Когда совет с лейтенантами подошел к концу и Чернокогть благополучно свалил на них всю работу, он отправился донимать нерадивых строителей, завершавших возведение его дома. Свирепые взгляды и крики не только позволили вождю скоротать время, но и изрядно его повеселили, став отличным развлечением до самого вечера. К несчастью, на скорости работы это никак не сказалось. Ну что за кучка ленивых недомерков.
На следующее утро огромная толпа хобгоблинов и гоблинов покинула Железный Разлом. Повинуясь вчерашним приказам Охотника на Людей, они двинулись по тракту вглубь Моря Зелени, направляясь к передовой базе. Дабы убедиться, что переселенцев будет достаточно, каждому старшему сородичу велели взять с собой троих мелких зеленокожих. Это вызвало определенное недовольство, но план сработал. Проводив их взглядом, предводитель отправился проверять, не отлынивает ли от работы кто-нибудь из его приспешников, ведь к отправке в Херсткрест готовилась еще одна группа.
Окончательно убедившись, что у Гоба все под контролем, мутант прихватил с собой нескольких охранников и направился в Убежище. Ему требовалась помощь Геральда, чтобы составить письмо, поскольку сам он так и не удосужился освоить грамоту.
Какое-то время Чернокогть мысленно взвешивал все «за» и «против» личного визита в Херсткрест, но в итоге отказался от этой затеи. И хотя с первым снегом добраться до города станет чертовски трудно, сейчас тащиться туда не было никакого смысла. Зимой от Илисти и его людей не будет никакого проку, к тому же расстались они на весьма натянутой ноте. Куда разумнее отправить послание, а уже после того, как сойдут снега, встретиться с союзником лицом к лицу.
Письмо, которое набросал Геральд, вышло коротким и лаконичным. Во-первых, оно уведомляло Илисти о выздоровлении Чернокогтя без лишних подробностей. Во-вторых, оно заверяло лорда, что их союз по-прежнему в силе, и он может рассчитывать на поддержку гоблина, включая доставку южных припасов и мяса в течение зимы. Этого должно хватить, чтобы удовлетворить Вымпира и на время удержать его на своей стороне. Илисти был ценным, но крайне непредсказуемым партнером, а Чернокогть терпеть не мог зависеть от тех союзников, которых нельзя было с легкостью прикончить.
Отряд зеленокожих, направляющийся к аванпосту близ Херсткреста, оказался не слишком многочисленным, так как тамошние постройки ограничивались лишь несколькими грубыми бараками. Изначально это поселение служило логовом небольшого племени дикарей, но после его захвата Чернокогть приказал расширить территорию и обнести ее деревянным частоколом. Местные гоблины выращивали там какие-то травы для вкусного чая, и вождь желал продолжить их культивацию. Теперь же это место станет отличным зимним лагерем для части его войск. Поразительно, до чего же он все-таки умен.
Провожая экспедицию, Охотник на Людей вручил послание хобгоблину-гонцу, строго-настрого наказав передать его лично в руки Илисти.
Уход такой огромной массы сородичей заметно сказался на атмосфере Железного Разлома. Без снующих повсюду стрекочущих карликов в лагере стало тише, а передвигаться по улицам — гораздо свободнее. Тем не менее Чернокогть чувствовал легкое недовольство. Он хотел возвести хотя бы несколько охотничьих домиков на границах своих владений, пусть даже просто ради эксперимента. Поэтому он поручил Феррару и Гобу собрать и отправить еще несколько отрядов. Остановились на составе из трех хобгоблинов и втрое большего числа мелких собратьев. Такая группа обладала достаточными навыками и рабочей силой для выживания, но при этом могла спокойно разместиться в одном большом бараке. Если же постройка развалится, а зеленокожие уцелеют, они всегда смогут вернуться обратно. Возведение этих угодий наверняка вытеснит с насиженных мест парочку диких племен, но это уже явно не забота Чернокогтя.
