Весна пришла в Железный Разлом на крыльях теплых ветров, которые принялись проворно растапливать лед и снег. Вскоре из-под земли вновь пробилась зелень, а воздух наполнился гомоном птиц, внезапно вернувшихся после долгого отсутствия. От их щебета мир вокруг казался обновленным и полным первозданной энергии.
Чернокогть не терял времени даром. Пусть на раскисшей земле еще хватало тающих сугробов, работы для его приспешников от этого меньше не становилось. Наконец-то зима сдавала свои позиции, а значит, мог начаться следующий этап его кровавого плана мести.
Вожак хобгоблинов слишком долго ждал прихода весны. Целые месяцы. С тех пор как с боггартами было покончено, мало что требовало его непосредственного контроля, да и сам он не мог бесконечно дрыхнуть и скулить из-за дрянной погоды.
Вопреки опасениям Чернокогтя, что суровые зимние холода подкосят его клан, Железный Разлом лишь процветал. Запасы в амбарах и добыча охотников обеспечили пропитанием всех, кто имел хоть какую-то ценность, а мелкие гоблины, невзирая на снег, по большей части умудрялись находить еду сами. Эти твари жрали почти все подряд, включая древесную кору и зимующих в ней жуков. Благодаря непрерывной лесозаготовке недостатка в коре не предвиделось. Троги, в свою очередь, сообразили, как обустроить подземные грибные фермы, приносившие кое-какой, пусть и скудный, урожай. Разведение грибов оказалось делом хлопотным: те приживались лишь в паре пещер с идеальным балансом тепла и влажности.
Хотя условия жизни в поселении значительно уступали даже самым захудалым человеческим деревням, никто из зеленокожих не жаловался. Во-первых, все прекрасно понимали, что Чернокогтю плевать на их жалкие проблемки, а во-вторых, они привыкли к вещам и похуже. Надежная крыша над головой и жаркий костер казались большинству из них неслыханной роскошью. Пока вожак обжирался и дремал в своем особняке, мысли о том, как сильно он улучшил быт своих приспешников, наполняли его самодовольной гордостью. Да он просто величайший предводитель в истории! Этим неблагодарным болванам стоило бы почаще говорить спасибо за все, что он для них сделал.
Как только снег сошел, первым делом Чернокогть приказал всем хобгоблинам вылезти из своих бараков, хижин и нор для переклички. Ему нужно было знать точную численность своей стаи. Зимой пересчитать всех поголовно не представлялось возможным. Он пытался отправлять для этого подручных, но те вечно сбивались со счета уже после первых нескольких домов. Очевидно, чтобы все сделать по уму, требовалось собрать всю ораву в одном месте. Гоблины и математика отвратительно сочетались друг с другом.
Тем не менее, стоило толпе выстроиться на тренировочной площадке, как примерная оценка населения Железного Разлома была быстро получена. Выяснилось, что теперь в поселении обитает более семи сотен хобгоблинов. Эта цифра немало удивила Чернокогтя. Она оказалась куда выше ожидаемой, ведь до наступления холодов он разослал множество бойцов по другим лагерям, а еще часть погибла в стычках с боггартами. Неужели кто-то из отправленных наружу переростков тайком пробрался обратно?
Нет, после расспросов лейтенантов эта теория отпала сама собой. Все новые хобгоблины оказались местной мелочью, переродившейся за зиму. Вопреки суровым условиям, многие из них, судя по всему, отъели пуза и чувствовали себя вполне комфортно. Очевидно, Чернокогтю нужно было заставлять этих мелких паразитов пахать еще усерднее.
И все же, жаловаться на приток свежей силы было бы глупо. Вожак как раз рассчитывал потратить весну на наращивание военной мощи, как только Железный Разлом будет приведен в порядок, а запасы пополнены. Непролазная грязь от талого снега стала настоящей занозой в заднице. Повезло еще, что поселение возвели на возвышенности с каменистым грунтом, но кое-где вода все равно скапливалась в лужи, которые приходилось осушать. Да и некоторые хижины заметно покосились — их нужно было срочно подлатать, пока они не рухнули кому-нибудь на голову.
