Что такое боль? Чернокогть размышлял над отвратительной природой этого чувства, прокладывая путь сквозь лесную чащу. По телу разливалась настоящая агония. Раны саднили при каждом шаге, но дело было не только в физических увечьях. У него отняли нечто невероятно важное, и он твердо знал, что эту потерю уже не восполнить.
Эта пустота вызывала глухую ярость. Как они посмели забрать то, что принадлежало ему по праву! Герада была его вождем, а Сэйтер — его первым и единственным хозяином! Хобгоблин слегка пошатнулся от закипающей в крови ненависти. Злоба распирала грудь так сильно, что, казалось, вот-вот выплеснется наружу, словно блевотина, и клыкастому стоило немалых трудов подавить желание истошно завопить и растерзать в клочья ближайший куст или подвернувшегося под руку человека.
Уцелевшие после нападения Верика покорно плелись следом за зеленокожим. Их оставалось всего тринадцать, но из всей этой жалкой кучки мститель хорошо знал лишь Геральда да Хиту. Мелкий Прохвост тоже трусливо жался к ногам Геральда.
Прошло всего несколько минут с тех пор, как они покинули свой старый лагерь. Никто из этих людишек не был следопытом, поэтому маршрут Чернокогтя не вызывал у них вопросов. От беглецов несло одуряющим страхом и липким потом поражения. Игнорируя их слабость, гоблин упорно шагал вперед.
— Ты Варса не видел? — спросил Прохвост, поравнявшись с вожаком.
— Нет! — прошипел Чернокогть, едва сдерживая бешенство.
Глаза мелкого сородича казались огромными и блестели от слез. Тот выглядел одновременно перепуганным и глубоко несчастным. Хобгоблину пришлось подавить острое желание пнуть его. Его собственная боль была куда острее! Что этот избалованный детеныш вообще мог знать о настоящих страданиях?
Герада мертва. Предводительница казалась непобедимой, но даже она пала в бою из-за подлого предательства. А ведь он считал ее гораздо умнее. Как вообще могла погибнуть столь безжалостная и могущественная воительница?
После ее кончины от некогда грозной банды остались жалкие крохи. Ворша к этому моменту, скорее всего, тоже испустила дух, как и Сэйтер. Воспоминание о бездыханном теле наставника вызвало в душе Чернокогтя новый приступ кровавой ярости.
Даже Рыжий Пес отправился к праотцам. И это было чертовски несправедливо! Чернокогть сам хотел его прикончить и берег этого ублюдка для особого случая!
Хобгоблин глухо зарычал, до хруста сжимая кулаки. Приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы держать звериную злобу в узде. Сама мысль о жизни без хозяина приводила его в глубокое смятение. Хотел ли он остаться с этими жалкими ошметками своего племени? Какой в этом вообще смысл?
Плетущиеся позади люди были слабыми и никчемными, особенно Хита. Большинство из них получили ранения, делавшие их абсолютно бесполезными в бою. Бросив этот балласт, Чернокогть явно повысил бы свои шансы на выживание, но куда ему потом идти?
По правде говоря, зеленокожий никогда толком не понимал Сэйтера. В розовой голове старика роилась масса странных человеческих мыслей, но хобгоблин глубоко его уважал. Он был слишком многим обязан этому человеку — именно Сэйтер сделал его тем, кем он стал.
Ворша тоже была непроходимой идиоткой, пускай и сильной. Зачем жертвовать собой ради защиты таких бесполезных пустышек, как Хита? Этого прагматичный ум Чернокогтя постичь никак не мог.
Кого он действительно понимал лучше всех, так это Гераду. Предводительница разбойников правила в точности как настоящий хобгоблин... только куда успешнее. Ему не требовалось богатого воображения, чтобы угадать ее последнюю волю. Верик должен умереть.
Но хотел ли этого сам мститель? Убить человека по имени Верик будет ох как непросто. Возможно, внезапное нападение из засады и сработало бы, но риск слишком велик, а в итоге Чернокогть не получит ровным счетом ничего. Он по-прежнему останется один в кольце врагов.
