— Вот так и доят коз, — возвестил Таннин, отступая от животного. На морщинистом лице старика застыло выражение глубокого удовлетворения.
— Поразительно. Ваше краткое, но исчерпывающее объяснение этого чудесного природного процесса открыло мне глаза на мир, — отозвался Геральд, стоявший в паре шагов. Юноша улыбался настолько натянуто и неестественно, что сарказм можно было черпать ложкой.
Оба стояли в просторном грязном сарае. Пол устилали раскиданные охапки сена, среди которых бродило несколько коз. Серые твари практически не обращали на людей внимания. Казалось, рогатые были полностью поглощены жеванием, хотя Геральд понятия не имел, что именно они жуют. Он вообще ни разу не видел, чтобы эти создания брали в рот хоть какую-то еду.
— Может, я и не ученый муж, но что такое сарказм, знаю, — сухо ответил Таннин.
Геральд кашлянул и попытался придать голосу чуть больше вежливости и уважения. — Было бы несправедливо винить вас за происхождение. Вы кажетесь мне весьма мудрым человеком.
— Я не родился в этой деревне, юноша. Ты только закапываешь себя еще глубже. Как и ты, я однажды случайно наткнулся на это место, а со временем решил здесь осесть, — пояснил староста, выходя из хлева.
Оказавшись на улице, он тут же поднял взгляд. Выдалось облачное утро, но дождя не предвиделось. Белесые тучи медленно, но верно ползли по небу, подгоняемые высотным ветром, который почти не касался земли.
— Никто из моей группы пока не собирается здесь обосновываться. Нас просто вынудили взять временную передышку в пути, — ответил Геральд, следуя за стариком наружу.
— А твоя речь-то стала куда вычурнее с тех пор, как вы сюда заявились. Мне это не по нутру.
— Во время того приключения, что привело меня к вашему порогу, у меня были другие приоритеты. Сон под крышей и нормальная еда явно пошли мне на пользу, но я уйду, как только придет время.
— Я тоже так думал, когда только появился здесь. Но это быстро прошло, — проговорил Таннин, шагая по пыльной дороге к центру поселения. — Ваша братия выглядит как люди, которым больше некуда податься. Готов спорить, за вами по пятам гонятся демоны, от которых не убежать. Залечь на дно — пожалуй, ваш лучший выбор, а места лучше этого вам не найти.
— Вы говорите так, словно опираетесь на личный опыт. И почему же вы здесь осели?
— Местные оказались вполне сносными ребятами, когда я узнал их получше. К тому же здесь никто не пытался содрать с меня налоги или заявить, что он лучше меня просто из-за своей голубой крови.
— Могу понять такие чувства, но от чего именно вы бежали?
— Пытаешься копаться в моем прошлом, а? Ну и ладно, это дела давно минувших дней. Один аристократ обвинил меня в воровстве, и пришлось исчезнуть. Мой отец был плотником, а тот знатный господин не пожелал платить за работу ее настоящую цену. По крайней мере, так я сказал своей жене. Правда может быть куда запутаннее, — объяснил Таннин, заговорщицки подмигнув юноше.
Молодой человек неловко улыбнулся в ответ и отвел взгляд. — А, это весьма похоже на другую историю, которую мне доводилось слышать. Одна моя знакомая оказалась в схожем положении.
Таннин проигнорировал печаль, скользнувшую по лицу Геральда, и продолжил: — Не удивлен. Но давай поговорим о вещах, более насущных для здесь и сейчас. Твое образование, случайно, не включало в себя хоть что-нибудь полезное? Остальные из вашей группы помогают в поле или таскают тяжести, а вот от тебя толку маловато. Да и когда я показывал тебе, как доить козу, ты не особо-то вникал. Может, ты разбираешься в медицине или владеешь каким-нибудь ремеслом?
— Я не изучал ничего даже отдаленно столь приземленного. Мои наставники преподавали мне высшие науки, такие как философия и математика.
— Что ж, если мне понадобится кто-то для подсчета местных кур, я буду знать, к кому обратиться, — фыркнул староста.
— Не поймите меня превратно, я ценю ваше великодушие, но вы подозрительно радушны ко мне и моим товарищам.
