В рядах банды Герады раздались нестройные, хриплые крики радости, когда прихвостни Зелены бросились спасать свои жизни. Воздух наполнился ликующими воплями десятков уставших, но счастливых мужчин и женщин, празднующих победу. Каждый, кто еще держался на ногах, был рад уже тому, что просто пережил этот долгий день непрерывной резни.
Битва закончилась, и гнев вместе с питавшей его первобытной энергией начал стремительно покидать тело Чернокогтя. Зеленокожий внезапно вновь ощутил все свои раны, и, казалось, теперь они болели еще сильнее, чем раньше!
Впрочем, отдыхать хобгоблину было пока рано. Он тут же захромал по мостовой в поисках своего хозяина. Чернокогтю нужно было убедиться, что со стариком все в порядке, ну или хотя бы что он не сдох.
Что ему делать, если Сэйтер серьезно ранен? От одной только мысли об этом в груди неприятно защемило, а в животе образовалась сосущая пустота. В конце концов, именно хозяин кормил его большую часть времени!
Поиски не заняли много времени. Гоблин испуганно вздрогнул, заметив своего наставника: тот безвольно привалился спиной к стене какого-то здания.
Чернокогть мгновенно подскочил к старику и ткнул его пальцем в плечо.
— Ты жи-ив? Я не виноват, если ты-ы вдруг сдох, — спросил он, нависая над хозяином.
Сэйтер надсадно закашлялся, приоткрыл глаза и злобно зыркнул на своего питомца.
— Я в порядке, хватит в меня тыкать, гоблин-переросток! — слабо прорычал старый следопыт.
— Ты не выглядишь и не звучишь так, будто-о в порядке, — недоверчиво протянул Чернокогть, склонив голову набок.
Оказавшись ближе, нелюдь заметил, что чьи-то заботливые руки уже успели обмотать грудь и левую руку старика грубыми бинтами.
— Тьфу, я просто решил немного перевести дух. Я не настолько жалок, чтобы меня прикончил какой-то паршивый удар. Просто слегка потерял хватку, вот и все. А теперь оставь меня в покое, — проворчал Сэйтер, снова смежая веки.
Чернокогть с огромным облегчением выдохнул и выпрямился. Что ж, судя по всему, старик собирался жить, и это не могло не радовать.
Снедаемый любопытством, хобгоблин решил порасспрашивать окружающих и выяснить, что именно произошло, пока он сам был занят бойней. Пару минут спустя картина прояснилась.
Оказалось, что удар того громилы — к слову, уже абсолютно мертвого — лишь оглушил Сэйтера. А когда гоблин ворвался в ряды врагов, сея хаос, один из стоявших неподалеку соплеменников воспользовался суматохой и оттащил старого следопыта подальше от передовой.
Спасителем оказался молодой блондин, один из тех свежих рекрутов, которых Герада наняла прямо здесь, в Даггерпойнте.
Чернокогть зашагал прямо к нему. Юноша заметно побледнел, настороженно наблюдая за приближением перемазанного кровью монстра. Зеленокожий попытался изобразить ободряющую улыбку, но почему-то это не сильно помогло.
— Как тебя зову-ут? — поинтересовался Чернокогть.
— Эйлиас, — заикаясь, выдавил из себя человек.
Юнец явно трепетал от благоговения, оказавшись рядом со столь невероятным разбойником. Хобгоблин ничуть не удивился — ведь он и вправду был восхитителен.
Подойдя вплотную к Эйлиасу, дикарь принялся придирчиво его разглядывать. Светловолосый новобранец застыл как изваяние, а его глаза расширились от крайнего изумления. Чернокогть рассудил, что парень выглядит немного сообразительнее среднестатистического человека, хотя это и не бог весть какое достижение.
Со змеиной скоростью гоблин подался вперед и сгреб парня в медвежьи объятия. Отчаянные, панические попытки Эйлиаса вырваться оказались совершенно тщетными.
— Спасибо, что спас Сэйтера! Ты-ы мне нравишься, — радостно возвестил хобгоблин.