Любые другие стратегии требовали союзников. Те люди, что сейчас тащились за его спиной, поддались панике и ни на что не годились. Трусливость человеческой расы порой невероятно раздражала.
Однако путешествовать в полном одиночестве ему тоже не хотелось. Это же чертовски скучно!
К тому же от этих неуклюжих созданий была одна существенная польза. Они служили отличным мясным щитом, способным отвлечь на себя любого хищника. А это крайне важно, ведь здесь, в Море Зелени, обитала прорва тварей, предпочитающих ужин размером с человека.
Ноздрей Чернокогтя коснулся знакомый запах. Хобгоблин резко остановился и на мгновение вперил взгляд в лесную чащу. Он узнал этот смрад.
— В чем дело? — нервно спросила Хита.
— Ждите здесь. Я мигом, — бросил зеленокожий, уверенно ныряя в густые кусты.
Пригнувшись под низко висящей веткой, хобгоблин снова принюхался. Быстро окинув взглядом местность, он безошибочно определил источник запаха. Несло от сплетения узловатых корней у основания ближайшего дерева — исполинского ствола, уходящего высоко в кроны и заслоняющего собой солнечный свет.
— Вылезай, придурок. Я знаю, что ты там, — нетерпеливо прошипел Чернокогть.
Раздался тихий шорох, и секунду спустя из щели между двумя массивными корнями показалась лохматая голова. Это был Эйлиас, и он явно не светился от счастья при виде Чернокогтя. Какой же тупой человек.
Рекрут выглядел бледным и до смерти перепуганным. Он избегал прямого взгляда, затравленно озираясь по сторонам. Казалось, парнишка до дрожи боится и самого хобгоблина, и всего леса в придачу.
— Ох, это ты. Я услышал шум и испугался, что это какой-то монстр... ну, кроме тебя. Сейчас уже безопасно? — дрожащим голосом спросил он.
С губ Чернокогтя сорвался разочарованный вздох. Что за кретин будет прятаться в таком убогом укрытии только из-за того, что услышал какой-то там шум?
Вместо ответа зеленокожий шагнул вперед и вцепился в плечо беглеца. Резким рывком он буквально вышвырнул человека из норы. Юноша был слишком парализован страхом, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление.
— Там есть еще люди. Идем со мной, — приказал Чернокогть.
— Хвала богам. Я уж боялся, что застряну здесь совсем один или с кем-то... другим, — жалобно заскулил Эйлиас.
Этот глупый приспешник, очевидно, бросился наутек в лес, как только Герада потерпела поражение. Он бы и дня здесь не продержался, если бы Чернокогть его не нашел. Теперь Эйлиас был должен ему еще одну услугу.
Обратный путь занял совсем немного времени. Эйлиас покорно плелся за своим спасителем с выражением явного облегчения на лице. Когда они подошли к месту привала, несколько разбойников бросили на них хмурые взгляды.
— О, отставший. Повезло же ублюдку, что ты его нашел, — бросил один из выживших, заметив пополнение.
— А, это он. Тот самый сопляк, который вечно проигрывал в кости. И на кой черт он нам сдался? — презрительно хмыкнул другой бандит.
— У нас уже есть Хита. Этот будет ничуть не хуже, — отрезал Чернокогть.
Хобгоблин и сам не до конца понимал, зачем вообще поперся за Эйлиасом. Обычная привычка? Нет, всё дело в том, что этот парень был его личным приспешником. Сегодня он потерял слишком многих соплеменников, чтобы разбрасываться оставшимися. Любой, кто попытается отнять его собственность, сможет сделать это лишь вырвав ее из его когтистых лап!
— И то верно, — согласился разбойник. — Полагаю, пусть идет с нами.
— Эй! — возмущенно воскликнула Хита. — Да я в лесу ориентируюсь лучше любого из вас, придурков!
Уцелевшие тут же подняли гомон, обсуждая сказанное, но Чернокогть просто вернулся в начало колонны и вновь зашагал вперед. Ему было абсолютно плевать на их пустую болтовню.
— Эм, Чернокогть. Может, остановимся на секунду? — подал голос Геральд, торопливо догоняя вожака.
Хобгоблин обернулся. Городской паренек стоял прямо за его спиной, неловко и нервно улыбаясь. Со стороны остальных людей тоже послышалось одобрительное бормотание.
