Мозгу Чернокогтя потребовалось несколько секунд, чтобы снова начать соображать. Все это время он не отрывал взгляда от стоявшей перед ним самки хобгоблина. Она вытянулась в шеренгу вместе с тремя остальными новобранцами.
— А, ну понятно, — пробормотал себе под нос Чернокогть, чтобы хоть как-то заполнить неловкую паузу. Он собирался разыграть из себя сурового вожака перед новичками, но этот сюрприз полностью выбил его из колеи.
И с чего он вообще так удивился? Не то чтобы Чернокогть никогда раньше не задумывался о существовании хобгоблинов-самок. Очень даже задумывался. Просто он как-то привык, что все новые мутанты оказывались самцами. Почему первая из них появилась именно сейчас? Ведь гоблинов женского пола в племени было ничуть не меньше, чем мужского.
— Значит, ты самка, — констатировал он.
— Так и есть, — отозвалась она. Глаза новоявленной хобгоблинши сияли от восторга, пока она в упор пялилась на Чернокогтя. Ее напор даже слегка пугал.
— Хорошо... — задумчиво протянул вожак. Он прекрасно понимал, что звучит как полный идиот, но ничего не мог с собой поделать. — И почему же ты стала хобгоблином?
— Не знаю. Я просто ходила за тобой по пятам, постоянно наблюдала, а потом стала такой же, как ты, — ответила зеленокожая.
— Хм, что-то я тебя не припоминаю... — неуверенно произнес Чернокогть.
— Такому великому вожаку, как ты, и не положено. Я была мелкой и никчемной. Держалась в тени. Избегала других гоблинов, чтобы они меня не отвлекали.
— А, ну это логично, — выдавил из себя Чернокогть, натянув фальшивую улыбку. Ни черта это было не логично. От этой самки исходила какая-то крайне подозрительная аура.
Предводитель хобгоблинов откашлялся и сделал шаг назад, чтобы охватить взглядом всех новобранцев. Не стоило зацикливаться на ком-то одном.
— Сейчас я раздам вам всем имена, — объявил он.
— У нас уже есть имена, — заметил один из долговязых мутантов, переглянувшись с товарищем.
— Да ну? Гоблины обычно не придумывают себе клички, — ответил Чернокогть. Такое заявление его изрядно удивило.
Как правило, Чернокогть раздавал имена своим приспешникам только потому, что больше этого делать было некому. Если они сами захотели как-то себя назвать — вожак не возражал. Выдумывать хорошие клички, которыми все будут пользоваться до конца дней, все равно было той еще морокой. Жаль, что нельзя было назвать их всех Гобами. Отличное ведь имя для хобгоблина.
— Не, это мы друг другу имена дали, — пояснил второй тощий мутант. — Я называю его Руки-Веточки.
— А я зову его Костяная Морда, — с улыбкой добавил первый.
Они это серьезно? Чернокогть хмуро уставился на парочку. С какой стати им оскорблять самих себя? И пусть это лучше не будет какой-то идиотской шуткой над вожаком, иначе им несдобровать.
Его красноречивый взгляд не остался незамеченным. Костяная Морда поспешил объясниться: — Мы просто часто деремся и обзываем друг друга.
— Все равно эти клички слишком долго выговаривать. Отныне вы Кости и Веточка, — отрезал Чернокогть, после чего повернулся к третьему новобранцу.
— А у тебя имя есть? — спросил он толстяка.
— Не-а.
— Значит, теперь ты Пухляш, потому что раскабанел почти как человек, — припечатал Чернокогть.
— Ладно, — пожал плечами пухлый хобгоблин. Ему, судя по всему, было абсолютно плевать.
— А как же я? Ты ведь дашь мне имя? Это станет нашей нерушимой связью, навеки, — подала голос самка.
— Эм, может, сама себя как-нибудь назовешь? — предложил Чернокогть. Он понятия не имел, какое имя ей дать. В голову упорно лезло слово «Сиськи», но вряд ли это был подходящий вариант.
— Ты должен назвать меня сам, — настойчиво заявила она.
Поскольку выбора у него, по всей видимости, не оставалось, Чернокогть принялся лихорадочно перебирать в уме варианты, не включающие в себя женские прелести.
