Пока Бес и Прохвост мирно дремали и росли, Чернокогть трудился в поте лица. Как вожак гоблинского племени, он был обременен множеством важных обязанностей, которыми попросту не мог пренебречь: например, орать на первых встречных сородичей и свирепо зыркать на любого, кто пытался с ним заговорить. Обычно всякий, кто к нему приближался, хотел спихнуть на него какую-нибудь нудную работу или задавал вопросы, в которых хобгоблин ни черта не смыслил. Придумывать ответы, способные удовлетворить приспешников, было той еще морокой, поэтому Чернокогть из кожи вон лез, лишь бы отбить у них подобную привычку. Теперь гоблины вполне могли сами сообразить, как мастерить инструменты и строить всякое, а если нет — пусть спрашивают Гоба. Помогать другим в его обязанности не входило; он здесь вожак.
К тому же у Чернокогтя имелись куда более важные дела, требующие полной концентрации — скажем, набивание брюха и подготовка к пробуждению новых хобгоблинов. Кто-то должен был мыслить масштабно, кто-то умный и находчивый. Хобгоблины — создания опасные, и Чернокогть не собирался позволять им шастать где попало или спать без присмотра. По его приказу двух спящих сородичей перетащили в надежные клетки, сколоченные из крепко связанных кольев. Клетки останутся запертыми до тех пор, пока вожак не оценит новичков и не убедится, что их можно выдрессировать для выполнения приказов. От буйных и непокорных толку не было никакого.
Хобгоблины вызывали у Чернокогтя смутную тревогу. Доверять им не стоило, и уж в этом вопросе он считался непревзойденным экспертом, поскольку сам был одним из них. Он прекрасно знал, насколько извращенными и мрачными были их мысли. Гоб оказался не так уж плох и уже доказал свою преданность, но чутье подсказывало Чернокогтю, что этот здоровяк был просто с чудинкой, а вот с остальными хобгоблинами придется куда тяжелее. Должно быть, в детстве Гоб крепко приложился башкой о камень или типа того.
Прошло два дня, пока Прохвост и Бес спали и мутировали, а гоблинское логово тем временем продолжало разрастаться. По мере выделки все новых и новых шкур прежде голые зеленокожие начали напяливать на себя меховые и кожаные шмотки, украшая их перьями и всякими побрякушками. В их лапах все чаще мелькали каменные инструменты вроде копий и топоров. Но самым знаменательным событием стало то, что Гоб наконец-то достроил свой длинный дом. Теперь десятки гоблинов ночевали под крышей этого вытянутого темного барака. Там было куда уютнее, чем в пещере, а тепло множества тел отлично согревало помещение по ночам. Разве что воняло там не так чтобы очень приятно.
Феррар стал одержим лепкой глиняных мисок. Он сколотил вокруг себя группу надсмотрщиков, которые заставляли рядовых гоблинов без устали таскать ему материалы и очищать их, и такой расклад Чернокогтя полностью устраивал. Сам же бледный чудак целыми днями строил новые ямы для обжига и экспериментировал с формами посуды. От постоянного бдения у огня его брови обгорели, но труды не пропали даром. Десятки грубоватых глиняных плошек теперь громоздились в кладовой, где любопытные сородичи не могли их стащить или разбить. Появилось даже несколько вместительных горшков для готовки. Чернокогть не знал наверняка, чья это была затея, но идея оказалась удачной. Придется приписать эту заслугу себе.
На третий день солнце как раз достигло полуденного зенита, когда Чернокогть уселся у костра, чтобы приготовить себе обед. Большая часть лагеря теперь отлично функционировала и без его участия. Он уже собирался бросить на огонь нарезанную смесь из мяса и овощей, как вдруг рядом нарисовался запыхавшийся Эйлиас.
— Прохвост очнулся, — выпалил парень.
Чернокогть несколько секунд задумчиво разглядывал свои сырые припасы, прежде чем ответить. Соблазн заставить Прохвоста подождать был велик, но вожак рассудил, что не хочет разбираться с этой проблемой на полный желудок. Последствия могли оказаться весьма неприятными.