Даже после того, как последняя группа покинула лагерь, в Железном Разломе все еще было довольно тесно. За последние несколько месяцев бесчисленные орды гоблинов стекались из Моря Зелени в безопасное поселение, пока оно не оказалось битком набито этими зелеными вредителями. Впоследствии многие из них отъелись на казенных харчах вождя и эволюционировали в хобгоблинов. В крепости по-прежнему оставалось слишком много сородичей, чтобы расселить их всех по нормальным домам, но теперь по улицам можно было хотя бы ходить, не спотыкаясь на каждом шагу о зеленокожие тушки.
В течение следующей недели с небольшим Чернокогть занимался наведением порядка в Железном Разломе. В основном это сводилось к тому, чтобы натаскать как можно больше провизии и должным образом ее складировать. Остро стоял вопрос с одеждой и крышей над головой. Возводить новые постройки было уже слишком поздно, но охотники продолжали приносить шкуры, которые можно было пустить на теплую одежду и обувь. К счастью, дров заготовили с избытком, так что об этом можно было не беспокоиться. Разумеется, сам мутант не утруждал себя физическим трудом: он предводитель, а для черной работы существуют миньоны. Впрочем, наблюдать за чужой суетой ему чертовски нравилось.
Вождь как раз надзирал за группой кожевников, трудившихся у коптильных ям, когда появился гонец от Гоба со свежей сводкой. Охотник на Людей был слишком занят, чтобы лично выслушивать каждый рапорт разведчиков, поэтому перепоручил эту рутину своему лейтенанту, приказав докладывать только о самом важном. Поначалу отчет казался скучной рутиной: привычные сведения о припасах и перемещениях торговцев на юге, но затем посыльный обмолвился о странностях, замеченных охотниками в чаще Моря Зелени.
— Боггарты, так их назвал Гоб, а выглядят они как огромные черные жуки, — доложил гонец Чернокогтю. — Трое разных охотников видели, как эти твари рыщут по лесу. Один хоб даже притащил в качестве трофея черный коготь; говорит, застрелил эту мерзость, но пахла она так, что жрать не захочешь.
До этого момента Чернокогть вальяжно развалился на запасном бревне, но, услышав о боггартах, он поморщился и резко сел. Эти создания сулили одни неприятности. Ему уже доводилось сталкиваться с ними в Зелени и даже убивать нескольких особей. А еще они были совершенно новым явлением: по словам людишек, эта напасть объявилась совсем недавно. Твари вылезали из-под земли, утаскивая в свои норы любую съестную добычу, и были достаточно сильны, чтобы рассматривать в качестве ужина как людей, так и хобгоблинов.
— Передай Гобу, пусть докладывает мне о каждом замеченном боггарте. Я хочу знать, если поблизости объявятся их крупные стаи, — приказал Чернокогть, прежде чем отослать разведчика прочь.
Боггарты сильно нервировали гоблина. Инстинкты буквально вопили об угрозе, даже если сам он не до конца понимал ее природу. В этих жукоподобных монстрах размером с человека было что-то глубоко неправильное, слишком уж загадочное и не похожее ни на что из ранее виденного. К тому же вождь подозревал, что твари куда умнее, чем кажутся на первый взгляд. Чернокогть терпеть не мог сообразительных врагов, мотивов которых он не понимал. Тех же людей было легко просчитать, ведь в глубине души они всегда оставались лишь добычей.
На следующий день, как раз во время обеда, Охотника на Людей отыскал очередной гонец, сообщивший, что строительство особняка завершено. Расплывшись в широкой улыбке, Чернокогть тут же поспешил осмотреть свои новые владения. Он долгими месяцами ждал этого момента, и теперь ему не терпелось обойти хоромы и поскорее туда переехать, ведь только тогда он сможет вдоволь похвастаться перед всеми, как и подобает настоящему вождю.
Дорога не заняла много времени. Разумеется, предводитель не раз видел особняк на этапе строительства, но теперь, когда работы подошли к концу, он все равно остановился, чтобы как следует рассмотреть здание издалека. В стороне он приметил двоих человеческих мастеров, руководивших стройкой; заметив гоблина, они неспешно зашагали ему навстречу.
