, путь дальше был не из легких. Им приходилось карабкаться по валунам и крутым склонам, сдирая в кровь руки, чтобы достичь вершины.
Подъем вымотал всех до предела, но вскоре они добрались до плато без происшествий. На этот раз Чернокогть шел первым, просто на всякий случай. Пока он уселся на камень перевести дух, следовавший за ним человек помогал вскарабкаться остальным.
На вершине утеса лес брал свое. Опушку обрамляла густая стена кустарника, жадно ловящего пробивающиеся солнечные лучи, а дальше стеной возвышались бесконечные ряды вековых деревьев.
Далеко внизу кроны сплетались в бескрайнее зеленое море. Чернокогть без труда разглядел реку и мост, по которому они недавно переправлялись. С такой высоты обзор открывался на многие мили вокруг.
— Давайте сделаем привал, — предложил Геральд, когда на плато втянули последнего человека. Это оказался Эйлиас, который покорно продолжал тащить мешки Чернокогтя.
— Ага, отличная мысль. Именно это я и собирался приказать, потому что я восхитительный вожак, — отозвался Чернокогть, сладко зевая.
Изможденные битвой и изнурительным подъемом, люди повалились на землю. Тяжелые тюки и сумки полетели в траву, по рукам пошли фляги — бойцы жадно утоляли жажду. Большинство разбойников неотрывно смотрели с обрыва на раскинувшийся внизу завораживающий пейзаж.
— Хвала богам, мы прорвались. Я уж думал, пришел мой конец! — с явным облегчением выдохнул Эйлиас. — Как думаете, эти ублюдки увяжутся за нами?
— Да брось, этот утес легко оборонять, и он тянется на мили в обе стороны. Нужно быть полным кретином, чтобы пытаться обойти его через Море Зелени, — ответила одна из разбойниц.
— Верно, но что нам теперь делать? — вслух размышлял Геральд. — На тракт возвращаться нельзя, а припасы почти на исходе.
На несколько секунд повисла гнетущая тишина: банда переваривала эту далеко не самую радостную новость. Никто не находил подходящих слов. В конце концов, Геральд сам нарушил молчание.
— Придется найти тропу и двигаться на север. Будет тяжко, но Чернокогть наверняка сможет вести нас верным курсом и добывать достаточно еды, чтобы мы не протянули ноги, — рассудил он.
— Еще бы он не смог! Нам совершенно не о чем беспокоиться, — с абсолютной уверенностью заявила Хита. — Чернокогть — хобгоблин, к тому же его натаскивал сам Сэйтер. Он крутейший следопыт на всем белом свете!
— Это займет недели блужданий по Зелени! — возмутился Эйлиас. — Соваться в эту чащу без нормальной жратвы — верная, мучительная смерть. И боги знают, на какую тварь мы там напоремся!
— Выбора у нас особо нет. Впрочем, никто не мешает тебе предпочесть смерть быструю, — усмехнулся бородатый разбойник, многозначительно кивнув в сторону обрыва.
Эйлиас бросил опасливый взгляд на зияющую пустоту и острые скалы глубоко внизу, после чего поспешно отступил и обреченно плюхнулся на землю.
— Я так и думал, — презрительно фыркнул бородач.
— Может, стоит спросить, что об этом думает Чернокогть? — предложила Хита.
При этих словах все как по команде уставились на зеленокожего. Хобгоблин преспокойно валялся на траве, используя чей-то вещмешок вместо подушки, но, заметив всеобщее внимание, тут же встрепенулся.
— Мы найдем тропу и отправимся на север, — важно изрек он своим приспешникам, встречая их выжидающие взгляды.
По правде говоря, он слушал их болтовню вполуха и совершенно ничего не планировал, но затея Геральда показалась ему весьма толковой.
Больше никто не осмелился лезть к Чернокогтю с вопросами, так что, повалявшись еще пару минут, он поднялся, чтобы осмотреть ближайшие кусты. Пялиться на пропасть ему уже наскучило.
Не успел он сделать и пары шагов к опушке, как в зарослях раздался подозрительный шорох. Чернокогть замер, когда из листвы резко выскочило каменное копье, остановившись в жалком дюйме от его носа.
— Ой-ой, — громко констатировал хобгоблин, скосив глаза на неотесанный наконечник.
Его голос мгновенно привлек внимание приспешников. Разбойники обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как из подлеска на них хлынула целая орава диких гоблинов.
Воздух взорвался многоэтажным, отборным матом: бандиты вскакивали на ноги, судорожно хватаясь за оружие, но было слишком поздно. Мелкие твари навалились почти мгновенно. Зеленая орда смяла людей, и частокол каменных копий оттеснил безоружных разбойников прочь от их снаряжения, прижимая прямо к краю бездны.
Чернокогть сделал осторожный шаг назад от застывшего перед глазами острия, и в этот самый миг из кустов вынырнул рычащий дикий хобгоблин, сжимающий древко.
— А, теперь все сходится, — философски заметил Чернокогть, складывая в уме кусочки мозаики. Он все ломал голову, откуда взялись те падающие булыжники. Теперь тайна была раскрыта.
