Ветви над головой со скрипом раскачивались под порывами ветра, вторя неугомонному шелесту листвы. Выдался прохладный вечер; солнце лишь начало клониться за горизонт. Впрочем, густой теневой полог полностью скрывал сумеречное небо, жадно поглощая остатки угасающего света. В воздухе, густо пахнущем сырой землей, повисло томительное ожидание, и на то имелась веская причина. В тенях вокруг Чернокогтя затаились десятки безмолвных хобгоблинов. Вскоре начнется охота.
Кусты едва слышно хрустнули — это Прохвост выбрался из зарослей и приблизился к своему вожаку. Мелкий разведчик крадучись подошел вплотную и отвесил предводителю почтительный поклон, удостоившись в ответ скупого кивка.
— Я обошел людской лагерь по кругу, босс. На деревьях у них дозорных нет, только несколько человек бдят в поле вокруг шатров, — тихо доложил Прохвост.
— Значит, выступаем прямо сейчас. Ступайте за мной. Я поведу вас, — отозвался Чернокогть, предвкушающе оскалившись.
По спине зеленокожего пробежала сладостная дрожь. Слишком уж много времени прошло с тех пор, как он в последний раз охотился на свою излюбленную добычу — людей. Ничто не приносило такого пьянящего чувства удовлетворения, как убийство разумного врага, которого он только что перехитрил. Тот факт, что эти ублюдки служили Верику, лишь распалял его азарт. Как только эта резня завершится, он станет на шаг ближе к заветной мести.
Взмахнув рукой, предводитель подал знак своим приспешникам и бесшумно скользнул вперед. Остальные хобгоблины беззвучными тенями устремились следом. Стая почти не издавала шума, пробираясь сквозь мрачные заросли и сплетения корней. Все мысли тварей были сосредоточены исключительно на грядущей задаче.
Дорога до опушки не отняла много времени. Как и докладывал Прохвост, на пути им не попалось ни единого разведчика, да и вообще ни одного человека, пока они не вышли к границе леса. Чернокогть присел на корточки за раскидистым кустом и вгляделся в поле. Впереди горели костры, отбрасывая длинные пляшущие тени, когда мимо них проходили люди. Лагерь налетчиков представлял собой несколько скоплений шатров, окруженных кольцом сигнальных огней: это давало часовым хоть какой-то свет и должно было отпугивать лесное зверье.
Стоянка располагалась ровно между лесным массивом и Убежищем, и, поскольку ее разбили вне досягаемости стрел из деревни, до нынешней позиции Чернокогтя оставалось всего около сотни футов. Потратив пару мгновений на подсчет теней и изучение планировки лагеря, гоблин повернулся к своим приспешникам и начал раздавать приказы. Он прекрасно знал, как именно следует проникать в стан этих лысых обезьян.
— Делимся на три отряда. Гоб, Прохвост и я поведем их. Каждая группа берет на себя по одному ближайшему костру и вырезает дозорных. Затем оставляете вместо них подсадных, чтобы прикрыть наш отход, пока остальные проникают глубже. И помните: как только услышите сигнал, сразу отступайте, — проинструктировал он стаю.
В толпе внимающих хобгоблинов пробежал согласный шепоток и кивки. Некоторые даже неуклюже поклонились, включая Гоба. Чернокогть понятия не имел, где эти остолопы нахватались подобных манер, но ему это определенно нравилось.
Отряды быстро перестроились и начали выползать в открытое поле. Три десятка разделились и устремились к своим целям. Хобгоблины стелились по самой земле, передвигаясь на четвереньках и низко опустив головы. Продвигались они медленно, но терпения тварям было не занимать. Стоило теням дрогнуть, а свету костров скользнуть в их сторону, как ближайшие ночные охотники замирали, сливаясь с ландшафтом, и пережидали опасность.