Выросшее перед Чернокогтем строение состояло из двух смежных крыльев. Оба имели прямоугольную форму, но одно из них было длиннее и почти вдвое выше другого. Здание возвышалось на невысоком каменном фундаменте, скрепленном раствором, и венчалось островерхими крышами. Кровлю покрывали аккуратные ряды черепицы, которую Феррар и его ремесленники обожгли в своих печах. Фасад вокруг главного входа щедро обложили камнем, но остальные стены, насколько мог судить гоблин, выглядели гораздо более гладкими. По прошлым визитам он помнил, что они сложены из плотно подогнанных бревен, густо обмазанных известью для защиты от непогоды. Зрелище и впрямь впечатляло: в большом крыле было целых два этажа! И там даже имелись окна со ставнями — огромная редкость для Железного Разлома.
— Ну, что скажешь? Как и договаривались: больше и добротнее любого дома в Убежище, — с широкой улыбкой на лице произнес один из мастеров, поравнявшись с Чернокогтем.
— Сойдет. Пошли внутрь, — холодно отозвался вождь, направляясь к входу. Это была настоящая деревянная дверь, а не какая-то там болтающаяся на ветру шкура. Потрясающе!
— Как скажешь. Сейчас устроим тебе экскурсию, — кивнул строитель.
В главном крыле располагались два этажа и погреб. Первый ярус представлял собой один огромный зал, в то время как верхний делился на шесть комнат и длинный коридор. Во втором крыле находилась кухня и прочие подсобные помещения, а под ними скрывался просторный подвал, предназначенный в основном для хранения припасов.
— Мне понадобится куда больше мебели, — заметил Чернокогть по завершении осмотра, ведь в его прежней пещере из обстановки имелись лишь лежанка, полка да сундук.
— Я бы начал со стола, — хмыкнул человек. — Знаю я в Убежище одного плотника, он с радостью сколотит его для тебя, да и зимой ему будет чем заняться.
Одарив мастера вежливым кивком, Чернокогть вновь принялся расхаживать по главному залу своего особняка. Вот это воистину дом, достойный настоящего предводителя. У дальней стены красовался камин, и гоблин уже предвкушал, как проведет перед ним большую часть зимы в компании кружки горячего чая и пушистого мехового одеяла. Невероятная благодать. А самое приятное заключалось в том, что всю зиму ему практически не придется ничего делать: снега заставят всех забиться по норам, сведя любую работу и путешествия к нулю. О да, он сможет просто валяться у огня и дремать дни напролет, пока миньоны будут таскать ему еду, так что не придется даже вставать!
К несчастью, прежде чем Охотник на Людей сможет насладиться заслуженным отдыхом, предстояло провернуть еще немало дел. Ох уж эта тяжелая доля великих вождей. Само здание особняка было достроено, но внутри гулял ветер. Теперь нужно было заполнить кладовые, обставить комнаты мебелью и наладить быт. А еще ему понадобятся надежные охранники и слуги, которым можно доверять — такие, чтобы не перерезали горло во сне и не отравили еду. И вот с этим могут возникнуть проблемы. Есть ли замок на двери его спальни? Если нет, придется им обзавестись. А как вообще делают эти самые замки? Надо бы спросить у Беса: это же какая-то магия, верно?
Следующие две недели Чернокогть потратил на то, чтобы довести свое новое жилище до ума. Он прикупил кое-какую свободную мебель в Убежище — желтые камешки оказались чертовски удобной штукой, — а остальное поручил сколотить умельцам Феррара. Никто из них не блистал плотницкими талантами, но соорудить крепкие, пусть и топорные стулья со столами им было вполне по силам. В старой пещере вождя хранилось немало красивых безделушек, годных для украшения, но их явно не хватало, чтобы обставить весь особняк. Поэтому он собрал отряд воинов-хобгоблинов и отправил их собирать полезную дань с остальных приспешников; позже Геральд просветит его, что это называется «налогообложением», и людские правители промышляют подобным сплошь и рядом. Жаль только, что не выйдет увешать стены звериными шкурами: с приближением зимы каждый лоскут теплого меха пойдет на одеяла и одежду. По-хорошему, Чернокогтю стоило бы просто забрать их силой — сами виноваты, что такие ленивые и не наделали запасов, — но в итоге он отказался от этой затеи, не желая потом спотыкаться о замерзшие гоблинские трупы. Его миньоны и впрямь слишком избаловались.