— Ладно, пошли, — буркнул Чернокогть, водружая свою сковородку на камень. Вряд ли среди гоблинов нашелся бы хоть один смельчак или самоубийца, рискнувший ее стянуть.
Парочка быстрым шагом приблизилась к стоящим впритирку клеткам. Внутри левой наметилось движение. Высокая фигура медленно отстранилась от прутьев, словно пытаясь сделать вид, что только что их не грызла. Но Чернокогтя было не провести. Он славился своей наблюдательностью, а на дереве отчетливо виднелись свежие следы зубов.
— Иди за Гобом, — велел Чернокогть Эйлиасу.
Человек молча удалился выполнять поручение, а вожак сосредоточил все внимание на узнике. Новоиспеченный хобгоблин в клетке выглядел тощим и долговязым. Сквозь лишенную малейших признаков жира кожу отчетливо проступали ребра. Хотя Чернокогть все еще мог узнать его, лицо Прохвоста сильно изменилось: оно вытянулось и утратило былую пухлость. И все же у него остались мягкие круглые глаза, из-за которых он казался скорее дружелюбным, чем злобным. От этого Чернокогтю нестерпимо хотелось съездить ему по тупой физиономии.
Кроме того, на макушке Прохвоста всегда торчал клочок неопрятных черных волос, но теперь казалось, будто за последние пару дней их длина и густота изрядно увеличились. В результате на голове красовались нелепые спутанные пряди разной длины. Чернокогть порадовался своей природной лысине. Наличие растительности на голове казалось совершенно бессмысленным неудобством.
Выхватив нож, вожак перерезал веревку, удерживающую один из вертикальных прутьев клетки. Тот отвалился, открыв проход достаточной ширины, чтобы переросток мог протиснуться наружу. Чернокогть сделал шаг назад, уступая дорогу, и Прохвост осторожно выбрался из заточения.
Два хобгоблина встали друг напротив друга. Чернокогть сохранял бесстрастное выражение лица, а вот Прохвост явно боролся со сбивающим с толку шквалом эмоций. Он нервно ерзал и никак не мог встретиться взглядом с вожаком, словно чувствовал себя не в своей тарелке. Несколько мгновений оба молчали, пока Прохвост не нарушил тишину.
— Привет, Чернокогть. Как жизнь? — спросил он, неловко переминаясь с ноги на ногу.
Именно в этот момент Чернокогть заехал ему кулаком прямо в лицо. Прохвост пискнул, когда его нос расплющился в лепешку, и завалился на спину. Удар застал его врасплох.
— Не так ты должен меня называть, — прошипел вожак, наклоняясь, чтобы угрожающе уставиться в глаза сородичу. Раньше в них не было и капли должного страха, но это упущение легко исправлялось старым добрым немотивированным насилием.
— Прости, босс! — заскулил Прохвост, съежившись на земле перед Чернокогтем.
— Кто твой босс?
— Ты!
— И ты будешь делать все, что я скажу? Будешь подчиняться каждому моему приказу?
— Да, босс!
— Хорошо! — рыкнул Чернокогть, бросаясь вперед, хватая Прохвоста за горло и пригвождая его к земле.
— А если нет, я вырву тебе кадык! — прорычал вожак, сжимая хватку. — Запомни, мелкий слизняк. Если попытаешься сбежать, я выслежу тебя как добычу и выпотрошу под твои же вопли. Бегство через лес тебя от меня не спасет.
Чернокогть не шутил, и тон его голоса ясно давал это понять. Он звучал скорее как разъяренный зверь, нежели разумное существо. Приспешники-хобгоблины были важной частью его плана, но это вовсе не означало, что он обязан питать к ним симпатию. Если уж рядом будут ошиваться другие переростки, им придется выбирать из двух вариантов: полное подчинение или смерть в муках. Чернокогть не потерпит от них даже мимолетного дерзкого взгляда. Он тут главный, и так будет всегда. Любые бунтовщики будут безжалостно уничтожены.
— Встать, поднимайся, — приказал Чернокогть Прохвосту, разжимая пальцы и отступая на шаг.