— Думаю, я придумаю тебе имя позже. Это сложно, — сказал он. В голову не приходило абсолютно ничего путного. А то, как странно она на него таращилась, совершенно не способствовало мыслительному процессу.
— Потому что это так важно для тебя?
— Ну да.
От этих слов она оскалилась в такой хищной улыбке, что Чернокогтю вновь стало не по себе. Он отвел взгляд и обратился сразу ко всей группе. Вожак приказал им хранить верность и объяснил, что отныне лично займется их обучением владению мечом.
— ...а если посмеете ослушаться, я наделаю из ваших черепов кубков, — подытожил Чернокогть свою мотивирующую речь. Вышло весьма недурно, одна из лучших его тирад. — Вопросы есть?
Остальные новобранцы благоразумно промолчали, чего нельзя было сказать о самке.
— Спариваться будем? — поинтересовалась она.
— Эм... прямо сейчас? — неуверенно переспросил Чернокогть. Ее внезапный порыв застал вожака врасплох.
— Ага.
— Я занят. Может, попозже, — отмахнулся Чернокогть.
Интуиция подсказывала, что пока не стоит ни на что подписываться. Это могло плохо кончиться. Сперва нужно было все хорошенько обдумать. Ее странное поведение вызывало у зеленокожего нешуточные подозрения. Вполне возможно, она просто планировала подобраться к нему поближе, чтобы перерезать глотку и занять место вожака. К тому же, она чем-то напоминала Чернокогтю Хиту, а одно это напрочь отбивало всякое желание.
Окончив свою приветственную речь, предводитель хобгоблинов поспешил ретироваться. Ему позарез требовался совет, поэтому он отправился на поиски Гоба. Тот был единственным мутантом, которому Чернокогть мог доверять, к тому же их прошлое кардинально отличалось. Может, лейтенанту удастся поделиться какой-нибудь мудростью.
— Что думаешь о новеньких? — спросил Чернокогть, отыскав Гоба возле его длинного дома.
— Они будут служить тебе или сдохнут, — на полном серьезе ответил приспешник.
— Ну это само собой, но один из них явно выделяется, тебе так не кажется?
— И то верно, странно, что он до сих пор такой жирный. Если будет много жрать, его еще сильнее разнесет? — задумчиво протянул Гоб.
— Да нет же, я про самку! — прошипел Чернокогть. — С какой стати она единственная баба, которая мутировала?
— Понятия не имею. Я об этом особо не размышлял, ты ведь не приказывал.
— Ладно, а что ты скажешь о ней именно как о самке? — уточнил Чернокогть. Видимо, это был как раз тот случай, когда с Гобом приходилось изъясняться предельно конкретно.
— Эм-м, она выглядит тощеватой, потому что только-только переродилась, но со временем наверняка обрастет мясом и станет весьма привлекательной, — неуверенно ответил лейтенант.
— У тебя есть хоть какой-нибудь совет, что с ней делать?
— Ну, она же хобгоблин, так что постарайся, чтобы она тебя не прикончила?
Было совершенно очевидно, что Гоб ни черта не смыслит в самках хобгоблинов и в упор не понимает, к чему клонит вожак. А ведь Чернокогть надеялся, что тот сможет поделиться хоть каким-то опытом, учитывая его прошлое в диком племени под предводительством мутанта. Разочарованно вздохнув, зеленокожий побрел в сторону своей пещеры.
Может, он просто слишком много думает? Гоба вон вообще ничего не напрягало. Видимо, Чернокогть заразился какой-то специфической человеческой тупостью. Их брачные игры всегда казались невероятно странными и запутанными. Раньше самки и совокупление вообще не доставляли ему никаких проблем. За свою жизнь он успел спариться с немалым числом гоблинш, но за последний год интерес к этому делу как-то поугас.
Привлекала ли его эта новоявленная самка? Он и сам не знал наверняка. В ней было куда больше человеческого, чем гоблинского. Это одновременно и притягивало, и отталкивало. В памяти то и дело всплывали воспоминания об одной человеческой особи из Даггерпойнта — Луфере. Мысли о ней всегда заставляли Чернокогтя нервничать. По правде говоря, именно после той засады, устроенной Луферой, он и начал терять интерес к соплеменницам... Нет, это просто совпадение. Он ни за что не признал бы людей привлекательными, даже тех, что с большими сиськами, как у Луферы. Эм-м...