— Пф, вы молодые и крепкие ребята. Именно такая кровь нам здесь и нужна. Тут есть парочка молодых вдов, которые уже вовсю стреляют в вас глазками.
— Хм, уверен, что так оно и есть, но лично я ни в малейшей степени не заинтересован в том, чтобы пускать здесь корни. Это место не совсем соответствует тому образу жизни, которого я жажду... да и вообще какому-либо образу жизни.
— Дай срок. Эта деревня тебя еще обломает.
— Я бы не стал ставить на это деньги. Я не из тех, кто создан для деревенской глуши. Так или иначе, я вернусь в нормальное общество, — упрямо отрезал Геральд. Он произнес это тоном, призванным убедить в первую очередь самого себя. Изящные радости жизни прельщали его куда больше простых радостей бытия. Как минимум, они гораздо приятнее пахли.
Парочка проходила мимо очередного сарая, когда взгляд Таннина зацепился за какую-то деталь. Старик повернулся и хмуро уставился на фундамент постройки. Геральд проследил за его взглядом. Кто-то прокопал лаз прямо под стеной, пробираясь внутрь хлева. Нижняя часть деревянной обшивки была выдрана с корнем, а солома из помещения вывалилась наружу.
— Проклятье, — выругался Таннин.
— Это всего лишь небольшая дыра, — невозмутимо отозвался юноша.
— Это уже третье подобное безобразие за одно только утро. Люди постоянно жалуются на мелкие кражи и вредителей, которые портят припасы. У нас нет лишних ресурсов на эту чушь. Когда придет зима, нам понадобится каждая крошка.
— И кто за этим стоит? Есть догадки?
— Гоблины. Вон, сам посмотри на следы в грязи, — зло ответил Таннин, указывая на пролом в стене. — Зеленые твари лезут повсюду, но обычно все не так скверно. Должно быть, стая этих проклятых ворюг устроила логово где-то неподалеку.
Геральд удивленно поперхнулся и отвернулся, пряча виноватое выражение лица. Он довольно хорошо представлял, что — или, вернее, кто — стал причиной проблем старосты. Наверняка это дело рук гоблинов, пришедших вместе с Чернокогтем. Юноша ничуть не удивился их пакостям, хотя в глубине души надеялся, что хобгоблин будет держать своих сородичей в узде. Впрочем, хорошо еще, что эти прохвосты таскали только всякую мелочевку и еду, а не то, что по-настоящему взбесило бы местных жителей — например, детей.
— Хм, странно. Понятия не имею, что могло спровоцировать подобный феномен, вообще ни малейшего. Наверное, это просто одна из тех странных жизненных загадок, которые невозможно объяснить, — произнес он вслух.
Что-то в голосе парня привлекло внимание Таннина, и тот подозрительно покосился на собеседника. Но через секунду староста лишь крякнул и снова перевел взгляд на пострадавший сарай.
— Ладно, не буду тебя задерживать. Мне нужно разобраться с этим бардаком и кучей других дел, да и у тебя наверняка найдутся свои заботы, — сказал он.
— Истинная правда. Увидимся позже, — ответил Геральд, торопливо зашагав прочь. Задерживаться не было никакого смысла, к тому же старик оказался слишком уж проницательным.
Не оглядываясь, Геральд двинулся по пыльной грунтовке, пересекающей деревню, направляясь к домам, которые выделили на постой разбойникам. Вскоре он добрался до места и шагнул внутрь. Это был небольшой, изрядно обветшавший домишко. Первое, что бросилось ему в глаза, — несколько человек, сидевших вокруг грубого деревянного стола. Все они были бывшими членами банды Герады, и их взгляды скрестились на вошедшем.
— А вот и ты. Мы уж заждались. Чего так долго? — спросил один из них, светловолосый мужчина с хитрой ухмылкой.
— Разговаривал с мастером Таннином. Он решил побеседовать со мной после того, как закончил свои безуспешные попытки привить мне любовь к животноводству, — ответил Геральд, пожимая плечами.
— О чем это? — подозрительно прищурилась одна из женщин.
— Думаю, он закидывал удочку, чтобы выведать наши планы и понять, собираемся ли мы тут задержаться.