Новоиспеченный хобгоблин поспешил повиноваться и торопливо вскочил на ноги. Даже стоя в полный рост, Прохвост продолжал сжиматься от страха. Не успел вожак отдать следующий приказ, как подал голос кое-кто еще.
— Не выпустишь ли ты и меня, великий вожак? — осведомился знакомый, но странно изменившийся голос.
Чернокогтя кольнуло раздражение. Он повернулся к источнику звука и увидел фигуру, поднимающуюся в соседней клетке. Это был Бес. Он проснулся и сильно изменился. Былое тело вытянулось, обретая пропорции хобгоблина. Его длинный нос стал еще острее, чем у Прохвоста, но больше всего выделялись глаза. Они сузились, а красные радужки теперь светились недюжинным интеллектом. Он выглядел совершенно иначе, чем его собрат по несчастью.
— Я обещаю подчиняться, — заметил Бес, ожидая у прутьев. Он казался в высшей степени почтительным и прекрасно владел собой.
Чернокогть взвесил варианты. Выпускать Беса ему не улыбалось, но разобраться с обоими новичками за один раз было куда удобнее. Вожак достал нож и вскрыл вторую клетку. Когда узник шагнул наружу, Чернокогть тут же заехал ему в лицо. Раздался громкий хруст.
— Ай, за что? — спросил Бес, зажимая кровоточащий нос. От удара он шлепнулся на задницу.
— Потому что могу. А теперь вставай, — прошипел в ответ Чернокогть. Он ни на секунду не поверил, что Бес действительно планировал хранить верность. Даже будучи обычным гоблином, этот гаденыш пугающе ловко скрывал свои мысли, поэтому вожак решил просто исходить из того, что доверять ему нельзя, и планировал дубасить его и дальше.
Бес поднялся на ноги и встал рядом с Прохвостом. В его глазах вспыхнула бунтарская искра, которой раньше не было, и это безмерно обрадовало Чернокогтя. Теперь он мог с чистой совестью предвкушать, как выбьет из него всю дурь. Оба новичка мрачно зыркнули на вожака в тот самый момент, когда подоспели Гоб и Эйлиас.
Как и Чернокогть, Гоб превосходил Прохвоста с Бесом в росте и массивности телосложения. Впрочем, оба свежеиспеченных хобгоблина быстро наберут массу и еще немного вытянутся, как только начнут нормально питаться.
— Наши ряды растут, — радостно воскликнул Гоб. Он окинул обоих переростков смесью возбуждения и подозрительности.
— Не смей убивать ни одного из них без моего разрешения, — рассеянно бросил Чернокогть. Это было бы жутко неудобно.
— Да, босс, — отозвался Гоб, убирая в ножны кинжал, который вытащил буквально секунду назад.
— Зато можешь лупить их сколько влезет. Дисциплину нужно вбивать силой, — добавил вожак.
Он отлично помнил, каково ему было после превращения в хобгоблина. Паранойю и жажду крови оказалось крайне сложно подавить. Без помощи потерянного наставника он бы ни за что не справился. Даже сейчас Чернокогть нутром чуял исходящие от Беса и Прохвоста обиду и непокорность.
— Вы оба будете делать то, что скажет Гоб. Его слова — это мои слова, — заявил Чернокогть Прохвосту и Бесу. Он сверлил их взглядом до тех пор, пока те неохотно не кивнули.
— Я научу их должному уважению, могучий вожак, — с энтузиазмом подхватил Гоб. — Они не посмеют усомниться в тебе.
— Только этого я и прошу, — довольно кивнул Чернокогть. Гоб и правда понимал его с полуслова.
В этот момент живот Прохвоста издал громкое урчание. Чернокогть обернулся и окинул хобгоблина оценивающим взглядом. Пожалуй, стоило разрешить новичкам пожрать. Выглядели они зверски голодными, да и маковой росинки во рту не держали уже несколько дней.
— Я разрешаю вам взять немного еды. Когда закончите, получите работу. Если попытаетесь сбежать, я выслежу вас и вырежу ваши сердца, — пригрозил Чернокогть. Было крайне важно, чтобы они осознавали последствия неповиновения.
