Полный неподдельного ужаса крик эхом прокатился по темному коридору за спиной Чернокогтя, разносясь вглубь здания. Раздраженный хобгоблин, до этого бесшумно кравшийся к двери своей цели, замер на мгновение и разочарованно зашипел. Кто-то из его приспешников облажался. Теперь враг поднят по тревоге, и штурм придется ускорить. Благо, они находились в Даггерпойнте, а на улице все еще стояла глухая ночь. Никто снаружи не придет выяснять, в чем дело. Лезть в чужие проблемы в этих краях считалось отвратительной стратегией выживания.
— Выдвигаемся, прямо сейчас. Убить всех, свидетелей не оставлять, — скомандовал Чернокогть полудюжине хобгоблинов за своей спиной, после чего выхватил меч и рванул вперед.
Топот бегущих ног по деревянным половицам разорвал тишину: нечеловеческие убийцы отбросили всякую скрытность и сорвались в стремительный спринт к двери в конце коридора. Чернокогть добрался до нее первым и с натужным кряхтением выбил преграду ногой. Дверь распахнулась с оглушительным хрустом и глухим ударом, после чего вожак ворвался внутрь. Помещение по ту сторону тонуло во мраке, но тусклого лунного света, проникавшего сквозь единственное крошечное оконце, вполне хватило, чтобы зеленокожие смогли различить очертания обстановки. Вдоль обеих стен тянулись ряды коек, и большинство из них не пустовало.
— Какого дьявола! — завопил кто-то, судорожно выбираясь из постели и пытаясь осознать происходящее. Остальные обитатели комнаты реагировали примерно так же, но вокруг царила тьма, а ведь еще секунду назад они мирно спали, так что двигались люди медленно и совершенно неорганизованно.
Не сбавляя темпа, Чернокогть бросился вперед и зарубил ближайшего человека, пока тот вслепую шарил руками в воздухе. Следом за ним в комнату хлынул поток его клыкастых приспешников. Клинки рассекали тени, вонзаясь в податливую плоть. Воздух наполнился новыми криками и проклятиями: сбитые с толку, дезориентированные люди начали впадать в панику. Помещение стремительно пропитывалось запахом крови, а сквозь вопли жертв то и дело прорывалось восторженное хихиканье — хобгоблины искренне упивались своей кровавой работой. Хищники наконец-то оказались в родной стихии.
— О боги... Что происходит? — взмолился кто-то в темноте.
Внезапно вспыхнул свет: одному из мужчин в дальнем конце комнаты удалось зажечь лампу. Неожиданное освещение залило помещение, тускло блеснув на занесенных для удара клинках и явив жертвам истинный облик нападавших.
— Дерьмо, — тихо выругался человек с лампой в руке, когда все на краткий миг замерли, впервые оглядывая поле боя. Он только что вывалился из кровати, а потому стоял совершенно голый, и было прекрасно видно, как его трясет от первобытного ужаса перед открывшейся картиной.
— Продолжаем бой! Они наши! — рявкнул Чернокогть, пронзая клинком человека, попытавшегося проскочить мимо. Вожак вовсе не собирался позволять своим подчиненным расслабляться только из-за того, что расклад сил слегка изменился.
Здоровенный лысый мужик, на котором не было ничего, кроме просторной рубахи, невесть откуда выхватил меч. Чернокогть шагнул к нему, намереваясь связать боем прежде, чем тот успеет напасть на кого-то из хобгоблинов. Мужчина замешкался, а затем нанес отчаянный, размашистый удар в голову зеленокожего. Чернокогть играючи поднырнул под лезвие и вспорол противнику брюхо точным горизонтальным взмахом. Из легких умирающего вырвался недоверчивый хрип, он рухнул на колени, а из разорванного живота тут же вывалились внутренности. На полу образовалась изрядная лужа крови и кишок.
Пока Чернокогть двигался дальше, намереваясь прикончить следующую жертву, его свита вовсю сцепилась с остальными людьми. Некоторые из них успели выронить или потерять оружие, а потому отбивались голыми руками, пуская в ход кулаки и зубы. Один нерасторопный хобгоблин получил мощный удар в морду от крупного пузатого мужика и осел бесформенной кучей. Впрочем, Чернокогть неотвратимо продвигался вглубь комнаты, и его проворный клинок безжалостно сметал любое возникающее сопротивление. Охваченные паникой люди отчаянно сражались за свои жизни, но их слишком быстро смяли. Столкнувшись с чудовищами, о которых большинство из них лишь слышали страшные байки, они не молили о пощаде перед смертью, а Чернокогть и не думал ее даровать. Вскоре пол был сплошь залит кровью, а все бывшие обитатели комнаты расстались с жизнью.