Поиск надежной прислуги и грамотная организация ее работы оказались задачей куда более сложной, чем покупка мебели; в конце концов, неудачно выбранный табурет вряд ли зарежет тебя во сне. Особняку требовались уборщики, повара и толковая охрана, чтобы держать грязных сородичей подальше от господского добра. Мелкие пакостники совершенно не признавали личных границ и при малейшей возможности обмочили бы каждый угол, а писать на свою собственность дозволялось исключительно самому Чернокогтю.
Особняк был огромным и довольно быстро покрывался пылью, так что без уборщиков было не обойтись. Гоблины могли бы справиться с этой задачей, но у них имелась масса недостатков: мало того, что они были вороватыми и лживыми созданиями, так еще и отличались редкой бестолковостью и неряшливостью. В итоге Чернокогть рассудил, что наведение чистоты лучше поручить хобгоблину, выделив ему в прямое подчинение парочку мелких помощников. Поразмыслив над проблемой, вождь решил попросту устроить смотрины на эту должность — благо, махать тряпкой не так уж сложно. Подбор охраны тоже не отнял много времени: за неимением лучшей идеи мутант просто велел Гобу подыскать ему надежных бойцов. В последнее время он стал слишком уж сильно полагаться на своего верного лейтенанта.
Одним из первых кандидатов на должность экономки оказался Ворон. Его откровенные намерения немало позабавили Охотника на Людей, однако вождь быстро выставил его за дверь, наказав страже больше не пускать этого хлыща на порог. В конце концов выбор Чернокогтя пал на тихую самку хобгоблина, предпочитавшую держаться особняком. Работа прельщала ее возможностью избегать чужого общества, не уходя при этом в опасное Море Зелени. Поначалу предводитель грешным делом подумал, что она тайно сохнет по его великолепному телу, но зеленокожая избегала хозяина точно так же, как и всех остальных. Он почти не пересекался с ней, а когда это все же случалось, она поспешно кланялась и тут же исчезала из виду. Да и плевать — главное, что дом сиял чистотой, а кухня всегда ломилась от припасов.
Раздобыв кое-какую мебель и окончательно укомплектовав штат прислуги, Чернокогть созвал всех своих самых важных миньонов и союзников на праздничный ужин. Всего набралось около трех десятков гостей, но он с легкостью разместил их за несколькими длинными столами в своей новой обеденной зале. Один из этих столов, правда, представлял собой обычную дверь, брошенную на пару колод, но под скатертью этого было почти не разобрать.
— Добро пожаловать в мой новый дом; готов поспорить, вы все невероятно впечатлены! — громогласно объявил Чернокогть, когда собравшиеся расселись по местам.
— Это и впрямь выдающаяся работа; даже не верится, что вам удалось так быстро возвести столь добротное здание, — вежливо улыбнулся сидевший напротив Геральд.
— И оно куда больше твоего дома, — с ухмылкой подметил гоблин.
Большинство бывших разбойников, включая Ральфи, пробормотав что-то невнятное, тут же набросились на выставленное перед ними угощение, но Таннин лишь тихо усмехнулся, из-за чего вождь тут же повернулся к нему.
— И больше твоего дома тоже, а ведь ты, между прочим, староста целого Убежища.
— Истинная правда, — ответил Таннин, добродушно ухмыляясь. — Мне-то и в старой лачуге вполне комфортно, но твои хоромы определенно просторнее; тебе это по статусу положено.