Были и другие хорошие новости. За зиму мастерские выдали отличный результат. Партия за партией туда свозили руду и древесный уголь, из которых ремесленники успели выковать тысячи инструментов и орудий. У Чернокогтя теперь хватало копий и стрел, чтобы вооружить весь гарнизон Железного Разлома, хотя потребность в арсенале никуда не делась — снаряжение требовалось и для приспешников в других лагерях.
Поэтому, закончив с учетом, Чернокогть принялся рассылать гонцов с приказами в остальные аванпосты. Всю зиму весточки регулярно приходили только из Убежища. Остальные точки, насколько он мог судить, с таким же успехом могло стереть с лица земли. Ему нужны были отчеты об обстановке, ведь скоро придет время созвать всех лишних приспешников обратно в Железный Разлом, чтобы собрать армию и обрушиться на врагов. Внезапные, сокрушительные удары по неподготовленному противнику всегда отлично срабатывали для Чернокогтя, так что он намеревался действовать стремительно.
В последующие дни, пока земля подсыхала, а в поселении кипели ремонтные работы, гонцы начали возвращаться из ближайших точек. Хобгоблин из Херсткреста прибыл одним из первых, хотя новостей у него был кот наплакал. Илисти по-прежнему держал власть в своих руках, и ничего из ряда вон выходящего в городе не стряслось. Зима выдалась тяжелой, но обошлось почти без голодных смертей благодаря охотникам, которых одолжил Чернокогть. Илисти передавал благодарность, однако в ближайшее время выступать в поход не собирался — слишком увлекся правлением над своими новыми подданными. Чернокогтя это вполне устраивало. Помощь союзника понадобится ему позже.
Вскоре посыпались вести и из мелких стоянок, разбросанных по лесу по приказу вожака. И хотя пара из них сгинула из-за непредвиденных катастроф вроде нападения тролля или банального голода, большинство прекрасно себя чувствовало. Лагеря разрастались, прирастая новыми хижинами, а за зиму там переродились десятки новых хобгоблинов. Рыбацкая деревушка у реки с момента первого снегопада вообще умудрилась разрастись вдвое. Чернокогть был приятно удивлен, пусть и понятия не имел, что теперь делать со всеми этими поселениями. Ну, придется как-то их использовать. Нельзя же просто оставить все это добро без присмотра. Сплошная головная боль, а не работа…
Возвращения гонца с южной передовой базы пришлось ждать еще несколько дней. Отчеты оттуда мало чем отличались от остальных. За последние месяцы там не произошло ничего путного, хотя парочка гоблинов тоже умудрилась дорасти до хобгоблинов. Складывалось впечатление, что зима Чернокогтя выдалась самой насыщенной на события. Все остальные откровенно пинали дерьмо, пока он вел подземную войну и сколачивал армию. Тупые приспешники. Им бы не помешало проявить хоть каплю инициативы. Очевидно, он просто слишком редко на них орал.
Выслушав все доклады, Чернокогть разослал новые приказы. Всем свежеиспеченным хобгоблинам из дальних лагерей надлежало явиться в Железный Разлом для прохождения муштры, а Бородачу было велено отправить следопытов на разведку по окрестным трактам и деревням в поисках любых следов Верика. Вожаку требовалась цель. Теплые ветра, продувавшие Железный Разлом, пробудили в нем давно дремавшие инстинкты. Кости ныли от жажды крови и мести, заставляя его гнать подготовку в шею.
Пару дней спустя приспешники Чернокогтя общими усилиями привели Железный Разлом в порядок, осушили лужи и убрали мусор. А значит, пришло время готовиться к выступлению. Стратегия гоблина целиком строилась на том, чтобы нанести удар до того, как человеческий враг успеет опомниться, поэтому вожак немедленно начал стягивать силы в единый кулак.