Заняв позиции, командиры групп подали условный сигнал птичьим свистом. После третьей трели стая сорвалась с места. Хобгоблины с луками взяли жертв на прицел, пока остальные, обнажив клинки, вскочили на ноги и ринулись в ближний бой. Чернокогть возглавил атаку. Выхватив два длинных кинжала, он смертоносным броском вылетел из темноты. Смазанным пятном предводитель обрушился на открытую спину одного из дозорных. Человек пялился совершенно в другую сторону, и прежде чем он успел обернуться, лезвие уже распороло ему глотку. Покончив с первым, Чернокогть резко развернулся ко второй цели, но вмешиваться не потребовалось. Другой хобгоблин уже насадил наемника на меч, вогнав сталь глубоко в грудь жертвы. По сути, на ногах не осталось ни единого часового. Последний глухо кашлянул и осел на истоптанную землю со стрелой в боку. Все трое дозорных отправились на тот свет до того, как успели поднять тревогу.
Зеленокожий вожак быстро бросил взгляд на два других костра, которые приказал зачистить. Там мелькнули быстрые тени — его сородичи уже заканчивали кровавую работу, и при этом не раздалось ни единого громкого звука, способного всполошить лагерь. Большинство приспешников Чернокогтя прошли лишь самую базовую подготовку, но со своей задачей справились безупречно. По правде говоря, предводитель изрядно нервничал. Слишком многое могло пойти наперекосяк. Ему еще никогда не доводилось командовать такой оравой в столь сложной операции. Благо, подобная вылазка была у хобгоблинов в крови. Твари инстинктивно знали, что и как нужно делать. Они просто подчинялись своим инстинктам.
Довольно ухмыльнувшись, Чернокогть ткнул пальцем в троих подчиненных, приказывая им встать на место убитых у огня. Те проворно стянули с трупов одежду и заняли посты. Теперь издали их будет не отличить от обычных людей, даже если кто-то из налетчиков бросит случайный взгляд. Убедившись в маскировке, предводитель присоединился к обыску теплых тел, прикарманив неплохой кинжал и жменю монет. Раз уж его приспешники вовсю обчищают карманы мертвецов, глупо было бы упускать свою долю добычи.
— Хватит, пора выдвигаться, — прошипел Чернокогть, закончив потрошить одежду своей жертвы. Приспешники с большой неохотой оторвались от мародерства. В отличие от своего вожака, они еще никогда не держали в когтистых лапах таких невиданных богатств.
Теперь звуки кипучей человеческой жизни из глубины лагеря доносились куда отчетливее. Между парусиновыми стенками шатров бродили люди, перекидываясь ленивыми фразами. Командир вслушивался пару долгих мгновений, прежде чем властным жестом приказать своей стае продвигаться в самое сердце стоянки. Соваться дальше было чертовски рискованно, поскольку следить за всеми подчиненными сразу становилось практически невозможно, но поворачивать назад время еще не пришло.
Хобгоблины, державшиеся поодаль от костров, скользнули в густые полосы тьмы между источниками света и устремились за своими товарищами вглубь вражеской территории. Несколько налетчиков все же обратили внимание на движение во мраке, но стрелки сняли их быстрее, чем те успели осознать происходящее. А затем стая обрушилась на шатры. Дикие убийцы рассредоточились, стремясь посеять в лагере как можно больше хаоса и крови.
Оставив позади мерцающий свет костров, Чернокогть рванул вперед. Пригнувшись к самой земле, он прошмыгнул мимо пары пустующих навесов. Справа от него шли двое бандитов. Один из них поднял руку, указывая в ту сторону, где возились приспешники вожака. Налетчики заметили копошение во мраке, но пока не сообразили, в чем дело. Зеленокожий убийца решил позаботиться о том, чтобы они так ничего и не узнали. Обогнув соседний шатер, он стремительно выскочил у них за спиной. Высоко занеся меч, Чернокогть бросился в атаку. Эликсир огненной рекой вскипел в жилах: первый же взмах клинка рассек воздух и с хрустом впился в шею жертвы. Человек даже не заметил приближения смерти. Пока обмякшее тело валилось на землю, второй бандит вздрогнул и начал разворачиваться. Гоблин не потерял ни секунды. Плавно перенеся вес и сделав выпад, он вогнал сталь прямо в живот второй цели. Мужчина судорожно ахнул и захрипел. Из его рта брызнули кровавые слюни, а затем Чернокогть с чавканьем выдернул клинок из плоти. Налетчик рухнул в пыль и затих, но жестокий охотник уже бежал дальше, высматривая новую добычу.
