Подхваченный чудовищной мощью удара саламандры, Чернокогть пролетел по воздуху и сокрушительно впечатался в стену пещеры. Когда спина встретилась с неровной каменной поверхностью, раздался громкий хруст позвонков. Затем зеленокожий бессильно сполз по скале и рухнул на пол. Ай. Пронзительная боль раскаленным клинком прошила всё тело гоблина. Он был изрядно дезориентирован, но инстинкт выживания заставил его мгновенно найти в себе силы, чтобы вскочить на ноги. Память о том, что сотворила с монолитной породой кислотная магия мутанта, была еще слишком свежа, и предводитель отчаянно не желал проверять на собственной шкуре, каково это — попасть под такой плевок.
Чернокогть изготовился уворачиваться от очередной атаки слепой твари, но её не последовало. Вместо этого мимо пронесся мерцающий шар чистой силы и врезался саламандре прямо в бок. От мощного толчка мутанта отбросило в сторону, и он зашипел с неистовой яростью. Чудовище заскользило и забарахталось на каменном полу, пока не врезалось в сталагмит, однако не выглядело сколь-либо покалеченным. Бросив быстрый взгляд в сторону входа, вожак увидел стоящего там Беса; маг направил свой искрящийся посох на рептилию. Позади него из-за надежных укрытий осторожно выглядывали еще несколько хобгоблинов.
— Мне не нужна была помощь. Я загнал её именно туда, куда и планировал, — предводитель недовольно скривился, бросив на свиту мрачный взгляд. Он терпеть не мог выглядеть слабаком в глазах собственных приспешников.
— Она только что впечатала тебя в стену, — резонно подметил Бес.
— Именно! Я просто заставлял её потерять бдительность, — высокомерно парировал Чернокогть, после чего возмущенно засопел.
Постойте-ка, а почему бок кажется таким влажным? Потянувшись вниз, зеленокожий ощупал ребра, и его ладонь окрасилась багровым. Хвост саламандры был густо усеян мелкими острыми кристаллами, и один из них, должно быть, распорол ему плоть. Гоблин недовольно крякнул. Теперь ему до одури хотелось отплатить твари той же монетой и с размаху боднуть её своими новыми рогами. Впрочем, пожалуй, это была бы отвратительная тактика.
— А, значит, ты превосходный притворщик, босс. Меня ты тоже славно одурачил, — лицо Беса оставалось подчеркнуто невозмутимым.
— Ну еще бы. Я вообще один из лучших актеров на свете. Я так кучу людей перебил, — с удовлетворением согласился Чернокогть, вновь переключая всё внимание на саламандру. Тварь уже поднималась на лапы и выглядела настолько взбешенной, насколько вообще может выглядеть безглазая рептилия.
— Пальни в неё еще раз, — скомандовал вожак.
Маг-хобгоблин повиновался с чуть насмешливым вздохом. Очередной магический снаряд сорвался с навершия его посоха. Однако на этот раз слепая рептилия каким-то непостижимым чутьем уловила приближение атаки. Она рванула в сторону, играючи уворачиваясь от удара. Бес был способен выдать взрыв куда большей разрушительной мощи, но, вероятно, сознательно сдерживал силу, чтобы не спровоцировать обвал сводов. Впрочем, и этого слабого выстрела с лихвой хватило, чтобы обеспечить Чернокогтю необходимую заминку.
— А теперь она моя! — яростно рявкнул он, бросаясь на чудовище.
Обычно Чернокогть не совершал подобных глупостей и не рвался в открытый бой один на один, но сейчас ему не терпелось испытать собственные силы. Он нутром чуял: лишь столкнувшись с реальной опасностью и выжав из себя всё до последней капли, можно понять истинный потенциал своего нового мутировавшего тела. Оставаться в неведении относительно собственных возможностей было для него категорически неприемлемо. Когда зеленокожий только превратился в хобгоблина, его старый хозяин Сэйтер в буквальном смысле вбил в него осознание важности дисциплины. Однако контролировать себя невозможно, если ты себя не знаешь. Каждое мгновение невежества было прямым путем к гибели.