— Твою мать, мы покойники! — истерично заскулил Эйлиас, уворачиваясь от тычка гоблинского копья.
— Всем стоять смирно и не провоцировать их! — с несвойственной ему твердостью скомандовал Геральд, после чего повернулся к Чернокогтю.
Лопочущая зеленая саранча согнала людей в плотную кучу. Они оказались в глухом кольце, зажатые между копьями и зияющей пустотой за спиной. На грязных лицах застыли первобытный ужас и отчаяние.
Большинство мелких дикарей щеголяли в чем мать родила, и лишь на некоторых болтались грубые набедренные повязки. Почти каждый нацепил на себя первобытные браслеты и ожерелья, сплетенные из обрывков веревок, костей, бусин и перьев.
На скалящемся хобгоблине, который возглавлял племя, тоже красовалась повязка из невыделанной звериной шкуры. Чернокогтю он мгновенно напомнил того здоровяка, с которым ему довелось сойтись в смертельной схватке. У дикаря тоже была сбившаяся косматая седая шевелюра и два черных рога. Правда, рога оказались куда скромнее и не ветвились, словно оленьи панты. Да и сам он выглядел куда моложе, а его шкуру не уродовала паутина шрамов.
— Они враждебны? Что они говорят? — лихорадочно зашептал Геральд. В его голосе сквозил неприкрытый ужас.
— Откуда мне знать? Для меня это просто тупое хрюканье, — раздраженно огрызнулся Чернокогть. — Я вообще-то не местный.
Оптимизма это никому не прибавило.
— Не думаю, что они хотят нас убить, — заметила Хита.
— Это долбаный хобгоблин и целая прорва чертовых гоблинов! Естественно, они хотят пустить нас в расход, мать твою, — яростно парировал другой бандит. — Я слышал подобные байки, и заканчиваются они тем, что нас варят в котле.
— Чернокогть тоже хобгоблин, и он нам не враг, — возразила Хита, с живым интересом разглядывая дикаря, который то и дело тыкал в нее копьем.
— Точно, Чернокогть! Ты ведь наш вожак, сделай уже что-нибудь, — горячо взмолился Геральд.
В ответ Чернокогть горделиво приосанился. Человек был абсолютно прав: он — лидер, а значит, обязан действовать. Настало время взять ситуацию в свои руки и встретить опасность лицом к лицу.
Лицо Чернокогтя окаменело, когда он вперил тяжелый взгляд в стоящего напротив сородича. Не испугавшись, дикарь ответил таким же свирепым взором и угрожающе зарычал. Чернокогть не проронил ни звука. Вместо этого он на глазах у всех медленно протянул руку и отвел направленное ему в лицо копье в сторону.
Дикий хобгоблин продолжал испепелять наглеца полным ненависти взглядом. Они сцепились глазами, оценивающе и настороженно изучая друг друга. Внезапно Чернокогть угрожающе зашипел и сделал резкий шаг вперед. На долю секунды чужак растерялся от столь дерзкого маневра.
Уловив момент, Чернокогть перешел в наступление. Издав бесстрашный рык, он взмахнул кулаком и с размаху съездил противнику прямо по башке. Раздался глухой стук; дикарь жалобно заскулил и покорно рухнул на колени, признавая поражение. Вся гоблинская орава замерла, будто по волшебству.
— Вот так. Теперь я здесь главный вожак гоблинов! — самодовольно провозгласил Чернокогть, возвышаясь над поверженным врагом.
Несколько долгих секунд царила абсолютная тишина. Люди таращились на двух хобгоблинов с самой сложной гаммой эмоций, где первозданный шок тесно переплетался с полным непониманием происходящего.
— И это все? — недоверчиво выдавила Хита. — Вы что, даже не будете драться?
Чернокогть обернулся и одарил рыжеволосую девчонку невероятно снисходительным взглядом.
— А с чего бы нам драться? Я его знаю, — пояснил он.
— Что, но как? — выдавил Геральд; у него начал нервно дергаться глаз.
— Да вот так. Я уже сталкивался с этим племенем и вбил в их пустые головы немного ума. Правда, тогда этот тип был еще обычным гоблином, — ответил Чернокогть, с подозрением косясь на съежившегося у его ног верзилу. Он безошибочно узнал его запах. Точно так же разило от того седовласого гоблина, который какоето время прислуживал Чернокогтю в роли главного подручного.
И что ему теперь прикажете делать с приспешником-хобгоблином? До этого он встречал лишь одного сородича, и та стычка немедленно переросла в кровавый поединок насмерть. Чернокогть всерьез подозревал, что все хобгоблины — те еще засранцы.
Впрочем, этот не мог быть хуже Хитрой, а пользы от него наверняка окажется в разы больше. Придется просто не спускать с него глаз.
— Так мы не умрем? — с отчаянной, робкой надеждой пискнул Эйлиас.
— Только если сам не напросишься, — пренебрежительно отмахнулся Чернокогть.
Лицо Эйлиаса, до этого белее полотна, начало медленно приобретать здоровый оттенок. Зеленокожий вожак проигнорировал человека и принялся лениво чесать макушку там, где растущие рога вызывали зуд. Он пока не имел ни малейшего понятия, что делать дальше.