— Теперь в следующую комнату, — прорычал Чернокогть, разворачиваясь обратно к двери. Времени на передышку не было.
Предводитель хобгоблинов выбежал обратно в коридор, устремившись к своей следующей цели. Налет на штаб-квартиру Седрика шел как по маслу. Благодаря сведениям Луферы, Чернокогть досконально знал планировку здания. Устранив часовых в ходе скоординированной атаки, он разбил своих последователей на отряды и отправил захватывать три разные точки. Прямо сейчас его приспешники рыскали по коридорам, вырезая всех встречных людей. Зеленокожие находились в меньшинстве — в одном только этом особняке у Седрика насчитывалось больше полусотни головорезов, — но на стороне хобгоблинов был эффект неожиданности и сокрушительный натиск. Добрая часть врагов погибла прямо в постелях или прежде, чем успела понять, что вообще творится в окружающей их тьме. Чернокогть плотоядно оскалился, ощутив пульсирующий в венах садистский восторг. Ночное зрение хобгоблинов — поистине смертоносное преимущество, если им грамотно распоряжается великий вожак, а он был даже лучше, чем просто великий.
Во мраке перед Чернокогтем вырисовалась очередная дверь. Он с силой пнул ее ногой, но замок оказался не заперт, так что гоблин едва не потерял равновесие, когда створка со звонким стуком впечаталась во внутреннюю стену. Выругавшись, он по инерции ввалился внутрь, но быстро восстановил баланс и окинул помещение цепким взглядом. Здесь уже горела лампа. Находившиеся внутри люди успели воспользоваться поднявшейся суматохой и немного подготовиться, но их было всего трое. Чернокогть ничуть не удивился. Это были покои самого Седрика, а предводители обычно ни с кем не делят свою спальню.
— Что ты, проклятье, вообще такое? — выплюнул мужчина в центре комнаты, с ног до головы оглядывая Чернокогтя. Он в точности подходил под описание Седрика: высокий человек с короткими черными волосами. Двое других обитателей спальни — мужчина и женщина, судя по виду, обычные слуги — торопливо помогали ему нацепить нагрудник из вываренной кожи поверх простой рубахи и штанов, которые он, очевидно, только что натянул.
— Твоя смерть, — ответил Чернокогть, издав безрадостный смешок и обнажив зубы в улыбке, не коснувшейся его холодных глаз.
Седрик лишь глухо хмыкнул, протянув руку и схватив меч, лежавший на кровати. Его прислуга наконец закончила с завязками нагрудника. Женщина со страхом на лице попятилась назад, в то время как мужчина-слуга выхватил длинный кинжал.
— Нет, ты тот самый хобгоблин. Тот, кого называют Безликим Убийцей. Я слышал, что ты опасен, но ты ни за что не провернул бы такое в одиночку, — процедил Седрик, поднимая клинок и вставая в оборонительную стойку. Именно в этот момент несколько приспешников Чернокогтя подоспели на помощь, юркнув в комнату за спиной своего босса.
Их появление застало Седрика врасплох, и его лицо исказила гримаса. — Полагаю, это отвечает на мой вопрос.
— Еще как, — рассмеялся Чернокогть, делая выпад вперед.
Противник без труда уклонился от удара, просто отшатнувшись назад, но Чернокогть тут же превратил одиночный замах в шквал яростных атак. Седрик отбил первый выпад и увернулся от остальных, после чего обрушил двуручный рубящий удар прямо в грудь гоблину. Человеческий меч был куда длиннее и тяжелее, так что Чернокогть предпочел уклониться, а не блокировать сталь. Тем временем слуга с ножом попытался зайти с фланга, метя в открытый бок вожака, но двое хобгоблинов оперативно перехватили его, вынудив отступить. Еще один зеленокожий стал обходить с другой стороны, приближаясь к женщине-служанке. Однако стоило ему подойти чуть ближе, как она выхватила собственный длинный нож, и хобгоблин в нерешительности замер.