— Да н-не за что! — испуганно пискнул человек, чувствуя, как хрустят ребра в стальной хватке нелюдя.
— Будешь моим приспешником! Я научу-у тебя плести веревки и убивать людишек, которые тебе не по нутру, — жизнерадостно объявил зеленокожий.
У всех важных шишек в банде имелись подчиненные, так чем он хуже? Он ведь, как-никак, был вторым или третьим по значимости разбойником во всем племени!
— Я не ду-думаю… — судорожно глотая воздух, выдавил Эйлиас.
— Большинство-о людей не думает. Но это не важно, тебе просто нужно-о делать, что я скажу, — поучительно объяснил Чернокогть, наконец разжимая объятия.
Эйлиас неуклюже пошатнулся, когда хобгоблин сделал шаг назад.
— Я хотел сказать… я уже числюсь в отряде Рихтера, так что не могу служить тебе, — торопливо затараторил юноша, жадно втягивая в легкие воздух.
— Я просто-о попрошу Гераду это исправить. А потом мы пойдем-м в лес! — не растерялся Чернокогть.
— В лес? — переспросил человек с нарастающим ужасом.
— Ну да, тебе нужно-о научиться охотиться, да и знать, как не быть сожранным или разорванным на куски, тоже полезно-о, — рассудительно заметил гоблин.
— Нет, спасибо, у меня нет ни малейшего желания изучать подобные вещи, — поспешно выпалил Эйлиас.
Чернокогть лишь покачал головой и тяжело вздохнул: именно такой реакции он и ожидал. Людишки всегда славились своей феноменальной ленью, им просто необходим правильный стимул.
— Не-е бойся! Тебе всего-то и нужно-о, что подчиняться моим приказам, и тогда ничего плохого-о не случится, — произнес Чернокогть, мрачно сверкнув глазами, и многозначительно толкнул парня локтем.
Для пущей убедительности он несколько раз выразительно ткнул воображаемым кинжалом в воздух. Людям никогда не повредит дополнительная наглядность в объяснениях.
— Понимаю, — спустя пару секунд деревянным голосом отозвался молодой разбойник.
Парнишка звучал не просто потрясенным, а откровенно раздавленным. Правая половина его лица начала мелко подергиваться. Что ж, не каждый день такому безымянному куску расходного мяса выпадает честь занять столь высокое положение в племени!
Вдалеке все еще разносился зычный голос Герады. Хотя сама битва уже отгремела, работы оставался непочатый край. Люди суетились, оказывая помощь своим раненым, сваливая трупы и оторванные конечности в телеги, обчищая карманы мертвецов и добивая покалеченных врагов.
Хобгоблин с удовольствием присоединился бы к этому веселью, но чувствовал себя слишком измотанным и избитым. У него попросту не осталось сил, чтобы бродить по полю боя и выискивать блестящие безделушки, которые можно было бы утащить в свое логово.
Впрочем, ладно. Большинству его соплеменников наверняка скоро наскучат их трофеи, и они бросят их где-нибудь, где Чернокогть сможет их незаметно прибрать к рукам. Почти все, чего желал гоблин, так или иначе оказывалось в его безраздельном владении. Главное — держать ухо востро и следить за этими мерзкими воришками…
Как раз в этот момент подоспела пара людей с носилками. Зеленокожий с нескрываемым интересом наблюдал, как они аккуратно погрузили его наставника и понесли обратно на базу. Эти носилки выглядели чертовски удобными, а у самого Чернокогтя после бесконечной резни немилосердно ныла каждая косточка.
В нескольких десятках футов от него еще один разбойник стоял с пустыми носилками, высматривая раненых. Гоблин благородно решил облегчить ему задачу. Нацепив на морду самую лучезарную улыбку, он ухватил Эйлиаса за шкирку и потащил его прямиком к носильщику.
— Я хочу-у поехать на этой штуке. Отнесите-е меня на базу, — скомандовал он человеку.
— Эм-м… вообще-то это только для тяжелораненых, — неуверенно возразил носильщик.