Далеко не все хобгоблины годились для боя, а многие из новичков не прошли должной выучки, но под рукой у Чернокогтя все равно оставалась внушительная сила. Он мог позволить себе повести на юг более шести сотен переростков, где к ним присоединятся подкрепления с передовой базы. Кроме того, в его распоряжении находилось больше сотни людей, в основном из числа завербованных им бывших разбойников, которых он держал в том же южном лагере.
Впрочем, до того как орда сможет выдвинуться в путь, предстояло провернуть уйму работы. Хобгоблинов нужно было разбить на отряды и заново научить ходить строем. Никуда не делась и проблема обеспечения оравы оружием и припасами. Армия выросла слишком сильно, чтобы полагаться лишь на подножный корм и охоту, к тому же им требовалось передвигаться быстро. К счастью, Чернокогть предусмотрел и это. После победы над боггартами он поручил Феррару собрать все имеющиеся повозки и наклепать новых. С помощью мастеров из Убежища Феррар справился с задачей. Да, для распила бревен пришлось изготовить новые здоровенные пилы, а результат выглядел донельзя топорно, но в конце концов гоблин освоил азы плотницкого дела. Уж чего-чего, а времени, рабочих рук и древесины у них хватало с избытком.
В итоге у Чернокогтя скопилось добрых два десятка телег под провизию и достаточное количество щетинистых вепрей, чтобы тянуть эту поклажу. Дорога к передовой базе была еще не достроена, но на ухабах повозки можно было и перетащить на руках. В конце концов, для того и нужны приспешники. Некоторые из них все равно ни на что другое не годились.
Феррар вынашивал планы по строительству полноценной лесопилки, раз уж в Железном Разломе появился спрос на доски, но в ближайшее время этому не суждено было сбыться. Он пока не сообразил, чем запитать механизмы, поскольку протекающий поблизости ручей был слишком мелким, а разработка самого чертежа шла со скрипом. Феррар упоминал, что можно использовать какую-то печь для приведения пилы в движение, отчего Чернокогть несказанно обрадовался скорому отъезду — ему совершенно не хотелось находиться рядом с подобным агрегатом. Присобачить крутящиеся лезвия к одной из печей Беса звучало как дерьмовая идея, тем более что те до сих пор время от времени взлетали на воздух.
Перед отбытием на юг Чернокогть нанес визит в Убежище. Там у него оставалась пара неоконченных разговоров.
— Да, конечно. Мы поможем твоим ребятам с весенним севом, — заверил Таннин, выйдя навстречу гоблину к деревенским воротам. — Это меньшее, что мы можем сделать, да и нам самим так спокойнее. Раз уж нам суждено жить бок о бок со стаей хобгоблинов, лучше пусть они будут сытыми.
— Ага, это точно. С не голодными хобгоблинами куда проще иметь дело, — отозвался Чернокогть. Для человека Таннин рассуждал на удивление здраво. Умение вожака обеспечивать бесперебойные поставки вкусной жратвы оставалось главной причиной, по которой за ним следовало столько зеленокожих.
В прошлом году приспешники Чернокогтя уже засеяли кое-какие поля, но в этот раз он планировал масштабные посевы. Вокруг Железного Разлома хватало свободного места, ведь они вырубили приличный кусок леса на дрова и стройматериалы. Кроме того, он хотел, чтобы на сей раз все было сделано по уму. В прошлом году семена просто раскидали как попало, а не аккуратными рядами, как это делают люди. Если армия увязнет в сражениях на юге, они не смогут сделать припасы на зиму, поэтому Железному Разлому придется запасать еду для всех.
Шагая обратно в свой лагерь, Чернокогть тяжко вздохнул. Уф, нужно было успеть переделать чертову прорву дел, да и вообще столько всего изменилось после смерти Герады. В конце концов, он был всего лишь простым хобгоблином. Вроде того. И с какой радости он вообще взвалил на себя ответственность за целую ораву сородичей, небольшой город и внушительный кусок Севера? На самом деле, его потребности были предельно скромными: набитое брюхо, статус всеобщего босса, которого он по праву заслуживал, и желание убить Верика, чтобы нанизать его зубы на ожерелье. Хм, возможно, он сошьет себе неплохие штаны из кожи этого ублюдка. Чернокогть плотоядно осклабился, когда в голове промелькнуло сразу несколько заманчивых идей, но в итоге отбросил их. Из человеческих трупов можно было смастерить массу полезных вещей, вот только самих людей это жутко бесило, даже если на сырье пускали абсолютно незнакомых им бедолаг. Самому вожаку, как и большинству хобгоблинов, было глубоко плевать на подобные условности. Пока это не доставляло ему неудобств, делайте с мертвыми сородичами и их кожей что хотите.