Какое-то время ночную тишину нарушала лишь редкая возня да сдавленные хрипы: хобгоблины набрасывались на ничего не подозревающих дозорных и пробирались в шатры, чтобы перерезать глотки спящим. Но внезапно воздух разорвал истошный вопль боли, и ситуация резко изменилась. Чернокогть замер как вкопанный, так и не успев распороть ткань очередного шатра. Вокруг поднялся гвалт, зазвенела обнажаемая сталь. Враг обнаружил лазутчиков. Вожак раздраженно хмыкнул и попятился. Он на секунду замешкался, раздумывая, не пора ли трубить отход, как вдруг в центре лагеря вспыхнул ослепительно-белый свет. Зажмурившись, гоблин отвернулся: сияние залило все пространство между шатрами, безжалостно разгоняя спасительный мрак. Свет выхватил из темноты силуэты как бандитов, так и зеленокожих, и Чернокогть понял: пора уносить ноги. Это был магический свет. Если он только выяснит, какой криворукий идиот из его стаи облажался, несчастный ублюдок получит знатного пинка.
Сейчас в этом уже не было особой нужды, но Чернокогть все же набрал в грудь воздуха и истошно завопил, давая сигнал к отступлению. Резкий нечленораздельный визг пронесся над вражеской стоянкой и многократно отозвался в глотках других хобгоблинов. Этот свирепый рев скорее походил на кровожадный клич дикого зверя, чем на приказ к отходу, но в том-то и заключалась задумка. Раз уж лазутчиков раскрыли, пришло время сеять панику и первобытный ужас.
Частично выхваченные магическим сиянием, юркие фигуры налетчиков начали спешно оттягиваться от шатров. Они устремились к периметру, к захваченным ранее кострам, однако стройным отступлением здесь и не пахло. Многие хобгоблины все еще увлеченно мародерствовали или увязли в стычках. Чернокогть стремительно метнулся к ближайшей потасовке. Ему нужно было выиграть для своих подчиненных хоть немного времени.
Прямо по курсу двое зеленокожих из последних сил отбивались от пары здоровенных бандитов. Лишившись элемента неожиданности, они с трудом справлялись даже с глухой обороной. Люди превосходили их и ростом, и силой, да и обучены были куда лучше. Тяжелые клинки наемников градом сыпались на оружие хобгоблинов, неумолимо тесня их назад. Внезапно один из монстров неловко принял удар и отлетел на спину. Стоявший над ним человек сделал шаг вперед, готовясь прикончить тварь, но тут вмешался Чернокогть. Вожак коршуном спикировал на врага, парируя рубящий удар сверху. Раздался громкий лязг металла, а затем гоблин текучим движением развернулся и обрушил на противника шквал собственных атак, заставив того попятиться.
— Уходите. Я разберусь, — прошипел Чернокогть своим приспешникам, попутно отмахнувшись мечом от второго бандита. Оба хобгоблина мгновенно отпрыгнули и бросились наутек, что слегка раздосадовало их спасителя. Могли бы хоть спасибо сказать для приличия.
Скверные мысли Чернокогтя прервались, когда противники вновь перешли в наступление. Он отбил один взмах и плавно ушел с линии второй атаки. Вокруг стягивалось все больше налетчиков, поэтому гоблин понимал: нужно действовать быстро. Если промедлить, толпа разъяренных людей попросту задавит его числом.