Интересно, еще не поздно бросить этот лагерь и пойти найти себе новый?
— Ла-ла-ла, — громко замурлыкал себе под нос Чернокогть, шагая к пещере. Он изо всех сил пытался заглушить собственные назойливые мысли, и это даже отчасти работало.
— Ты что творишь? — донесся голос Хиты, стоявшей снаружи пещеры. — В жизни не слышала пения хуже. Даже течные суки воют мелодичнее.
Ее голос заставил Чернокогтя остановиться и поднять взгляд. Обычно Хита была последним человеком, к которому он пошел бы за советом, но, возможно, у нее найдется подходящая идея для имени самки. В конце концов, технически она тоже принадлежала к женскому полу.
— Заткнись и слушай, — оборвал ее хобгоблин, после чего выложил суть проблемы. Разумеется, он опустил любые, даже самые отдаленные упоминания спаривания. Ему совершенно не хотелось перегружать ее примитивный мозг.
— О, так хобгоблины бывают и женского пола? Жду не дождусь знакомства с ней! — ухмыльнулась Хита и принялась крутить головой. Не заметив поблизости никаких самок, она снова уставилась на Чернокогтя.
— Конечно бывают, идиотка, — буркнул он.
— А я уже начала сомневаться, раз вы все сплошь мужики, но потом решила, что это просто из-за тебя.
— Из-за меня?
— Ага, подумала, может, женщины-хобгоблины тебя просто избегают.
Это заявление удостоилось крайне раздраженного взглядом Чернокогтя. С какой стати кому-то его избегать? Гоблинши вешались ему на шею толпами. Он был не только сильным, но и невероятно красивым. Один лишь безупречно заостренный кончик носа чего стоил.
— Ближе к делу, тупица. Как мне ее назвать? — рявкнул он.
— Понятия не имею. Многих женщин называют в честь цветов, особенно в сопливых пьесах... не то чтобы я когда-либо смотрела такую чушь. Я, эм... все время трачу на драки и всякое такое.
Поскольку Чернокогть не понял ни слова из ее бормотания, он благополучно пропустил вторую половину фразы мимо ушей. Звучало это все равно как полная бессмыслица.
— Хм, цветы... — пробормотал зеленокожий, разворачиваясь и уходя прочь. Девчонка крикнула что-то ему в спину, но он проигнорировал ее вопли. Разговор был окончен.
Сэйтер в свое время научил Чернокогтя названиям некоторых цветов — например, Козлиная Борода или Жгучий Вьюн. Жгучий Вьюн звучал как вполне себе достойное имя для самки хобгоблина. Хм, хотя не помешает собрать еще вариантов. Возможно, стоит перекинуться парой слов с Геральдом.
Учитывая, что волк-мутант издох, а его стая разбежалась, путешествие до Убежища в одиночку не сулило особых опасностей. Пройдет немало времени, прежде чем на бывшей территории альфы обоснуются другие хищники. Однако Чернокогтю совершенно не хотелось тащиться в такую даль. Он только-только вернулся, и ноги до сих пор гудели.
Пожалуй, лучше просто прогуляться по лагерю. Он еще не успел осмотреть все изменения, да и проверить, как там Бес с Ферраром, было бы не лишним. Кто знает, что эти двое успели натворить?
Мелкие паршивцы его не разочаровали. Пересекая стоянку, Чернокогть обнаружил Феррара возле ям для обжига глины. Тот был не один — прямо рядом с ним стоял Бес, и оба увлеченно разглядывали огромную печь.
Размеры сооружения изрядно впечатлили вожака. Это была вытянутая конструкция с топкой спереди и трубой сзади, уходящей вверх выше роста самого хобгоблина. И слеплена она была далеко не только из глины. Стены и свод были укреплены бесчисленным множеством кирпичей, а крыша и вовсе напоминала кирпичную арку.
— Во имя самой глубокой Зелени, для чего вам эта махина? — поинтересовался Чернокогть, подходя ближе.
— Делать кирпичи, — невозмутимо ответил Бес.