— Значит, он знает ровно столько же, сколько и мы. То есть ни хрена. Именно это мы и собрались здесь обсудить. Так что давайте перейдем к делу, — сказал блондин. — Лично с меня этого места уже хватит. Меня заставили ковыряться в земле и сажать какие-то корешки. Я не планирую оседать тут и становиться чумазым фермером. В конце концов, я не просто так подался в разбойники.
— А еще они поговаривают о том, чтобы собрать рабочие бригады для вырубки зарослей на краю просеки. Это будет тяжелая и опасная работенка, — поддержал его рослый бородатый бандит. — Мало того, что на башку может рухнуть дерево, так еще надо следить, чтобы не взбесить какого-нибудь мимика или просто не угодить в пасть голодной твари. Неудивительно, что местные потеряли часть людей и теперь ищут им замену.
— На самом деле это ничуть не опаснее, чем служить под началом Герады. Там тоже безопасностью не пахло. Я бы даже сказала, шансов выжить у нас было куда меньше, особенно в самом конце, — возразила женщина.
— Возможно, зато платили там чертовски больше. То есть больше, чем просто ни хрена.
— Здесь, конечно, не курорт, но это лучшее место из всех, что я видел с тех пор, как сбежал с семейной фермы с вербовщиками на хвосте, — встрял разбойник пониже ростом. — Я бы не отказался бросить здесь якорь. Тут есть одна молодая вдова, которой я приглянулся.
— Тебе определенно стоит на ней жениться. Звучит как отличный способ сгнить заживо в этой богами забытой дыре, — саркастично заметил Геральд. — Я свалю из этой ямы при первой же возможности.
— Что и возвращает нас к главному вопросу. Мы можем придумать хоть какой-то реалистичный план ухода? — обратился бородач к остальным. — Мы застряли тут без гроша в кармане, с паршивым снаряжением, а снаружи нас поджидает целая орда врагов. К тому же я переживаю, что наш проводник совсем одичает, если мы оставим его в лесу надолго. Он все-таки хобгоблин, и кто знает, что творится в его башке. Без контакта с людьми он может окончательно озвереть и просто раствориться в чаще. И вот тогда мы капитально встрянем.
— Может, нам стоит просто собрать вещи прямо сейчас и рискнуть всем на тракте? Если будем сидеть и ждать, наши шансы вряд ли улучшатся, — предложил блондин.
— Я ненавижу это место, но бросок через чащу звучит как чистое самоубийство. Я в этом не участвую, — упрямо отрезал бородатый разбойник.
— Думаю, ты слишком преувеличиваешь риски. У Верика нет причин тратить столько сил на погоню за горсткой выживших вроде нас, а как только мы доберемся до цивилизации, деньжат мы срубим без проблем, Бородач, — рассмеялся другой бандит.
— Меня зовут Ральф Ливистаниус, и я глубоко горжусь своей родословной. Если ты еще раз назовешь меня этим проклятым прозвищем, я выбью зубы из твоего черепа. Хобгоблину, может, и сходит с рук называть меня как ему вздумается, но ты — не он, — зло процедил бородач. С покрасневшим от гнева лицом он грузно поднялся со стула.
— Ладно вам, остыньте. Давайте не отклоняться от темы. Никто здесь не горит желанием слушать вашу ругань из-за прозвищ, — осадил их Геральд. — Итак, уходить прямо сейчас — паршивая затея. Я хочу свалить отсюда больше, чем кто-либо другой. Мысль о том, что я больше никогда не наслажусь хорошим выдержанным вином, просто раздавливает мою душу в ничто, но нам нужно выждать, пока мы не соберем хотя бы немного снаряжения и припасов.
— А как же хобгоблин? Что, если он исчезнет?
— С Чернокогтем осталась Хита, да и мне с трудом верится, что он может одичать, — объяснил Геральд. — Он для этого слишком умен, к тому же ценит маленькие бытовые радости ничуть не меньше любого из нас, если не больше. Уж точно ноет без умолку, если у него заканчивается сыр. Нет, я больше переживаю, что он заскучает и поднимет здесь бучу. А в лесу с Чернокогтем все будет в полном порядке — там он никому не мешает. В конце концов, в какие неприятности можно вляпаться, сидя в кустах?