Сгруппировавшись, вожак приготовился к броску. Человек слева рубанул ему в голову, пока второй выжидал брешь в защите. Ровно в тот момент, когда клинок лязгнул о блок, Чернокогть поймал взгляды обоих противников и окатил их концентрированным ужасом. Потянувшись в самые глубины своего естества, он выплеснул на них обжигающую мощь Эликсира. Разум людей содрогнулся; бандиты инстинктивно отшатнулись. Их лица перекосило от неприкрытого страха, а тела сковал паралич. Этого мгновения зеленокожему хватило с лихвой. Отбив меч нападавшего, он резко крутнул кистью и распорол второго наемника. Застигнутый врасплох, тот не успел среагировать, и гоблинская сталь глубоко вошла ему в плечо.
— Демонова моча, — выругался раненый, пошатнувшись и выронив оружие.
Оставшийся на ногах налетчик вскинул меч, пытаясь защититься от новой атаки. Движение вышло донельзя неуклюжим. Человек так и не оправился от удара животным ужасом, поэтому Чернокогтю не составило труда продавить блок рычагом и вонзить острие прямо ему в грудь. С силой выдернув окровавленную сталь, гоблин набросился на первого, поверженного врага. Пара свирепых рубящих ударов — и тот тоже отправился к праотцам.
— Вон один из ублюдков! — рявкнул чей-то густой бас. Чернокогть вскинул голову и увидел целый отряд тяжело вооруженных головорезов, неумолимо надвигающихся на него. Вложив меч в ножны, гоблин без лишних раздумий дал деру. Как предводитель, он был слишком важен, чтобы рисковать своей шкурой — разве что ситуация обещала быть чертовски веселой.
Чуть поодаль очередной хобгоблин неуклюже уворачивался от яростных взмахов людского клинка. Судя по всему, зеленокожему распороли ногу, и бежать он не мог. Потратив драгоценную секунду, Чернокогть вильнул в сторону, чтобы помочь бедолаге. Заметив приближающуюся угрозу, наемник попытался рубануть новоприбывшего, но вожак проскользнул под лезвием и мощным пинком отбросил человека в сторону.
— Проваливай, — рявкнул он раненому.
Пока прихрамывающий подчиненный ковылял прочь, Чернокогть окинул взглядом поле боя. Кажется, больше никто из его стаи не нуждался в спасении. Основная масса уже отступала к лесной кромке. Впрочем, хватало и отстающих. Одного бесчувственного хобгоблина тащил на себе товарищ, а несколько других едва волочили ноги — то ли из-за ран, то ли из-за неподъемного груза награбленного добра. Пухляш, к примеру, пер целую гору котелков, а один даже напялил себе на макушку. И демоны его разберут зачем.
Желая убедиться, что отряд благополучно скроется, предводитель рванул прикрывать их тылы. За беглецами по пятам гнались десятки вооруженных до зубов людей, и расстояние между ними стремительно сокращалось — оставалось не больше двух дюжин футов.
— Не дайте этим гребаным тварям уйти! — проревел рослый мужик, размахивая мечом над головой и увлекая за собой толпу преследователей.
Понимая, что нужно срочно что-то предпринять, Чернокогть резко затормозил и набрал полную грудь воздуха. Плащ хлестнул его по ногам, когда гоблин развернулся лицом к мчащейся на него людской лавине, и издал самый оглушительный вопль, на который только был способен. Концентрированная ненависть и первобытный голод выплеснулись из его глотки.
— Людишки, я — ваша смерть! Я Чернокогть, охотник на людей. Вы служите Волку, но он не спасет вас от моих когтей. Никто из вас не выберется живым из Моря Зелени. Вы забрались слишком глубоко, и теперь вы все — моя добыча! — проревел гоблин. Рассыпавшись глубоким, гулким смехом, до краев наполненным кровожадностью и злобой, он позволил Эликсиру вспыхнуть. Забурлившая внутри сила раскалилась до предела, и Чернокогть обрушил этот чудовищный ментальный удар прямо на наступающих бандитов.