— Но у вас уже есть кирпичи... и они вам понадобились, чтобы построить вот это, — резонно подметил хобгоблин.
— Мы использовали печь поменьше, чтобы наделать кирпичей для этой, и теперь сможем делать еще больше кирпичей, — пояснил Бес.
Оглядевшись, Чернокогть заметил и другие горны. Там стоял самый первый, маленький, который слепил Феррар — он походил на здоровенный кусок глины размером с гоблина. Рядом громоздилась еще одна печь, раза в три крупнее первой. Она напоминала пчелиный улей и явно была сложена из грубых кирпичей, щедро обмазанных глиной. Внутри остывали три высоких кувшина.
— И на кой ляд нам столько кирпичей? — спросил Чернокогть.
— Чтобы обжигать более интересные штуки! — радостно выдал Феррар.
— Чтобы строить важные вещи, например, еще более огромные печи, — добавил Бес.
Чернокогть тяжело вздохнул: — И зачем вам печь еще больше?
— Магия! — возвестил Бес, театрально вскинув обе руки. — Мне нужны инструменты получше. Я должен укротить пламя. Чтобы расти, кристаллам необходим стабильный жар.
Пожалуй, более внятного ответа ждать не стоило. Чернокогть понятия не имел, чем именно занимался Бес во время своих магических экспериментов. Не то чтобы вожак не видел пары-тройки способов найти кирпичам достойное применение, просто его удивляло рвение этой парочки. За время его отсутствия они явно пахали как проклятые, а это, к счастью, означало, что им было попросту некогда влипать в неприятности.
— Ладно, черт с вами, — бросил Чернокогть своим приспешникам, разворачиваясь, чтобы уйти.
Познакомившись со всеми новобранцами, Чернокогть решил проверить, что сталось с тушей убитого волка. Он самолично притащил ее в лагерь, но с тех пор в глаза не видел. Вожак намеревался оставить шкуру зверя себе в качестве трофея, да и зубы отлично подошли бы для нового ожерелья. Любой, кто увидел бы на нем такое украшение, мгновенно уяснил бы, с какой важной персоной имеет дело.
То, что осталось от трупа мутанта, висело на сушилке. Кто-то уже успел освежевать тварь и растянуть шкуру для просушки.
Чернокогть подошел к волчьей шкуре и принюхался. В нос ударил запах мозгов, которыми традиционно выделывали кожу. Похоже, процесс шел как надо, но до завершения было еще далеко — на полное высыхание потребуется несколько дней. Ради любопытства зеленокожий провел ладонью по серому меху. Шерстинки кололи кожу и пружинили под пальцами. Они оказались куда жестче и плотнее обычных волос, пусть и не такими каменными, как во время боя. Тем не менее, шкура наверняка сгодится на добротный плащ, способный отвести пару скользящих ударов.
Размышления Чернокогтя внезапно прервал чей-то окрик: — Привет, босс!
Он обернулся и увидел семенящего к нему Прохвоста.
— Ты что тут забыл? — спросил Чернокогть. Обычно Прохвост шкерился по углам, чтобы никто не смог его найти и заставить работать.
— Гоб приказал мне выделывать все эти шкуры. Я и так ловлю почти всех крупных тварей, а это адский труд, но он все равно бесится, если я даю хоть одной шкурке сгнить, — раздраженно пожаловался Прохвост.
— Молодец, хвалю, — хмыкнул Чернокогть. По всему выходило, что Гоб справлялся со своими обязанностями просто блестяще.
— Это несправедливо! Почему я должен отдуваться за всех?
— Что сталось с остатками волка? — поинтересовался вожак, пропустив нытье подчиненного мимо ушей.
— Мясо странно воняло и сразу же испортилось. Кости валяются вон там, в холодной пещере, а кристальную штуковину из его черепа забрал Бес, — отчитался Прохвост.
— Какой еще кристалл?
— Рог мутанта, ну, тот магический камень, что врос ему в башку. Бес его прибрал.
— Хм, — процедил Чернокогть. Надо будет позже потолковать с Бесом на этот счет. — А что с маленькими поросятами? Я их, помнится, застолбил. Их ведь еще не сожрали?
— Да никто бы не посмел, босс. Все хрюшки сидят в клетке.
