Руины простирались до самого горизонта. Некогда великий город давным-давно обратился в прах, оставив после себя лишь изувеченные остовы зданий, изрезанные трещинами улицы да рухнувшие башни. Сквозь безжизненный камень буйным цветом пробивался дикий кустарник. В глубоких тенях все еще прятались жалкие клочья снега, хотя на открытых участках его давно слизали тусклые солнечные лучи. Воздух в этом проклятом месте казался стылым, густым и неестественно тяжелым.
Над мертвыми улицами висела абсолютная тишина, не нарушаемая ни птичьим щебетом, ни звериным рыком. От присутствия человека не осталось и следа. И пусть некоторые строения чудом уцелели, в их стенах больше не звенел смех и не грохотали ремесленные инструменты. Все вокруг погрузилось в пугающее, противоестественное безмолвие.
Внезапно по руинам прокатился гул, напоминающий завывание ураганного ветра в горном ущелье. Он поднял в воздух вихри серой пыли и заставил тревожно зашелестеть листву чахлых деревьев, проросших сквозь мостовую. Источником этого рокота служили остатки массивного, похожего на крепость сооружения в самом центре города. В его толстой каменной стене зияла гигантская пробоина, сквозь которую без труда прошел бы даже взрослый огр.
Лучи блеклого солнца почти не проникали под своды древней цитадели, оставляя ее нутро во власти густого мрака. Но вот из глубины раздался еще один хриплый выдох, и во тьме зашевелилось нечто поистине исполинское.
В непроглядной черноте распахнулся огромный, размером с человеческую голову, глаз. Он зловеще мерцал, отражая скудные блики дневного света. Вертикальный зрачок медленно и вяло сфокусировался на окружении — так смотрит хищник, едва вырвавшийся из объятий долгой спячки.
Щебень с оглушительным грохотом посыпался на пол, когда чудовище тяжело поднялось на лапы, а тусклый свет скользнул по пепельно-серой чешуе. Исполинский дрейк издал глухой рык, от которого завибрировал сам воздух, и тяжело ступил на руины некогда величественного города. Вдоль его массивного хребта тянулись ряды зазубренных кристаллов, выдавая в монстре порождение магии — тварь куда более древнюю и опасную, чем ее мелкие сородичи. Пока левиафан обводил тяжелым взглядом свои мертвые владения, в его брюхе заурчало, словно перед раскатом грома. Уязвленный болезненными спазмами голода, он раздраженно зашипел, высвобождая толику магической энергии. Кристаллы на его спине тускло вспыхнули, и во все стороны ударила волна пронизывающей стужи. Воздух сухо затрещал от мгновенно кристаллизующейся влаги, а выветренный камень вокруг покрылся коркой белого инея. Выместив свою ярость на неживой материи, громадный хищник медленно двинулся вдоль улицы в поисках долгожданной плоти.
Окружающий мир замер в парализующем ужасе. Величайший враг рода человеческого, истинный тиран Севера и живое воплощение Падения Корулиса очнулся ото сна, и теперь пришло время охоты.