Когда Чернокогть вернулся в Железный Разлом, дело стремительно близилось к ужину, и он решил закатить пир. Завтра он поведет армию на юг, так что грандиозная гулянка перед долгим переходом была более чем уместна. К тому же он зверски проголодался и считал, что заслужил награду за свои непомерные труды. Быть лидером — тяжелое бремя. Поэтому вожак отправился на поиски Гоба, чтобы припахать остальных к делу. В конце концов, пир сам себя не приготовит.
Благо, еды в кладовой хватало с избытком. Охотники в последнее время возвращались с богатой добычей, а высокий уровень талых вод сделал нижние пещеры влажными, что, в свою очередь, стимулировало рост грибных плантаций. Похлебка из крольчатины с грибами была сытной и вкусной — если, конечно, повара не путали съедобные грибы с ядовитыми, — так что Чернокогть пинками погнал приспешников к котлам. Заодно он велел притащить пару оленьих туш, чтобы медленно зажарить их на вертелах над открытым огнем. Какой же это пир, если на столах всего одно блюдо? Тем более что с овощами и кореньями у них было совсем туго.
Вскоре гоблинское поселение загудело растревоженным ульем в преддверии празднества. Воздух наполнился густым, аппетитным ароматом: в кипящие котлы летели ингредиенты, а над пылающими кострищами румянились освежеванные оленьи туши. Пришлось даже выставить охрану, чтобы вечно голодная мелюзга не растащила куски мяса до того, как они приготовятся.
Чернокогть вальяжно прохаживался от костра к костру, придирчиво осматривая варево и следя за тем, чтобы кухарки не филонили. Процесс требовал тщательной дегустации каждого котла, но вожака это ничуть не напрягало.
Когда угощение было готово, Чернокогть не стал уединяться в своем особняке, а решил отобедать на улице вместе со всеми. Лидеру полезно время от времени сливаться со своими приспешниками. Так они не забывали, кто здесь главный, а он мог приглядывать за всякими подозрительными личностями. Таковых среди хобгоблинов хватало с избытком. Многие из них только-только переродились, и Чернокогть еще не успел как следует отдубасить их на тренировках. Найти время для спаррингов с каждым в такой огромной толпе было нереально, поэтому он не мог ручаться за их преданность. Скорее всего, от нее там было одно название. Как-никак, речь шла о хобгоблинах.
Пока вожак накладывал себе первую миску похлебки — его священное право лидера, — Гера подошла вплотную и собственнически вцепилась ему в руку.
— И мне налей, — потребовала она.
— Сама себе наложить не можешь? — Чернокогть смерил ее скептическим взглядом. Он тут босс вообще-то. В его обязанности не входило прислуживать кому-либо за столом.
Раздраженно фыркнув, Гера все же наполнила свою миску сама. Парочка хобгоблинов направилась к столу, ярко освещенному пламенем ближайшего кострища. Остальные зеленокожие спешно брызнули с их пути.
За едой Гера придвинулась вплотную к Чернокогтю и прижалась к нему всем телом. Вожаку это льстило. У Геры была отличная фигура: мягкая во всех правильных местах, да и нос выглядел весьма недурно. Пусть он и повторял величественно-заостренную форму носа самого Чернокогтя, но смотрелся довольно мило.
Уединение двух хобгоблинов продлилось недолго. Не успел Чернокогть сделать и пары глотков, как словно из-под земли вынырнула Хита и подошла к их столу. Поперхнувшись едой, вожак вытаращился на нее. Какого хрена она тут забыла?