— Э-э, не мог бы ты как-то утихомирить остальных? — вежливо встрял Геральд.
— А, ну да, — кивнул Чернокогть, отворачиваясь от распростертого на земле дикаря.
Чернокогтю хватило пары взмахов руками и парочки сердитых окриков, чтобы разогнать гоблинов, державших людей в заложниках. Бессмысленно лопоча, мелкие твари брызнули во все стороны, а затем вновь сбились в кучу, но уже поближе к своему бывшему вожаку. Нацепив на морды любопытные мины, они с неподдельным интересом наблюдали за тем, как их новый предводитель общается с людьми.
Избавившись от неминуемой угрозы быть насаженными на копья, остатки банды Герады спешно вооружились и подобрали брошенное снаряжение. Сбившись в плотный оборонительный круг, разбойники принялись тихо переговариваться.
— Так... эм-м, и чего хотят эти гоблины? — спросил Геральд, повернувшись к зеленокожему.
Чернокогтю потребовалось несколько секунд, чтобы переварить этот нелепый вопрос, и он удивленно заморгал. Казалось, Геральд изо всех сил старается звучать как можно более тупо и бессмысленно.
— Они хотят того, чего я прикажу им хотеть. Теперь я их вожак, — снисходительно растолковал монстр.
— Хм-м, но зачем они на нас напали? — не унимался человек.
— Они гоблины, а это их территория, — пояснил Чернокогть, стремительно теряя остатки терпения.
После столь исчерпывающего ответа Геральд не стал выглядеть менее озадаченным или напуганным. Он открыл рот, намереваясь задать очередной дурацкий вопрос, но Чернокогть попросту проигнорировал его и зашагал обратно к дикому сородичу. Тратить время на бессмысленную болтовню не было никакого желания.
Пока Чернокогть распинался перед людьми, дикарь успел подняться с колен, однако стоило победителю взглянуть в его сторону, как он тут же покорно опустил глаза в землю. Вступать в новую драку он явно не горел желанием.
При приближении нового хозяина дикий хобгоблин неразборчиво заворчал. Чернокогть понятия не имел, что означает эта тарабарщина, но какая, к черту, разница — главное, что теперь он тут всем заправляет.
— Я буду звать тебя Гоб. Отличное имя, — удовлетворенно изрек Чернокогть, неопределенно махнув рукой в сторону чащи, и неспешно двинулся вперед.
Стоило ему ступить под сень деревьев, как мелкие уродцы поспешно выстроились гуськом и засеменили следом.
— Эй, ты куда? — удивленно окликнул его Геральд.
— В гоблинское логово, — бросил Чернокогть через плечо.
— Чего! Ты что, просто бросишь нас тут? — возмутилась Хита.
Хобгоблин раздраженно вздохнул и обернулся, чтобы смерить людей тяжелым взглядом. Почему до них вечно все так туго доходит?
— Нет, вы должны идти за мной! Я ваш вожак, — напомнил он. Как можно не понимать столь очевидных вещей?
— Я никуда не пойду с этой оравой дикарей! — в панике воскликнул один из разбойников.
— Это полное безумие, — истерично поддакнул Эйлиас. — Нам нужно уходить. Прямо сейчас!
По рядам людей прокатился согласный ропот. Бандиты продолжали коситься на зеленокожую братию с плохо скрываемой враждебностью и первобытным страхом.
— У них есть еда и безопасное место для привала, — резонно подметил Чернокогть.
Ответом ему была тишина: люди напряженно взвешивали услышанное. Хобгоблин не стал дожидаться их решения и просто зашагал дальше, продираясь сквозь колючий кустарник в самую чащу. Седовласый верзила безропотно последовал за ним, а следом потянулось и все остальное племя.
Спустя несколько минут Чернокогть бросил взгляд через плечо. Человеческие приспешники все же решили тащиться следом, хотя и благоразумно держали весьма приличную дистанцию от гоблинской стаи.
— Более идиотской затеи я в жизни не слышала, — громко заявила одна из разбойниц. — Даже конченые кретины из тех самых страшных баек у костра не были настолько тупы, чтобы уйти за двумя хобгоблинами и целым племенем тварей вглубь Зелени. Мы точно подохнем, причем в жутких муках.
— Ну так оставайся здесь, трусиха. А я иду за Чернокогтем, — уверенно отрезала Хита.
— Если они хотя бы откормят нас перед тем, как сожрать, я умру счастливым, — вставил бородатый бандит.
— Я уверен, Чернокогть нас не предаст. Он всегда был верным и надежным товарищем, — попытался успокоить остальных Геральд. — Не сомневаюсь, у него есть план.
Хобгоблину потребовалось еще несколько минут, чтобы окончательно осознать, что он понятия не имеет, куда прет, поэтому он повелительным жестом приказал дикарю выйти вперед и показывать дорогу. К тому же, так Гоб всегда оставался на виду; одно лишь присутствие сородича заставляло Чернокогтя нервничать. Ни одно существо, обладающее хотя бы зачатками разума, никогда не станет доверять хобгоблину.