— Ну и в славную же дерьмовую историю мы вляпались, — кисло процедил Ральфи.
Разбойник подпирал плечом единственный дверной косяк. Комната не отличалась простором, однако здесь толпилось еще несколько человек, а почти все свободное пространство занимала огромная кровать. По ту сторону двери застыла настороженная Гера, неся караул. Геральд устроился на стуле у изголовья, тогда как Хита присела на самый край матраса. Прямо за спиной рыжеволосой спал Чернокогть. Вожака отмыли от грязи и перебинтовали, но сквозь некоторые повязки все равно проступали багровые пятна. Многие раны продолжали кровоточить, хотя часть из них уже затянулась. Само то, что зеленокожий вообще дышал, казалось истинным чудом — когда они впервые наткнулись на его изломанное тело, он выглядел абсолютно мертвым.
— Похоже, теперь он выкарабкается, — заметил Геральд, внимательно разглядывая лежащего на постели хобгоблина. — Какими бы жуткими ни казались эти ранения, они постепенно закрываются, и процесс исцеления идет полным ходом.
— Черта с два! — громко фыркнула Хита. — Чернокогть ни за что не откинул бы копыта от такой ерунды. Эту тварь убить почти так же сложно, как и меня!
— Звучит практически как настоящий комплимент, — ехидно пробормотал Ральфи.
— Нам крупно повезло, что люди Верика дрогнули в нужный момент, а атака Илисти вынудила Волка отступить. Хотя тот, без сомнения, был уверен, что нашего зеленокожего друга уже ничто не спасет.
— Честно говоря, сейчас меня меньше всего волнует, что этот хобгоблин испустит дух, — произнес Ральфи, и его гримаса стала еще мрачнее, словно он надкусил какой-то кислый плод. — Куда сильнее меня тревожит собственная шкура из-за всего остального. Для начала, мы понятия не имеем, как отреагируют остальные зеленокожие на его поражение и увечья. Гоб пока удерживает контроль над стаей, но у них попросту не было времени переварить случившееся. Мы заплыли в неизведанные воды, и я чертовски боюсь пойти ко дну.
— Тогда, может, тебе стоит пойти туда и помочь? — прямолинейно бросила Хита. — В конце концов, ты тренировал этих увальней. Они тебя слушают.
— Сделаю все, что в моих силах, но не уверен, что этого хватит, — ответил ей Ральфи. — Да и помимо них хватает поводов для головной боли. Даже с учетом того, что Чернокогть благополучно вернулся в лагерь и идет на поправку.
— Например, Верик. Он ускользнул и непременно вернется, — кивнул Геральд в знак согласия. — Теперь Волк знает, с чем столкнулся. В следующий раз он бросит на нас все свои силы, а некоторые из наших союзников не вызывают особого доверия. Илисти не станет проливать кровь за чужие интересы. В этот раз он вмешался лишь потому, что преимущество было на нашей стороне.
— Вот именно, мы только что развязали войну с самым могущественным человеком на Севере, а в нашем распоряжении лишь орава ненадежных хобгоблинов, сомнительные союзы да кучка тупоголовых деревенщин, — подхватил Ральфи. — Буду откровенен: будь мне куда бежать, я бы уже давно сделал ноги. Но даже с набитыми золотом карманами сейчас вряд ли сыщешь безопасное место, где его можно потратить.
— Надеюсь, Чернокогть скоро поправится. Илисти уже несколько раз требовал встречи с ним, а мне приходится придумывать отговорки. Долго я так не протяну, да и этот вымпир внушает изрядную жуть, — произнес Геральд, тяжело вздохнув.
— Даже когда он очнется, это принесет нам лишь ворох новых проблем. Мы совершенно не знаем, чего от него ожидать, — парировал Ральфи, пребывавший в крайне прескверном расположении духа.
— Да это будет все тот же старый добрый Чернокогть, никаких сомнений, — отмахнулась Хита.
— Даже ты не можешь закрывать глаза на те метаморфозы, что с ним происходят, — ответил Ральфи, одарив девчонку снисходительным взглядом. — Само это исцеление — Сосуды обычно так не восстанавливаются, во всяком случае, не подобным образом. К тому же он уже вытянулся на дюйм-другой. Да и рога стали слишком уж бросаться в глаза. Они начали ветвиться, словно оленьи, и это больше не кость. Если присмотреться, они состоят из какого-то черного кристалла. Он мутировал, и это вполне может отразиться на его разуме. Проклятье, это может привести к чему угодно. Жаль, что этого мерзкого старикашки Аволуса здесь нет. Наверное, стоит послать за ним.
— Илисти тоже мог бы прояснить ситуацию, но я не уверен, что стоит заводить с ним этот разговор, — скривился Геральд.
— А с чего бы вымпиру хоть что-то об этом знать? — с явным недоумением спросила Хита.
— А кто, по-твоему, такие вымпиры? Как по мне, совершенно очевидно, что они — лишь разновидность человеческих мутантов, — ответил Геральд. — Но это также означает, что теперь он может разглядеть в Чернокогте угрозу или соперника, и решит избавиться от него, пока тот слаб. Уж что-что, а одну вещь о мутантах я знаю наверняка: они яростно охраняют свою территорию.
— Хобгоблины тоже, — ехидно подметила Хита. — Говорю вам, мы даже разницы не заметим. Он останется прежним, разве что станет чуть выше ростом.
— Хотел бы я в это верить. Однако факты и жизненный опыт говорят об обратном. Как минимум, когда Чернокогть очнется, он станет... сильнее.
— Аргх, тупой хобгоблин, — выругался Ральфи, нервно почесывая шею. — Поверить не могу, что он умудрился втянуть меня во все это безумие. Видимо, то, что заменяло мне мозги, отбили еще много лет назад.
— Что ж, будь что будет, но ему нужно прийти в себя как можно скорее, — резонно заметил Геральд. — Он втянул нас в это дерьмо так глубоко, что пути назад уже нет, и этот зеленокожий ублюдок нам понадобится. Верик вернется, и какими бы паршивыми ни были наши шансы, ни у кого другого их нет вообще.
— Да уж, и я никак не могу отделаться от гнетущего предчувствия, что на нас надвигаются и другие напасти, о которых мы ни сном ни духом, — произнес Ральфи, с тревогой уставившись в глухую стену. — Это Север. Дикий, жестокий край, который так и не принял цивилизацию, а теперь он на наших глазах приходит в движение, меняя свои очертания. Поднимается король, хобгоблины собирают армии, а за людьми охотятся невиданные твари вроде тех боггартов. Кто знает, что будет дальше? Но здесь, в Зелени, столь явное шевеление обычно означает лишь одно: хищники уже собираются в стаю.