Тем временем Гера поднялась и порывисто обняла девчонку. Чернокогть мрачно насупился. С каких это пор хобгоблины обнимаются с людьми? Этому не бывать. Это противоестественно и вообще самое нехобгоблинское поведение, какое только можно вообразить.
— Привет! Ого, пахнет просто отпад, — заявила рыжая, нагло заглядывая в миску Чернокогтя.
— Ты что здесь забыла? — буркнул он раздражающей девчонке. Он не предупреждал никого в Убежище о намечающейся гулянке.
— Да со скуки в Убежище помирала, вот и подумала, что ты наверняка затеешь нечто в этом духе, — ухмыльнулась Хита. — Если честно, ты очень предсказуем. Используешь любой повод, чтобы набить брюхо и попраздновать.
— У меня вообще-то охрана стоит, как раз чтобы всякие не шлялись сюда без моего ведома, — тяжело вздохнул Чернокогть. По крайней мере, она не пыталась лезть к нему с объятиями, иначе ему пришлось бы прирезать девчонку из чисто принципиальных соображений.
— Эти парни-то? Да они все меня знают. Я же вроде как твой лучший друг, вот и пускают меня туда-сюда, когда захочу.
Звучало это как полная чушь. Чернокогть не до конца понимал концепцию «лучшего друга», но был твердо уверен, что Хита на эту роль никак не тянет.
— Ну, по крайней мере, большинство из них, — как ни в чем не бывало продолжила трещать Хита. — На входе все-таки пришлось вырубить одного тупого хобгоблина.
— Плевать, — огрызнулся Чернокогть, сосредоточившись на поглощении варева и пытаясь игнорировать Хиту с Герой, которые уже вовсю принялись сплетничать.
С первой порцией он управился в два счета, и не успел даже подняться за добавкой, как один из хобгоблинов услужливо притащил ему полную миску. К несчастью, эту миску ему всучил Ворон — который теперь отсиживался в тенях слева от Чернокогтя, пристально наблюдая за происходящим, — а значит, это было очередное покушение. Какая жалость, ведь пахло рагу просто изумительно. Аромат казался куда более терпким и пряным, чем у первой порции, что, скорее всего, объяснялось наличием яда.
Отставив миску в сторону, вожак отмахнулся от принесшего ее сородича и властно подозвал Ворона. Тот вздрогнул от неожиданности и с явной неохотой вылез из укрытия, шаркая ногами к столу предводителя.
— О, привет. Звал, босс?
— Жри, — приказал Чернокогть, пододвигая миску к нервно сглотнувшему сородичу.
— Э-э, с чего бы? — пискнул Ворон, уставившись на угощение так, будто там плавала ядовитая змея.
— Я здесь босс, — хищно оскалился Чернокогть, и в его глазах не было ни капли веселья. — Мне не нужны причины. Жри давай.
Замирая от ужаса, хобгоблин мучительно медленно подчинился. Под пристальным взглядом Чернокогтя он зачерпнул ложку рагу, засунул в рот и судорожно сглотнул.
— Ням-ням. Как вкусно, — выдавил Ворон, поспешно отставляя миску. Его актерская игра никуда не годилась. В глазах плескался неприкрытый животный страх.
— Ешь еще, — непреклонно скомандовал Чернокогть.
Лицо Ворона исказила мученическая гримаса, он снова занес ложку, но тут в его животе раздалось угрожающее урчание. Звук оказался таким громким и булькающим, что Чернокогть едва не поморщился из сочувствия. В следующий миг побледневший как полотно хобгоблин пошатнулся.
— Мне надо посрать, — внезапно пропищал Ворон, корчась от рези в кишках.
— Валяй, только не здесь. Люди вообще-то едят, — пренебрежительно отмахнулся Чернокогть, брезгливо сморщив нос.
Ворон мгновенно сорвался с места и заковылял прочь, неуклюже перебирая ногами. Проводив его взглядом, вожак злорадно хихикнул. Он искренне надеялся, что этот вероломный приспешник не сдохнет в кустах. Это была бы по-настоящему трагическая потеря столь забавного хобгоблина.