Бледная саламандра молниеносно отреагировала на рывок противника. Она юркнула за высокий валун, надежно прикрыв фланг от обстрела Беса, а затем выплюнула в Чернокогтя еще один зеленый сгусток магии. Предводитель хобгоблинов бросился в сторону, но в самую последнюю секунду споткнулся о выпавший из кладки камень. Очевидно, он всё еще нетвердо стоял на своих новых, удлинившихся ногах. К счастью, кислотный заряд мутанта не достиг цели. Смертоносная жижа со свистом пронеслась мимо, разминувшись с плотью на волосок, и лишь проела дыру на самом краю его плаща. Поморщившись, гоблин поймал равновесие и возобновил атаку. Это было слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Теперь саламандра оказалась на слишком короткой дистанции, чтобы успеть подготовить очередной кислотный плевок, поэтому она решила встретить Чернокогтя в ближнем бою. Выскочив из-за укрытия, тварь рванула прямо на него. В момент сближения бледный мутант широко разинул усеянную клыками пасть. Одновременно с этим вожак вскинул меч, готовясь нанести рубящий удар. За мгновение до того, как челюсти сомкнулись на его теле, зеленокожий крутанулся на пятках, уходя с линии атаки. Затем он грациозно нырнул под последовавший слепой взмах хвоста и глубоко полоснул чудовище по боку. Мутант издал болезненное шипение и развернулся, в бешенстве пытаясь укусить обидчика, но Чернокогть гибко отклонился назад, уклоняясь от броска, и ответил встречным выпадом прямо в шею. После этого ему пришлось спешно отпрыгнуть: саламандра встала на дыбы и попыталась распороть ему лицо когтистой передней лапой.
Тело Чернокогтя нещадно ныло от полученных ранее ран, но он сохранял ледяное спокойствие, изворачиваясь и восстанавливая баланс. Сквозь пульсирующую боль предводитель ощущал каждую мышцу и сокрытую внутри магию. Сила, испускаемая этой глубокой пещерой, по-прежнему омывала его, жадно впитываясь в кровь. Это до боли напоминало действие Эликсира, но теперь гоблин осознал одно кардинальное отличие. Вместо того чтобы хаотично растекаться и накапливаться в венах, магия стягивалась в единую точку в самом центре его груди. Вот почему он не мог нащупать эту ошеломляющую мощь раньше. О да, теперь Чернокогть мог сражаться по-настоящему.
Безглазый мутант издал яростный клокочущий рык и снова лязгнул зубами, метя в гоблина. Хобгоблин ускользнул в сторону и мысленно потянулся вглубь собственного естества. Он безошибочно нащупал ядро, в котором дремала его новообретенная сила. Он отчетливо чувствовал его: оно сияло ослепительно ярко, подобно путеводной звезде. И как только он умудрялся не замечать его существования до сих пор?
Повинуясь мысленному приказу вожака, бурлящая энергия хлынула из пылающего ядра, до краев заполняя каждую клетку тела. Эффект оказался невероятно схож с действием выпитого зелья, даруя точно такое же одурманивающее могущество. Кровожадная усмешка исказила лицо Чернокогтя, когда он бросился на исполинскую саламандру. С поразительной, пугающей скоростью его клинок врезался в плечо твари и глубоко рассек плоть. Даже сам зеленокожий обомлел от результата. Он едва не споткнулся от неожиданности. Еще никогда в своей насыщенной событиями жизни он не двигался настолько стремительно.
Слепая рептилия уже кровоточила из нескольких глубоких ран, но сдаваться явно не собиралась. Пока Чернокогть самодовольно любовался собственным проворством, она отскочила назад и харкнула в него очередным зарядом кислоты. Полагаясь на обретенную мощь, гоблин играючи ушел от магического удара легким шагом в сторону, а затем рванул вперед. Когда его клинок с силой опустился, метя твари в голову, монстр уклонился и обрушил на противника размашистый удар хвостом. Вместо того чтобы по привычке отпрыгивать назад, Чернокогть решил немного позабавиться. Он изящно перемахнул через усеянный кристаллами хлыст, летящий прямо на него. Оказавшись в воздухе, прямо над слепым мутантом, он с неподдельным драматизмом воздел свой меч высоко над головой.