— А если мы разбежимся в разные стороны? — поинтересовался Прохвост.
Чернокогть нахмурился, обдумывая этот вопрос. Бес благоразумно отступил от напарника на шаг.
— С чего бы тебе об этом спрашивать? — уточнил вожак. Вопрос застал его врасплох. Это была невероятная глупость, даже для Прохвоста.
— Просто интересно.
— Если побежите оба, я пошлю Гоба за одним из вас, — ответил Чернокогть.
Прохвост краем глаза зыркнул на Гоба, словно прикидывая свои шансы. Здоровяк тяжело вздохнул, шагнул вперед и заехал новичку кулаком под дых. Хобгоблин судорожно глотнул воздух и рухнул на колени. Чернокогть наблюдал за происходящим с одобрительным кивком. Обучающий момент прошел на славу.
— Ты слаб, а я силен. Делай так, как велит наш великий господин, или страдай и сдохни, — прошипел Гоб, глядя на Прохвоста сверху вниз.
— Ладно, хорошо. Я сделаю все, что скажете, — выдавил Прохвост после нескольких секунд мучительного хрипа.
— Да, я тоже. Я живу, чтобы подчиняться, — поспешно добавил Бес, когда Гоб повернулся в его сторону.
Казалось, на данный момент ситуация находилась под контролем, поэтому Чернокогть отпустил их. Бес и Прохвост спешно ретировались в сторону кладовой.
— Все прошло отлично, — сказал Чернокогть Гобу. Другой зрелый хобгоблин согласно кивнул — не потому, что был с этим согласен, а просто чтобы не схлопотать от вожака по морде.
Ага, все шло своим чередом. Теперь Чернокогтю оставалось лишь дождаться неизбежной попытки покушения со стороны Прохвоста и Беса. Не бывать такому, чтобы оба не попытались прикончить его хотя бы разок. Нападение Прохвоста наверняка окажется жалким зрелищем, которое легко пресечь на корню, а вот сумку Беса Чернокогть конфисковал не зря. Магические взрывные камни могли бы серьезно подпортить его планы остаться при всех своих конечностях. Убить Верика с одной ногой было бы весьма затруднительно.
Дожидаясь, пока новички набьют животы, Гоб и Чернокогть потратили несколько минут на обсуждение своих планов. С их места вход в кладовую отлично просматривался, и вожак не спускал с него глаз на случай, если кто-то из переростков попытается ускользнуть. С этими ненадежными уродами нельзя было терять бдительность ни на миг.
Сэйтер в свое время вколачивал дисциплину в Чернокогтя, обучая его владению мечом. Лишь когда до гоблина окончательно дошло, что любые попытки дать отпор абсолютно тщетны, а гнев только делает его слабее, он начал учиться самоконтролю. Не было никаких причин менять прекрасно работающую систему.
Чернокогть планировал лично дрессировать остальных хобгоблинов точно таким же методом. В рамках подготовки он уже наведался в Убежище и раздобыл тренировочные деревянные клинки. К тому же он не пожалел времени и обучил Гоба азам фехтования, чтобы тот имел преимущество перед новичками.
Бес и Прохвост вывалились из пещеры-кладовой с целой горой еды. Они даже не стали заморачиваться с готовкой, а сразу же плюхнулись на пару крупных серых валунов и принялись за трапезу. Новички жадно запихивали в пасти копченое мясо и корешки. Когда с жратвой было покончено, Чернокогть подошел к ним. Настало время приобщить их к труду. Им придется привыкать беспрекословно выполнять его приказы.
Прохвоста отправили помогать Гобу с изготовлением инструментов, а за Бесом Чернокогть решил присматривать лично. Бес был явно опаснее из этой парочки, и вожак хотел держать его на виду. Он повел хобгоблина туда, где толпа зеленокожих возилась с обжигом глины. Всем заправлял Феррар, демонстрируя тот особый энтузиазм, который всегда охватывал его при виде огня. Бледный гоблин бормотал что-то нечленораздельное и выплясывал вокруг пламени, вскинув руки над головой.