— Нам нужно двигаться, — прошипел клыкастый в ответ.
— Я понимаю, но у нас даже нет плана. Куда мы вообще идем? — не унимался Геральд.
— Мы идем подальше от тех, кто пытается нас убить, — снисходительно пояснил Чернокогть. Уж это должно было быть очевидно даже полным тупицам.
— Да, но это никак не объясняет конечную цель нашего маршрута, — парировал человек.
Из чистого нездорового любопытства Чернокогть решил проверить, есть ли у этих людишек хоть какие-то толковые мысли в головах. Он остановился и развернулся к толпе.
— И куда же вы хотите пойти? — оскалился он.
Геральд и остальные тут же принялись шептаться и спорить. Как и ожидалось, ни одной путной идеи они родить не смогли.
— Наверное, нам стоит двигаться примерно в том же направлении, что и тракт. Больше-то идти некуда, — неуверенно предложил кто-то из толпы.
— Но если мы подойдем слишком близко, кто-нибудь обязательно наткнется на наш след, — возразил другой. — Верик наверняка выслал кучу людей на наши поиски.
Эта бессмысленная дискуссия тянулась несколько минут, пока Чернокогть окончательно не потерял терпение. Раздраженно рыкнув, он развернулся и снова зашагал в чащу.
— Эй, ты куда? — окликнул удаляющегося гоблина Геральд.
— В той стороне есть место, которое мы с Сэйтером иногда использовали для стоянки, а скоро совсем стемнеет. Хотите — идите за мной. Мне плевать, — буркнул Чернокогть, не сбавляя шага.
Потратив еще несколько секунд на пререкания, жалкие остатки банды все же решили довериться его инстинктам и последовать за зеленокожим проводником.
Несмотря на все кровавые события, разыгравшиеся менее часа назад, лес оставался точно таким же, как и всегда. Чернокогть изо всех сил боролся с бушующей внутри яростью, в то время как окружающий мир казался почти безмятежным.
Беглецы шли по звериной тропе, которой хобгоблин не раз пользовался во время охоты. Где-то вдалеке, в кронах деревьев, беззаботно щебетали птицы. Под лапами невидимых мелких зверьков мерно шуршала опавшая листва.
Кроны над этой тропой не смыкались сплошным пологом, позволяя солнечному свету питать густой подлесок. В тот самый момент, когда Чернокогть переступал через поваленное бревно, его чутких ушей достиг подозрительный хруст. Звук донесся откуда-то издалека, с той стороны, откуда они пришли, и за ним тут же последовал глухой треск ломающейся ветки.
Шерсть на загривке Чернокогтя мгновенно встала дыбом, и он резко обернулся, прочесывая взглядом лесную чащу. Глаза ничего не уловили, но инстинкты буквально вопили о чужом присутствии.
— Что там? — тихо спросила Хита.
Тревога в ее голосе покоробила хобгоблина. Он мрачно оглядел девчонку и остальных людей. Многие были ранены, и абсолютно все выглядели изможденными до предела.
— Кажется, за нами хвост, — произнес он достаточно громко, чтобы услышал каждый.
Лица большинства разбойников тут же исказил первобытный страх. Некоторые вздрогнули и начали нервно озираться назад. Чернокогть наблюдал за ними с брезгливой гримасой. Вряд ли от этих трусов будет хоть какой-то толк в драке. Позорное бегство окончательно сломило их дух.
— И что нам теперь делать? — спросил кто-то с едва скрываемой паникой.
Чернокогть не стал отвечать сразу. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы хладнокровно взвесить все варианты. Он поднял взгляд на небосклон. На лес стремительно опускались сумерки. Солнце уже почти коснулось западного горизонта.
— Я вернусь и посмотрю, кто это. Идите прямо по этой тропе, пока не упретесь в тупик, — скомандовал зеленокожий.
Затем он коротко объяснил, как добраться до той самой стоянки, о которой упоминал ранее. Как только инструктаж был окончен, большинство людей суетливо поспешили прочь. Им хотелось оказаться как можно дальше от любой погони.