У саламандры было время среагировать: она подалась назад, словно готовясь атаковать Чернокогтя, пока тот еще беспомощно парил в воздухе. Впрочем, вожак предвидел и это. Он зачерпнул сырую силу из своего сияющего ядра и направил её прямиком в разум. Мысли обрели кристальную ясность и бешеную скорость, хотя бушующая энергия и мешала сосредоточиться на чем-либо, кроме неё самой. Затем зеленокожий злобно оскалился и обрушил всю эту ментальную мощь на чудовище. Незримая магия пошла рябью, пронзая пространство, и сокрушительной волной впечаталась в саламандру. Безглазая тварь содрогнулась, когда давление впилось в её сознание, а после замерла, скованная первобытным ужасом. Волна чистейшего страха на короткий миг полностью парализовала её примитивный разум. Большего Чернокогтю и не требовалось. Падая на врага, он со всей дури обрушил клинок на беззащитную шею. Мышцы вздулись от напряжения, когда сталь встретилась с плотью, пробивая толстую белесую шкуру и глубоко врезаясь в тело. Из перерубленной крупной артерии хлестнул фонтан густой крови, а из глотки монстра вырвалось влажное предсмертное бульканье. Уперевшись сапогом в плечо мутанта, Чернокогть с силой выдернул меч; чудовище в последний раз судорожно забилось в конвульсиях и безжизненной тушей рухнуло на камни. Вокруг застывшего тела стремительно начала расползаться лужа мерцающей темной крови. Злорадно хохоча, предводитель перепрыгнул через кровавый ручей и от души пнул свежий труп. Он победил, а заодно стал еще сильнее! Существует ли в мире чувство лучше, чем кромсать своих врагов на куски?
Спустя несколько секунд Чернокогть позволил себе расслабиться и сделал серию глубоких вдохов. Пьянящая эйфория быстро схлынула, уступив место навалившейся тяжелой усталости, пока он насухо протирал клинок об одежду и загонял его в ножны. Опустив взгляд на поверженного противника, он почувствовал, как от мертвого тела исходит нечто, подозрительно напоминающее магическую эманацию. На мгновение закрыв глаза, гоблин растворился в окружающих ощущениях. Казалось, его собственное мутировавшее тело жадно втягивало эту просочившуюся наружу силу, направляя её прямо в ядро, где она бережно складировалась до востребования.
— Поздравляю с невероятной победой, босс, — торжественно возвестил Феррар, выводя остальных хобгоблинов к Чернокогтю.
Бес отвесил вожаку короткий почтительный кивок, после чего вразвалочку подошел к убитой саламандре и извлек длинный зазубренный нож. Опустившись на колени, маг без лишних сантиментов принялся вспарывать мутанту брюхо. Мгновение спустя он уже по локоть ковырялся в кишках, наощупь отыскивая драгоценное ядро. Кровь брызгала во все стороны, пачкая грубую ткань одежды, но Бесу было плевать. Он был полностью поглощен своей добычей.
— В моей победе не было ни малейших сомнений. Этот тупой мутант — легкая добыча для такого великого охотника, как я, — безапелляционно заявил Чернокогть, поворачиваясь к кузнецу. Ему пришлось подавить болезненную гримасу: теперь, когда тело больше не поддерживала бурлящая магия, раненый бок снова начал весьма неприятно ныть.
— Истинно так, ты воистину потрясающ, босс. Что прикажешь делать теперь, когда зверь повержен? — подобострастно закивал Феррар.
Чернокогть нахмурился и обвел своды пещеры взглядом. Ему до одури хотелось немного перевести дух и насладиться спокойной атмосферой этого места. Подземелье по-прежнему было под завязку наполнено силой, которую он мог беспрепятственно поглощать.
— Я останусь здесь и пару минут наслажусь, эм... воздухом. Идите подождите снаружи и обеспечьте мне тишину, — бросил он своим приспешникам.
К этому времени Бес, судя по всему, таки отыскал ядро слепой твари. Перепачканный в липкой крови с ног до головы, маг-хобгоблин присоединился к остальным. Феррар выглядел слегка озадаченным, но послушно отвесил вожаку короткий поклон и выполнил приказ. Все остальные хобгоблины потянулись за ним обратно в туннель, ведущий прочь из кристального грота.
— Воздух там воняет дохлой рыбой и червями. И на кой ляд шефу сдалось... — пробурчал один из стражников, удаляясь по коридору. Товарищ мгновенно заткнул его суровым взглядом, после чего они окончательно скрылись из виду.