— Возможно, но он мог бы быть еще больше, — задумчиво нахмурился Чернокогть.
Несколько гостей из числа людей не выдержали и откровенно расхохотались, но гоблин просто пропустил их смех мимо ушей. Насколько же большим должен быть дом, чтобы считаться слишком большим? Такое было даже трудно себе представить.
— Наверху у тебя точно есть несколько отличных просторных спален; так какая из них моя? — непринужденно поинтересовалась Хита.
— Тебе ничего не достанется, они все мои, — свирепо зыркнув на девчонку, отрезал Чернокогть.
— Не глупи, зачем тебе больше одной спальни? В твоей пещере у меня была своя лежанка, к тому же я постоянно бываю в Железном Разломе.
— Можешь забрать пещеру, считаю это моим подарком, — великодушно предложил вождь.
Они препирались еще несколько минут, и Чернокогть упрямо пытался противостоять ее наглым требованиям, но девчонка оказалась невыносимо приставучей. В конце концов он уступил, просто чтобы заставить ее замолчать. А ведь можно врезать в ее дверь замок, чтобы он запирался исключительно снаружи...
Когда спор наконец утих, голос подал Ральфи, потрясая своей кружкой: — Жратва у тебя, конечно, отменная, но что это за вода такая? Серьезно, где нормальная выпивка?
— Вода — это и есть выпивка, — Чернокогть посмотрел на него, как на полного идиота.
— Алкоголь; я спрашиваю, где выпивка? — мрачно огрызнулся Ральфи.
— У нас его нет: это яд, причем совершенно бесполезный в хозяйстве.
— У тебя тут носятся толпы суетливых хобов и гобов, мастеря и отстраивая всякую немыслимую дичь, но при этом нет ни единой пивоварни или перегонного куба? — недоверчиво уставился на него бывший разбойник.
— Ни единого.
— Хм, я мог бы помочь парочке твоих хобов соорудить аппарат; мне даже любопытно, какую огненную воду они смогут сварганить.
— Только попробуй, и я повешу твой труп на воротах в назидание остальным, — пригрозил ему Чернокогть. У него был весьма скверный опыт с алкоголем в прошлом, и он совершенно не видел в нем смысла. На вкус эта дрянь была омерзительна, а наутро награждала раскалывающейся головой. К тому же его подопечные были достаточно тупы и без того, чтобы подражать людям и напиваться до беспамятства.
— Да какой же это пир без нормального пойла, ведь выпивка — это смазка на оси колеса общества!
— Выпей чаю; у меня появился новый сорт, и он чертовски хорош, — посоветовал ему Чернокогть.
— Чай — пойло для стариков да больных, а я ни к тем, ни к другим не отношусь, — фыркнул Ральфи. — К тому же я прекрасно видел, что бывает с теми, кто в рот тянет всякую подозрительную дрянь, которой ты угощаешь, так что обойдусь.
Отсутствие выпивки заставило еще нескольких людей недовольно застонать и пробормотать проклятия, но в целом пиршество удалось на славу. Многие наперебой расхваливали великолепный новый особняк Чернокогтя, что не могло не радовать хозяйский слух. От пуза накормив их таким роскошным угощением, вождь чувствовал, что заслужил хотя бы толику ответной похвалы.
В конце концов, когда все присутствующие вдоволь наелись и наговорились, для гостей настало время откланиваться. Людишки решили возвращаться всей гурьбой: несмотря на достроенный тракт, путь до Убежища по-прежнему таил в себе немало опасностей.
Впрочем, перед самым уходом Таннин обернулся и одарил гоблина дружелюбной улыбкой: — Спасибо за угощение и гостеприимство; приятно видеть, что ты и твое племя можете быть добрыми соседями, и я искренне верю, что наши народы ждет немало лет дружбы и взаимовыгодной торговли.
— Да, я тоже так думаю, так что позаботься о том, чтобы наделать для меня побольше сыра, — бросил ему вслед Чернокогть, провожая старика в путь.