— Уверен, что тебе не нужна помощь? — спросила Хита.
В ответ Чернокогть лишь презрительно фыркнул. Хита в принципе не могла быть полезной. У этой девчонки не было ни единого шанса передвигаться по лесу незаметно.
— Нет, я просто посмотрю, проведу разведку, — соврал он.
Рыжеволосая кивнула и без лишних слов поспешила за остальными. Хобгоблин с секунду смотрел ей вслед, а затем бесшумно растворился в придорожных кустах.
Прежде чем придумывать план, следовало выяснить, кто именно идет по их следу. Он слышал шаги лишь одного человека, но врагов могло быть гораздо больше.
К счастью, сгущалась тьма. Совсем скоро станет слишком темно, чтобы человеческое зрение могло хоть что-то различить, но для гоблина это никогда не было проблемой.
Лес хранил гробовое молчание, пока Чернокогть скользил между древесными стволами. Он отошел от тропы на безопасное расстояние и двинулся параллельным курсом. Соблюдая предельную осторожность, хищник держался густых теней, оставаясь невидимым. Было жизненно важно не выдать себя, но при этом не спускать глаз с дороги.
Почти сразу же раздался очередной хруст — кто-то наступил на сухую ветку. Хобгоблин замер, превратившись в безжизненную статую. Вдоль тропы явно кто-то двигался. Из своего укрытия за поваленным стволом Чернокогть внимательно изучил источник шума. Это была группа людей.
Сэйтер наверняка назвал бы их перемещения неряшливыми, но работали они куда лучше большинства простых обывателей. Незнакомцы продвигались осторожно, и лишь случайные звуки выдавали их присутствие, пока они шли по следам, оставленным остатками банды Герады.
Вражеские разведчики одевались почти так же, как и следопыты Герады. Большинство из них кутались в охотничьи плащи и носили потрепанную, грязную кожаную одежду.
В поле зрения находилось семеро бойцов. Чернокогть сомневался, что у них есть передовой дозор или подкрепление поблизости. Вряд ли они рискнули бы разделяться на незнакомой территории.
Даже без поддержки это было куда больше, чем то количество врагов, с которым гоблин предпочел бы связываться в обычной ситуации. Однако сейчас всё было иначе, а его когти просто зудели от нестерпимого желания пустить кому-нибудь кровь.
На мгновение хобгоблин задумался о том, чтобы забежать вперед и попросить помощи у своих человеческих союзников, но тут же отбросил эту бредовую мысль. Они слишком напуганы и измотаны, чтобы нормально драться, и лишь выдадут его присутствие. Если же он будет действовать в одиночку, у преследователей не останется ни единого шанса заметить его до того, как станет слишком поздно.
Впрочем, главным аргументом оставалась первобытная ярость. Каждую секунду, пока Чернокогть наблюдал за врагом, его разум заполняли кошмарные образы умирающего Сэйтера. Тогда он был беспомощен, но теперь эта группа глупых людей покинула безопасную стаю и вторглась в его владения. И здесь больше не было никого, кто мог бы удержать его от жестокой расправы.
Зеленокожий отвернулся и бесшумно скользнул глубже в чащу. Оказавшись вне поля зрения преследователей, хобгоблин сорвался на бег. Впереди тропа делала петлю, так что он мог легко срезать путь через лес и получить фору. Дальше по дороге находилось идеальное место для засады, которым он твердо решил воспользоваться.
Прорвавшись сквозь густые заросли кустарника, Чернокогть выскочил обратно на тропу. Он не сбавлял темпа. Спустя несколько минут стремительного бега мститель наконец добрался до того самого места, которое сохранилось в его памяти.
Совсем недавно поперек дороги здесь рухнуло исполинское дерево. Падение лесного гиганта пробило брешь в лесном пологе, но подлесок еще не успел разрастись. Если не считать двух высоких стволов, на этом участке пути не было никаких естественных укрытий, а одну сторону тропы наглухо блокировал скалистый уступ, вдвое превышающий человеческий рост.