— Отлично. Вы их кормите? Я хочу, чтобы они были хорошенькими и жирненькими! Свинина такая сочная. Жду не дождусь!
— Им скидывают объедки, — ответил Прохвост.
Разве в природе существовало что-то, что гоблины отказались бы жрать? Чернокогть с трудом мог такое представить. — А кто конкретно за ними присматривает?
— Раньше этим занималась Хита, но потом бросила. Поросята ничего не имеют против гоблинов, но каждый раз, когда она пыталась их погладить, они визжали и кусались. Они ее на дух не переносят.
— Я оставлю их себе, навсегда! — злорадно воскликнул Чернокогть. Он наконец-то нашел способ держать надоедливую рыжую занозу на расстоянии. Оставалось лишь выдрессировать свиней таскаться за ним по пятам, и они будут прогонять девчонку всякий раз, когда она вздумает к нему пристать.
— Эм, босс. Так ты поговоришь с Гобом, чтобы шкурами занялся кто-то другой? — робко напомнил Прохвост.
— Ага, без проблем, — отмахнулся Чернокогть.
— Правда?
— Конечно. Тебе нужно лишь найти другого хобгоблина и заставить его занять твое место. Можешь смело избивать его до тех пор, пока не согласится.
— О, — разочарованно протянул Прохвост. Его шансы на успех стремились к нулю, и он сам это прекрасно понимал. Чернокогть, к слову, тоже.
— А теперь живо за работу, — скомандовал вожак и зашагал прочь.
Прогулка выдалась неплохой, но пора было возвращаться к тренировке новобранцев. А значит, придется все-таки выбрать имя для самки. Откладывать это больше было нельзя.
Да к черту эти размышления. Одна головная боль. Он просто ляпнет первое, что придет в голову. Не было никакого смысла изводить себя из-за клички для хобгоблина только потому, что она баба.
Пересекши лагерь, Чернокогть встретился с новичками на тренировочной площадке. Они уже дожидались его, сжимая в лапах тренировочные клинки. Вожак оценивающе оглядел шеренгу, задержав особенно долгий взгляд на самке, прежде чем подойти ближе.
Их внешний вид и настрой ничуть не изменились, за исключением того, что самка теперь была одета в одну из рубашек Хиты. Рыжая, должно быть, сама ее разыскала и отдала шмотки. Либо та их попросту стянула. Нет, такого быть не могло. Она бы в жизни не осмелилась что-то украсть из пещеры вожака.
Чернокогть остановился перед самкой и несколько секунд пристально разглядывал ее, прежде чем подать голос: — Тебя зовут Гера.
Она и до этого радостно скалилась, пялясь на зеленокожего, но, услышав это, ее ухмылка растянулась чуть ли не до ушей.
— И что оно означает? — с нетерпением спросила она.
Чернокогть фыркнул. Имена вообще не обязаны что-то значить. Чаще всего он выдумывал их на ходу, да и у большинства людей клички были лишены всякого смысла. Хотя в данном случае он выбрал имя не просто так.
— Оно в честь одной моей знакомой. Она вечно ходила злая как черт и прикончила кучу народа, прежде чем отбросить концы.
— Ух ты! Обожаю это имя! — восторженно выдохнула хобгоблинша. Ее глаза буквально светились от счастья.
Чернокогть не сомневался, что Герада одобрила бы тот факт, что ее имя вдохновило на кличку для мутанта. Предводительница разбойников и сама всегда была чем-то похожа на хобгоблина: безжалостная, хитрая и чертовски быстрая. Хотя насчет ее вкусовых предпочтений в сыре вожак был не так уверен.
— А теперь слушайте сюда, крысиное отродье. Если вы думали, что Гоб гонял вас до седьмого пота, то вы глубоко заблуждались! Теперь я возьмусь за вашу дрессуру по-настоящему, — объявил Чернокогть, отступив на шаг и обращаясь ко всем мутантам разом.
На губах вожака заиграла зловещая ухмылка, когда он поднял с земли тренировочный клинок и взвесил его в руке. Наверняка его отношение к Гере значительно улучшится после того, как он пару раз как следует отделает ее палкой. В конце концов, именно так он и привык мириться с присутствием всех остальных хобгоблинов.