Ударная волна ужаса ударила по ним, словно физическая преграда. Большинство налетчиков сбились с шага, инстинктивно отшатываясь от жуткого существа. Около дюжины бойцов отпрыгнули и замерли как вкопанные, а некоторые и вовсе споткнулись и полетели в грязь. Вся толпа преследователей превратилась в хаотичную кучу-малу: люди врезались друг в друга, падали и ругались — и именно в этот момент на них обрушился град стрел. Отступающие хобгоблины наконец добрались до периметра, и оставленные у костров подсадные воспользовались идеальным моментом, чтобы прикрыть товарищей. Оперенные древки со свистом рассекли воздух и вонзились в человеческую плоть. Раздались истошные вопли боли; еще полдюжины бандитов рухнули на землю.
— Проклятье богов! Вперед, не стоять! — проревел вражеский командир. Впрочем, его приказы пропали втуне. Подчиненные застыли, окончательно растеряв боевой запал.
— Трусливые суки! А ну вернитесь и деритесь как мужики! — в ярости заорал налетчик, глядя на Чернокогтя.
— Я вам не мужик, — расхохотался Чернокогть, круто разворачиваясь на пятках и проносясь мимо горящих костров. Непроглядная тьма радостно поглотила зеленокожего, полностью скрыв его от людских глаз.
Отступающий предводитель стаи вскоре нагнал своих приспешников. Твари поджидали его у самой кромки леса. Раскосые зрачки монстров хищно поблескивали, отражая далекое пламя костров, а на мордах большинства блуждали донельзя довольные оскалы. Погоней даже не пахло, хотя со стороны разоренного лагеря все еще доносились отборная ругань и стоны раненых.
— Дело сделано, великий вожак. Мы победили! Хвала твоей хитрости, — пророкотал Гоб, выступая из-за толстого древесного ствола. Выглядел он ничуть не пострадавшим, и это радовало. Гоб был тем самым приспешником, которому Чернокогть вряд ли смог бы быстро подыскать замену.
— Точняк, босс, — улыбаясь, поддакнул Прохвост. Один его глаз заплыл, будто кто-то от души приложился туда кулаком, зато в руке разведчик сжимал новенький меч, а через плечо у него был перекинут увесистый мешок с добычей.
Все знакомые морды, которых Чернокогть помнил в лицо, вроде бы находились здесь. Кости, похоже, валялся без сознания, но Веточка крепко держал его под мышки, и здоровяк все еще дышал. Предводителю показалось весьма странным, что Веточка полез из кожи вон ради спасения своего извечного соперника, но да ладно. Гера и Пухляш тоже торчали в толпе, причем оба отхватили весьма солидный кусок добычи. Похоже, никого важного они не потеряли. А сколько вообще хобгоблинов было в начале? Наверное, стоило пересчитать этих болванов до вылазки.
— Кого-нибудь потеряли? — бросил он собравшейся стае.
— Наверное? — неуверенно протянул Прохвост.
— Наверное? — нетерпеливо переспросил Чернокогть.
— Ну, один из наших сдох, но мы притащили тушу с собой, так что он вроде как и не потерян, — пояснил разведчик, ткнув грязным пальцем в обмякшее тело, прислоненное к стволу.
— А, отлично, — воскликнул вожак, удовлетворенно кивнув. Он ведь сам приказывал не бросать мертвецов во вражеском стане.
Люди всегда боялись того, чего не могли понять. Оставь им труп, который можно изучить, над которым можно поглумиться или пустить на трофей — и первобытный страх быстро пойдет на убыль. Чернокогть же хотел, чтобы эти выродки Верика варились в собственном ужасе, пока непроглядная ночная тьма будет давить на них со всех сторон. Он жаждал чуять терпкий запах их паники, принесенный ветром. Хотел, чтобы они вздрагивали до седины от каждого хруста ветки и видели кровожадных тварей в любой пляшущей тени. Гоблин прекрасно знал человеческую натуру, и он знал, как работает страх. Животный ужас высосет из них все соки, превратив в идеальную, созревшую для забоя добычу.
Покончив с нудной тактикой и подсчетами, Чернокогть перешел к самому насущному вопросу:
— А теперь признавайтесь, кто-нибудь нашел сыр?