Раздался металлический лязг: Седрик принял на блок рубящий удар Чернокогтя, направленный сверху вниз. Хобгоблин проворно отскочил назад, выискивая брешь в защите. Он изобразил ложный укол и, когда Седрик попытался его парировать, молниеносно перевел движение в восходящий рипост. Оружие Чернокогтя лязгнуло о нагрудник противника, а затем скользнуло вверх и в сторону, не причинив ни малейшего вреда.
Седрик сделал шаг назад и прожег гоблина тяжелым взглядом. — Ради чего ты приперся сюда, тварь?
— Чтобы передать послание твоему хозяину, всем его дружкам и всем его врагам, — огрызнулся Чернокогть. Эта схватка начала его утомлять. Возможно, пора было приказать свите вмешаться. У него не осталось Эликсира, который можно было бы сжечь для рывка, и он совершенно не желал рисковать.
— Воевать с Волком — затея для дураков.
Чернокогть издал мрачный смешок. — И это говорит человек, чей труп совсем скоро станет предупреждением для остальных.
— Вряд ли, — прорычал Седрик, срываясь с места и обрушивая на врага град ударов.
До сих пор обоим слугам удавалось удерживать нападавших хобгоблинов на расстоянии, но как только мужчина попытался рубануть по руке одного зеленокожего, другой тут же прыгнул вперед и вонзил клинок ему в кишки. Человек судорожно выдохнул и осел на пол с торчащим из живота мечом. Женщина ахнула, но защитной стойки не опустила. Этот маневр открыл фланг Седрика для приспешников Чернокогтя. Лейтенант прекратил натиск и поспешно перешел в глухую оборону.
— Тебе не перебить всех людей Верика. У него везде союзники и друзья. Север принадлежит ему, — выплюнул лейтенант бандитов, не сводя глаз с Чернокогтя.
— В Море Зелени у него нет друзей. А поблизости нет никого, кто мог бы спасти твою шкуру. Север принадлежит тому, кто способен его удержать, — парировал Чернокогть, делая шаг вперед. Его приспешники кровожадно оскалились и начали смыкать кольцо, давя на фланг Седрика.
Тем временем по другую сторону женщина отчаянно размахивала своим ножом. Ей удавалось сдерживать наседающего хобгоблина, но долго так продолжаться не могло. Ее противник действовал наверняка: постоянно делал ложные выпады своим более длинным клинком, планомерно изматывая жертву. Внезапно она оступилась, и зеленокожий мгновенно отреагировал. Его клинок со свистом опустился, глубоко полоснув ее по руке. Служанка вскрикнула и повалилась навзничь, выронив оружие и инстинктивно схватившись за кровоточащую рану. В следующее мгновение хобгоблин нанес сокрушительный удар ногой ей в голову: раздался тошнотворный хруст, и она завалилась набок. Потеряв сознание, женщина замерла без движения, пока кровь из рассеченной руки продолжала растекаться по полу. Чернокогть лишь ухмыльнулся, вновь сосредоточив все внимание на Седрике. Для него противник женского пола ничем не отличался от мужчины, и он не собирался проявлять ни капли милосердия к тем, кто работал на Верика, пусть даже косвенно. Да и вообще, милосердие — это чисто человеческая блажь.
Теперь Седрик выглядел по-настоящему мрачно, и на то были веские причины. Хобгоблины зажали его с трех сторон.
— Зачем ты это делаешь? — бросил он Чернокогтю. — Верик объединит эти земли и построит нечто большее. Он величайший человек из всех, кого я знал, и уверен, он нашел бы применение твоим талантам или, по крайней мере, щедро заплатил бы за них.
— Мне плевать. Волк напал на мое племя и убил моего хозяина. Он забрал то, что принадлежало мне, мои самые драгоценные сокровища. И раз я не могу вернуть их, я отниму у него то же самое, — прошипел Чернокогть, делая знак своим приспешникам. Пора было заканчивать. Едва предводитель бросился в лобовую атаку, остальные хобгоблины ринулись на Седрика со всех сторон.
— Ты проиграешь, жалкая тварь, — прорычал человек, сверля Чернокогтя полным ненависти взглядом.
— Ты уже проиграл, — прошипел в ответ гоблин, обрубая Седрику выставленную вперед ногу.