— Я-а очень ранен. Я едва стою-у на ногах и вот-вот рухну. А теперь несите-е меня на базу, или мой новый приспешник Эйлиас наглядно покажет, насколько я пострадал, нанеся-я тебе точно такие же увечья, — угрожающе сузив глаза, прошипел хобгоблин.
Носильщик бросил на Эйлиаса растерянный взгляд. Молодой блондин лишь пялился в ответ с совершенно ошарашенным выражением лица.
Чернокогть достал кинжал и принялся демонстративно вычищать им грязь из-под когтей, не сводя при этом пристального, тяжелого взгляда с новоявленного слуги. Намек был понят мгновенно.
— Да, тебе лучше сделать так, как он велит, — неохотно выдавил юноша.
Носильщик перевел взгляд с Эйлиаса на гоблина, после чего обреченно пожал плечами и опустил носилки на землю. Нелюдь с радостным писком запрыгнул на жесткую ткань, и двое мужчин потащили его вниз по улице. Это оказалось именно так удобно, как Чернокогть себе и представлял. Он откинулся на спину, в полной мере наслаждаясь поездкой. Ему определенно следует всегда путешествовать исключительно таким образом.
Однако далеко им уйти не удалось: триумфальное шествие было грубо прервано. Чернокогть услышал знакомые легкие шаги и, приоткрыв глаза, обнаружил, что прямо к ним направляется сама Герада.
Сперва ее взгляд скользнул по безвольному телу Сэйтера, и она недовольно скривилась, но затем повернулась к Чернокогтю. Брови предводительницы с веселым изумлением поползли вверх при виде того, как ее любимый монстр вальяжно развалился на носилках, влекомых двумя запыхавшимися разбойниками.
— А, вот и мой любимый хобгоблин. До меня дошли слухи, будто ты вернулся сюда на своих двоих без единой серьезной царапины, но, похоже, дозорные в очередной раз прохлопали ушами. Раз уж ты настолько изранен, мне непременно придется их наказать, — насмешливо произнесла она.
Чернокогть неуверенно оскалился, подавляя ленивый зевок. Двое носильщиков застыли как вкопанные, оказавшись под прицелом внимания своей командирши. Гоблин не мог не заметить, что его вожачка выглядит необычайно… счастливой. От этого ему стало как-то не по себе, словно он очутился в обманчиво тихом оке бури. Очевидно, чтобы поднять ей настроение, требовалось лишь отправить на тот свет несколько сотен ее врагов.
— О да-а, я ужасно ранен, у меня болит вообще все-е. Глупые дозорные, они совершенно не умеют работать. Ох, эта невыносимая-я боль, — театрально заскулил он, картинно откидываясь обратно на носилки.
— Вот как. Ну, раз уж ты не слишком покалечен для светских бесед, я жду отчета о твоих похождениях. Я поручала тебе задание, — проговорила женщина, и в ее голосе прорезались привычные стальные нотки.
Хобгоблин тут же принялся с упоением рассказывать своей вожачке о гениальном плане по устранению наемных убийц и о том, как безупречно тот сработал! Он довольно скалился и активно жестикулировал, в красках описывая дерзкие маневры и напряженные схватки, в которых он поочередно расправился с Малтусом и парой десятков его прихвостней.
— …но теперь я-а так сильно изранен. Ау-у, эта боль пронзает каждую частичку моего-о тела, — мелодраматично закончил зеленокожий.
Предводительница лишь закатила глаза, а на ее губах во время гоблинских баек играла легкая ухмылка. Когда он закончил свой рассказ, Герада недоверчиво покачала головой.
— Раз уж ты при смерти, полагаю, свою награду ты сможешь получить еще не скоро, — философски заметила женщина.
Образы ароматного голубого сыра и сочных мясных пирогов яркой вспышкой пронеслись в голове Чернокогтя, и его желудок отозвался требовательным, громоподобным урчанием.
— Я все еще могу-у есть! — торопливо воскликнул гоблин, мгновенно принимая сидячее положение.