Чернокогть сбросил заплечный мешок и торопливо принялся за приготовления. Первым делом он достал моток прочной веревки и начал сооружать ловушку. Опустошив рюкзак, мститель плотно набил его тяжелыми камнями с уступа и намертво привязал к нему веревку. Закончив с этим, он перебросил свободный конец через толстую ветку над головой и проворно вскарабкался на соседнее дерево.
Для засады он выбрал крепкий сук, нависающий над самой тропой на высоте более десяти футов. Густая листва делала его практически невидимым снизу. Устроившись поудобнее, гоблин завершил последние приготовления и наложил стрелу на тетиву.
Несколько томительных минут не происходило ровным счетом ничего, пока лесную тишину не нарушил едва уловимый шорох. Прямо под Чернокогтем показался первый разведчик, осторожно ступающий по тропе. Он даже не удосужился поднять взгляд — люди вообще редко смотрели наверх. Это была фатальная слабость их вида.
Вскоре за вожаком на открытый участок тропы потянулся и остальной отряд. Наблюдая за ними, хобгоблин почувствовал, как кровь вскипает от предвкушения бойни. Когда враги оказались точно под ловушкой, Чернокогть плотоядно оскалился и перерезал веревку.
Единственным предупреждением для людей внизу стал тихий скрежет трущейся о кору пеньки. Удивленные лица вскинулись вверх ровно в тот момент, когда на них обрушился тяжеленный мешок, набитый булыжниками.
За воплями боли тут же последовал тошнотворный хруст — чудовищный вес врезался в двух бойцов, стоявших в самом центре вражеского строя. Одного человека мощным ударом отшвырнуло в сторону, а на второго мешок обрушился всей своей массой, безжалостно раздробив ему кости.
Остальные люди в панике бросились врассыпную, подальше от источника опасности. Но Чернокогть не дал им времени ни прийти в себя, ни осознать происходящее. Его лук уже был натянут до предела, и смертоносная стрела тут же сорвалась с тетивы, с глухим стуком вонзившись в спину одному из разведчиков.
Резкий звон тетивы потонул в суматохе, вызванной первой атакой. Врагам хобгоблина потребовалось несколько драгоценных мгновений, чтобы понять, что еще один их товарищ замертво рухнул на землю, и откуда именно пришла смерть.
— Засада! В укрытие! — истошно завопил следопыт в капюшоне, кубарем скатываясь с тропы прямо в спасительные кусты.
Его товарищи не заставили себя долго ждать, мгновенно бросившись искать ближайшее убежище. Никто из них не имел ни малейшего понятия, откуда именно ведется обстрел, но все они уловили примерное направление прилета стрелы.
Человек, которого отбросило в сторону ловушкой Чернокогтя, тем временем с трудом пытался подняться на ноги. Он отчаянно барахтался, явно получив серьезные увечья. Хобгоблин хладнокровно перезарядил лук и всадил ему стрелу прямо между лопаток. Разбойник мешком рухнул обратно на землю и окончательно обмяк.
Легких мишеней больше не осталось, поэтому зеленокожий отбросил лук и стремительно пробежал по толстому суку, на котором сидел в засаде. Он спрыгнул с ветки, на лету ухватился за соседнюю и с кошачьей ловкостью перемахнул в сторону.
Ветки со свистом проносились мимо Чернокогтя, пока он летел по воздуху, чтобы всей своей массой обрушиться на спину ничего не подозревающего врага. Хобгоблин принципиально не носил сапог ради удобства лазания по деревьям. Длинные, острые когти на его руках и ногах с легкостью пропороли грубую ткань одежды, глубоко впиваясь в податливую человеческую плоть.
Раздался пронзительный визг боли, когда мужчина рухнул под тяжестью нападавшего. От жесткого удара о землю по рукам зеленокожего прошла болезненная дрожь, но он быстро сгруппировался. Без малейших колебаний мститель выхватил нож, перехватил оглушенного противника поудобнее и одним резким движением перерезал ему глотку.
Осталось всего трое врагов, и все они были рассредоточены вокруг места засады. Это будет проще простого! Кровожадность вскипела в венах хобгоблина, застилая зрение багровой пеленой. Его буквально трясло от первобытной потребности вгрызаться в живую плоть и рвать свою добычу на куски. Пришло время заставить этих ублюдков заплатить за все сполна.