Мужчине не оставалось ничего иного, кроме как блокировать выпад, а затем попытаться уклониться от клинков остальных хобгоблинов, которые тут же воспользовались моментом и атаковали одновременно. Это ему не удалось. С довольным шипением свита Чернокогтя принялась колоть и рубить врага. Часть ударов бессильно скрежетнула по кожаному нагруднику, но другие глубоко вонзились в плоть, разрывая внутренние органы. Седрик содрогнулся, выплюнул полный рот крови и, зашатавшись, рухнул на спину. Мгновение спустя Чернокогть подошел вплотную и с силой пнул его в ребра. Человек не пошевелился и, казалось, перестал дышать, поэтому гоблин безразлично отвернулся.
— Я победил, — возвестил Чернокогть в пустоту, направляясь к кровати, чтобы вытереть кровь с клинка о простыню. Заметив, что все враги перебиты, некоторые из его свиты тут же последовали примеру вожака. Он хорошенько вбил им в головы, как важно держать оружие в чистоте.
— Снимите с него нагрудник и тащите за мной. Теперь он мой, — приказал Чернокогть одному из приспешников, возвращаясь в коридор.
Похоже, операция прошла безупречно. Их главная цель, Седрик, был мертв, и, судя по звукам, никто в здании больше не оказывал сопротивления. Чернокогть подошел к окну и уставился наружу. Перед ним раскинулись залитые лунным светом крыши Даггерпойнта, которые в темноте выглядели куда менее обшарпанными. Разглядывая этот пейзаж, хобгоблин почувствовал, как сердцебиение замедляется, а жгучая ярость постепенно сходит на нет. Он позволил себе краткий миг раздумий.
Это был болезненный удар по Верику. Смерть лейтенанта ослабит его хватку в городе и выставит предводителя слабым. А слабый вожак столкнется с куда большим числом претендентов на власть и будет иметь куда меньше пространства для маневра, чем тот, кто кажется непобедимым. К тому же Чернокогть мог использовать последствия этой бойни, чтобы манипулировать другими и загребать жар чужими руками. Да, все шло просто идеально, вот только легче на душе почему-то не становилось. Внутри по-прежнему зияла зияющая пустота. Верик все еще дышал. А Сэйтер все еще был мертв.
Чернокогть глухо зарычал и зашагал прочь, чтобы навести порядок среди подчиненных. Размышлять об этом не было никакого смысла, да и сама миссия еще не закончилась. Он вовсе не бросал слов на ветер, когда говорил Седрику о послании. Те руины и первобытный ужас, в которые он собирался превратить этот особняк, и станут личным посланием Чернокогтя для Верика. Все его приспешники уже получили приказы и, несомненно, вовсю их выполняли, но вожак хотел лично убедиться, что они не отвлекаются от дела.
Пока Чернокогть расхаживал по зданию, контролируя процесс, хобгоблины перетаскивали трупы, крушили мебель и сгребали в кучу всё блестящее и достаточно легкое, чтобы можно было унести с собой. Зеленокожие выполняли свою работу с нескрываемым садистским упоением, соревнуясь друг с другом в жестокости. В одной комнате они вздернули к потолку пять изуродованных тел, а в другой разрубили мертвецов на куски и щедро раскидали ошметки по всем углам. Когда пришло время уходить, Чернокогть вернулся в спальню Седрика и отсек мертвецу голову. Схватив трофей за волосы, он вынес его к парадному входу и на глазах у всей своей стаи насадил на деревянный кол, который один из гоблинов заранее вколотил в землю. Никто из тех, кто утром приблизится к особняку, не сможет проигнорировать окровавленную отрубленную голову, и любой, кто узнает о бойне внутри, мигом поймет: это была не просто бандитская разборка. Слухи разлетятся по округе, неся с собой леденящий страх и неуверенность, и в конце концов достигнут ушей самого Верика.
— Победа за нами. И это лишь начало, — обратился Чернокогть к собравшейся свите. — Я поведу вас к самой сочной и богатой добыче, о которой вы только могли мечтать. Мы выследим всех врагов и расширим охотничьи угодья нашего племени!
Толпа хобгоблинов разразилась кровожадным ревом, а Чернокогть довольно оскалился. Он прекрасно знал, как вдохновлять сородичей и поддерживать их верность. Нужно лишь продолжать побеждать, а эта бойня обернулась поистине великим триумфом. Ни один хобгоблин не погиб. Парочка получила царапины, но не более того. Люди оказались застигнуты врасплох и не смогли оказать достойного сопротивления, пока приспешники Чернокогтя резали их в спасительной темноте.