Дождавшись, когда приспешники уйдут, Чернокогть неторопливо подошел к трещине в стене. Без сияющего посоха Беса в пещере стало куда мрачнее, но несколько кристаллов на стенах испускали тусклый свет, которого с лихвой хватало гоблину, чтобы ориентироваться в пространстве. С минуту вожак пристально изучал разлом и окружающие его каменные наросты. Он нутром чуял струящуюся изнутри магию и жаждал её всем своим естеством. В итоге, не придумав ничего лучше, он просто уселся на пол прямо перед щелью и закрыл глаза. В окутавшем его полумраке он позволил силе мягко омывать свое тело и впитываться прямиком во внутреннее ядро. Процесс оказался на редкость расслабляющим и приятным, сродни долгожданному глотку ледяной воды после изнурительной работы под палящим солнцем.
Сосредоточившись на размеренном дыхании и магическом потоке, зеленокожий потерял счет времени. По правде говоря, он, возможно, даже задремал на пару минут, но в конце концов пришло чувство тотального, опьяняющего насыщения. К тому же он прекрасно понимал, что не может просидеть в этой уютной дыре вечность, так что пришлось нехотя подниматься на ноги. Пробравшись через темный зал, он вышел в коридор, чтобы воссоединиться со своей свитой.
Кое-кто из них уже бессовестно дрых, опершись на стены, но парочка увесистых пинков быстро подняла всех на ноги. Добравшись до пещеры с подземной рекой, Чернокогть вновь воспользовался своей способностью транслировать ужас, заставляя любую приближающуюся тварь в панике забиваться обратно в густые тени. Одолев этот опасный участок, отряд вернулся к развилке, ведущей на поверхность и к шахтам, где, собственно, и начался полноценный обход рудников. Вожак нашел это зрелище весьма разочаровывающим. Шахты представляли собой лишь вереницу длинных, заваленных битым камнем туннелей, перемежающихся редкими фермами жнецов, грязными лужами да бездонными провалами. И всё же личный осмотр помог гоблину осознать, что именно потребуется для обеспечения безопасности и наращивания темпов добычи. Трещины следовало надежно замуровать, в узких местах — оборудовать хорошо укрепленные караульные посты, а для проверки заложенных проходов — выделить регулярные, бдительные патрули.
К тому моменту, когда процессия выбралась на поверхность, все приспешники Чернокогтя еле волочили ноги от усталости, так что предводитель, раздав пару коротких приказов, отпустил их на все четыре стороны. Задержался лишь Феррар — им еще предстояло кое-что обсудить. Бес же рысью помчался в свою мастерскую, чтобы как следует изучить новенький кристалл маны и, будем надеяться, хоть немного отмыться. Маг всё еще был с ног до головы перемазан в крови саламандры, которая уже начала ощутимо и тошнотворно пованивать.
— Как там продвигается строительство моего дома? — поинтересовался Чернокогть у кузнеца после того, как они некоторое время обсуждали бесперебойную работу шахт.
— Медленно, но верно, босс. Я поручил руководство проектом людям из Убежища — они в этом разбираются куда лучше, а у меня и без того дел по горло. Люди вообще мастера на всякие вычурные штуки.
— Это уж точно. Но не позволяй им расслабляться, — согласно кивнул Чернокогть. — Я хочу получить свой роскошный особняк до первых снегов.
— Хочешь, я просто покажу тебе, что уже сделано? — предложил Феррар.
Идея показалась Чернокогтю здравой, и он позволил ремесленнику отвести себя ближе к центру поселения, где, собственно, и возводился особняк. До окончания работ было еще далеко, но строители уже выкопали обширный котлован и залили крепкий фундамент из камня на растворе. Рядом громоздилось несколько внушительных штабелей ровных бревен и прочих стройматериалов, а кое-где уже выросли первые наружные стены. По завершении строительства резиденция должна была в несколько раз превзойти по размерам любой из длинных бараков. Да и выглядеть она обещала куда более помпезно и внушительно.
Выглядело весьма неплохо, но вожаку отчаянно хотелось, чтобы дело шло быстрее. Прямо сейчас ему по-прежнему приходилось спать в пещере. Да, это была отличная пещера, и он никогда на нее не жаловался, но такому важному предводителю, как он, по статусу полагалось жилище, на голову превосходящее убогие хибары всех остальных.
— Вы не могли бы шевелиться чуточку проворнее? — спросил он кузнеца.