Гоблины тревожно засуетились, когда Бес подошел к ним. Они бросали осторожные взгляды то на него, то на Чернокогтя. Некоторые, казалось, ожидали, что драка вспыхнет с секунды на секунду, и были не так уж далеки от истины. Однако Феррар тут же отвлекся от своих ям и приблизился к хобгоблинам.
— Покажи Бесу, как лепить горшки, — велел Чернокогть гоблину. Самому ему было лень этим заниматься.
Феррар кивнул Чернокогтю и обменялся с Бесом парой писков и хрюканий. Затем мастер повел новичка к большому плоскому камню, на котором процеживали глину. Бес последовал за ним, разглядывая все с неподдельным интересом. Парочка быстро втянулась в работу.
Именно этого Чернокогть и добивался, но почему-то все равно жутко разозлился. Что за хобгоблин будет кротко выполнять приказы обычного гоблина?! Почему Бес не вел себя более агрессивно? Так совсем неинтересно. Вожак рассчитывал, что ему придется без конца орать на Беса, чтобы заставить того хоть что-то сделать, но, похоже, напрягаться вообще не придется. Со вздохом Чернокогть добрел до ближайшего валуна и растянулся на нем. По крайней мере, выдался отличный солнечный денек, и свет приятно согревал шкуру.
Под чутким руководством Феррара Бес принялся лепить партию вместительных горшков. Казалось, процесс и впрямь доставлял ему немалое удовольствие. Устроившись на своем камне, Чернокогть время от времени орал на них для порядка, но делал это без былого огонька.
В конце концов начало смеркаться, и Чернокогть заскучал. Похоже, хобгоблин не собирался устраивать неприятности, а у вожака нарисовались куда более важные дела. Он планировал закатить пиршество и наконец-то наварить мясного рагу. Это должно было стать грандиозным событием в честь пробуждения двух новых хобгоблинов, но по большей части — поводом показать, насколько потрясающ сам Чернокогть. К тому же у них наконец-то набралось достаточно мисок, чтобы накормить большинство гоблинов. Вожак сгорал от нетерпения. Он приготовит лучшее рагу в мире, и все поймут, что он великолепен во всем без исключения. Ведь именно он научил племя охотиться, обжигать глину и готовить. А еще он был на редкость славным парнем.
Жратва для пира уже была собрана охотниками и ждала своего часа в кладовой. Чернокогть разослал приспешников за нужными ингредиентами и велел притащить тот самый большой железный котел. До этого момента им никто не пользовался. Как только посудину водрузили над огнем, Чернокогть закинул внутрь припасы и принялся раздувать пламя.
Вскоре варево радостно забулькало, выпуская в воздух густой пар. Аромат привлек любопытных гоблинов, которые сбежались поглазеть на происходящее. Чернокогть самодовольно улыбнулся. Его творение было почти готово. Оставалось лишь раздать миски, и он наконец-то сможет продемонстрировать всем, насколько великолепно его рагу. Все, что он готовил, получалось чертовски вкусным, особенно похлебка, но эта конкретная партия выходила просто шедевральной. Она имела приятный пряный вкус — скорее всего, из-за тех фиолетовых листьев, которые он туда бросил. Он никогда раньше таких не видел, но выглядели они весьма аппетитно.
Внезапно над холмами разнесся жуткий вой. Звук донесся со стороны леса. Чернокогть продолжал помешивать варево. Наверняка ничего страшного. Воздух разорвал еще один, куда более громкий вой. Гоблины поблизости занервничали и принялись испуганно перешептываться. Вожак лишь фыркнул — трусливые слабаки, вечно дергаются по пустякам. Наверняка ничего страшного.
И тут со стороны границы холмов донесся полный ужаса вопль. За ним немедленно последовали десятки пронзительных гоблинских визгов и звериное рычание. А вот это уже явно что-то. Чернокогть поднял голову и окинул взглядом холмы. Судя по звукам, в его сторону неслась толпа перепуганных гоблинов, а если судить по рыку, за ними гналось нечто голодное.
Чернокогть тяжело вздохнул. Ну разумеется, это должно было случиться именно сейчас, когда он почти закончил с готовкой.