Поскольку дело было сделано, а после учиненного шума они и так слишком долго торчали на одном месте, Чернокогть повел свой отряд по городским улицам, которые уже начинало заволакивать серой предрассветной дымкой. На горизонте занимался рассвет. Вместо того чтобы возвращаться в конспиративную квартиру, они устремились к городским стенам. Добравшись до преграды, гоблины ловко перемахнули через нее и растворились за пределами города. Всегда оставался риск, что за ними могли увязаться соглядатаи, а Чернокогть совершенно не горел желанием приводить хвост прямо к их укрытию. К тому же ему нужно было проверить, как идут дела в лесном лагере. Он оставил Геру за главную, поручив ей присматривать за пленным Аволусом.
Птицы уже вовсю распевали утренние трели, когда победоносный отряд хобгоблинов скользнул под сень леса. Улицы были абсолютно пусты, и по пути из города им не встретилось ни единой проблемы. Чернокогть отыскал знакомую звериную тропу, и они двинулись сквозь заросли к холму, где был разбит лагерь. Дорога от стен заняла не больше получаса. Единственный путь на вершину со стороны Даггерпойнта легко просматривался: чтобы подняться, нужно было перейти ручей по поваленному бревну на дне глубокого оврага, а затем пробраться по узкой тропке вдоль отвесной скалы. Естественно, их заметили задолго до того, как они подошли вплотную. Чернокогть расставил дозорных на случай, если гильдия магов попытается выследить Аволуса. Часовые безмолвно поприветствовали вожака, но остались на своих постах, пока отряд проходил мимо.
Вскоре Чернокогть взобрался на вершину холма и окинул взглядом лагерь. Стоянка представляла собой простенькую россыпь палаток, раскинутых меж крупных валунов, а повсюду валялись мешки и груды награбленного добра. Как он и ожидал, у костра сидели Гера и Аволус, но они были не одни. Рядом с хобгоблиншей маячило что-то рыжее и до жути раздражающее. Это была Хита… Что?! Он же оставил ее в Даггерпойнте! Как, во имя всех демонов, она умудрилась найти это место?
— А, вот и ты, Чернокогть! Я уж начала думать, что ты вообще не объявишься! — жизнерадостно заявила рыжеволосая девчонка, поднимаясь ему навстречу.
— Как ты сюда добралась? — в отчаянии выплюнул Чернокогть.
— О, за мной пришла Гера. Ей нужно было кое-что со мной обсудить.
Чего-чего? Чернокогть не до конца понимал почему, но такой поворот событий ему категорически не нравился. От всего этого за версту несло заговором против его персоны.
— Я видела, что вы захватили еще одного мага. Понятия не имею, зачем они тебе сдались в таком количестве, но уверена, что у тебя есть какой-то план.
— Конечно есть, и это великолепный план. Этот колдун знает, как варить мой Эликсир. Ради него я и пришел в город. Мне нужен Эликсир, чтобы убивать врагов было проще.
— Ну, по крайней мере, этот не сидит связанным и голым, в отличие от предыдущей. Это потому, что он мужчина?
— Простите, что? — встревоженно переспросил Аволус, бросив нервный взгляд на своего похитителя.
Чернокогть зашипел и в раздражении топнул ногой, пронзая Хиту тяжелым взглядом. — Это был не я. Это Бес постарался, и в этом был смысл. Кто знает, какие опасные магические штуковины эта самка прятала в своих тряпках.
И почему Хита продолжала припоминать ему этот случай? Во время битвы у Убежища Чернокогть вырубил мага налетчиков. Пока вожак отдыхал после славной победы, Бес вместе с другими хобгоблинами взял ее в плен, а затем предпринял самые элементарные и полностью оправданные меры предосторожности, о которых рыжая девчонка теперь не затыкалась ни на секунду.
— Ну да, конечно. Звучит вполне правдоподобно, — хмыкнула рыжая, кривя губы в ухмылке.
Чернокогть зашипел с новой силой. Ну почему людям вечно нужно усложнять такую простую и естественную вещь, как раздевание и связывание пленных? Они умудрялись приплести секс даже к совершенно невинным вещам. Это было омерзительно. Для всего есть свое время и место.