— Мы могли бы пустить на стены твоего особняка камень из шахты и строительный раствор. Это стало бы отличной проверкой перед возведением оборонительных укреплений поселения, но сильно замедлило бы работу над ними, — рассудительно предложил Феррар.
— Ладно, если считаешь, что так будет лучше, — нехотя согласился Чернокогть. И почему его приспешники не способны делать всё одновременно? Видимо, совсем разленились и в конец обнаглели.
— Каменный дом будет выглядеть куда роскошнее деревянного, — подметил хобгоблин.
— А еще его будет сложнее спалить дотла, — многозначительно зыркнув на собеседника, парировал вожак.
— Это верно, некоторые гоблины в лагере слишком уж любят играть с огнем, — неодобрительно насупившись, закивал Феррар.
Чернокогть хищно прищурился, сверля ремесленника тяжелым взглядом. — А ты, значит, этим не грешишь?
— Я никогда не играю с огнем! Это не игрушка. Пламя нужно почитать и приносить ему подобающие жертвы, если хочешь призвать всю его первозданную мощь! Только тогда оно благословит тебя животворящим теплом и силой. Лишь тогда оно позволит тебе преобразить этот мир своим испепеляющим величием!
Чернокогть был почти уверен, что подобный фанатичный образ мыслей таит в себе еще больше проблем. И всё же Феррар пока не спалил в лагере ничего по-настоящему важного, так что вожак решил спустить это на тормозах. Отослав кузнеца прочь, он отправился искать себе другое занятие. Отдых в пещере и огромное количество поглощенной маны наполнили его под завязку и вполне приземленной энергией. Ему требовалось хоть что-то, чтобы выплеснуть её излишки. Мышцы буквально умоляли о хорошей физической нагрузке. Больше всего ему хотелось просто носиться кругами по лагерю, пока не рухнет в грязь без задних ног.
Впрочем, гоблин не стал срываться на бег. Это выглядело бы недостойно его возвышенного статуса, да и наверняка перепугало бы до смерти добрую половину поселения. Вместо этого он бесцельно слонялся по округе, пока не набрел на делянку за стенами, где несколько хобгоблинов валили лес. Выхватив свободный топор, зеленокожий без лишних слов присоединился к работягам. Подобная выходка изрядно ошарашила дровосеков, которые с нескрываемым изумлением наблюдали, как их грозный предводитель остервенело бросается на стволы. Чернокогть попросту их игнорировал. Они были всего лишь приспешниками. Всё его внимание было приковано к тому, чтобы сжечь как можно больше бушующей в крови энергии. Пожалуй, впервые в его циничной жизни тяжелый физический труд приносил такое невероятное, первобытное наслаждение.
В конце концов на делянку пожаловали Гоб и еще несколько хобгоблинов; они приблизились, намереваясь переговорить с боссом. Чернокогть краем глаза отметил их присутствие, но даже не подумал прерывать истязание древесины. Острый топор раз за разом глубоко вгрызался в неподатливую плоть дерева, выбивая в воздух фонтаны щепок.
— Что ты делаешь, босс? — непонимающе спросил его Гоб.
— Помогаю рабочим валить лес, — не прерывая своего монотонного занятия, ответил Чернокогть.
— Да они свалили отсюда почти час назад.
Услышав это, вожак наконец прекратил размахивать топором. Он позволил тяжелому железному лезвию бессильно клюнуть землю и огляделся по сторонам. Хм, а ведь Гоб оказался прав. Вокруг не было ни единого рабочего. Зеленокожий даже не заметил, как эти хитрецы незаметно улизнули. Вот же сборище лентяев.
— Не думаю, что нам нужно еще больше древесины, — деликатно заметил заместитель. Вокруг и без того валялись десятки поваленных лесных исполинов.
— Твоя правда, — вынужденно признал Чернокогть. — Может, мне собрать парочку приспешников и перетаскать эти бревна в лагерь?
Гоб хмуро насупился. Судя по всему, эта затея не показалась ему такой уж блестящей. Однако в этот момент вперед томно шагнула Гера; она хищно облизнула губы, пожирая взглядом каждый дюйм перепачканного, мускулистого тела Чернокогтя. — Я могу придумать одно занятие, от которого можно как следует попотеть вместе.
Чернокогть отшвырнул топор в сторону и расплылся в ответной ухмылке.
— А почему бы и нет? Звучит забавно.