— Почему-то я так и подумала, — сухо обронила Герада и зашагала прочь.
Спустя секунду она, казалось, запнулась и добавила, не оборачиваясь:
— Да, Чернокогть… отличная работа. Спасибо, что вытащил задницу Сэйтера из этого пекла.
Как только она удалилась, дикарь расслабился и с облегчением рухнул обратно на ткань.
— Чего-о встали? Шевелитесь! — прорычал он на своих носильщиков.
Вернувшись на базу и позволив кое-как залатать собственные раны, Чернокогть свернулся калачиком на своей огромной мягкой кровати и провалился в сон. Услышав сквозь дрему, что кто-то пытается его растолкать, он изо всех сил старался это проигнорировать. К сожалению, задача оказалась не из легких, и вскоре ему пришлось перевернуться на другой бок, приоткрыть глаза и злобно уставиться на Хиту.
— Просыпайся, Чернокогть. Ты продрых больше суток, и ты нужен Гераде, — произнесла молодая воровка, потянувшись, чтобы еще раз тряхнуть гоблина за плечо.
— Дотронешься — откушу-у руку, — зашипел Чернокогть, отодвигаясь подальше.
— Она велела тебе сопровождать ее на совет главарей Даггерпойнта, — пустилась в объяснения Хита.
Нелюдь лишь невразумительно хрюкнул в ответ, не сдвинувшись с места. Звучало как смертельная скука. Он совершенно не торопился покидать свою чудесную постель и вылезать из-под мягкого одеяла.
— Она хочет, чтобы ты поприсутствовал там и нагнал на всех страху, — добавила девушка.
Глаза гоблина снова распахнулись, пока он обдумывал ее слова. А вот это уже звучало забавно. Он мог бы попрактиковаться в корчении жутких рож. С тяжелым вздохом Чернокогть сел и посмотрел на Хиту.
— Ладно-о, я встаю. Проваливай, — буркнул он.
— Только пошевеливайся, не стоит заставлять Гераду ждать, — бросила Хита, скрываясь за дверью.
Спустя несколько минут Чернокогть уже облачился в свою обычную одежду, но маску надевать не стал. Во-первых, он обоснованно считал, что она ему не понадобится, а во-вторых, деревяшка все равно валялась где-то в тех кустах, куда он ее вышвырнул.
Вытащив себя из комнаты, он присоединился к Гераде и ее неповоротливым телохранителям у главного входа на базу. Предводительница нарядилась в более вычурную версию своей обычной черной кожи; тени под ее глазами казались еще темнее, но стоило гоблину появиться, как губы женщины тронула легкая ухмылка.
То ли эйфория от выигранной битвы еще не развеялась, то ли она действительно с нетерпением ждала этого собрания, но выглядела Герада на редкость жизнерадостной. Она даже не буравила никого тяжелым взглядом, и вообще не казалось, будто она собирается вот-вот кого-нибудь прикончить!
Взяв Чернокогтя на буксир, отряд из двух десятков головорезов выдвинулся в сторону центрального округа. Они без происшествий миновали стражников, охранявших границы нейтральной территории, и вступили в более богатую часть города. Пройдя мимо все более крупных и ухоженных домов, процессия в конце концов оказалась перед роскошным особняком в самом сердце Даггерпойнта.
Снаружи дежурили такие же стражники, как и на границах округа, но Герада не удостоила их даже взглядом. Женщина уверенно прошагала мимо, и те поспешно расступились, не проронив ни слова. Кое-кто из них заметил Чернокогтя и недовольно поморщился, но монстр лишь одарил их клыкастой улыбкой, и люди предпочли проглотить свои возмущения.
Когда делегация приблизилась, массивные двери особняка распахнулись настежь, пропуская их внутрь. Помещение за ними произвело на Чернокогтя глубокое впечатление. Это была самая изысканная комната, которую он когда-либо видел. Куда богаче, чем апартаменты Луферы или жилище Аворлуса.
Стены были покрыты гладкой, жемчужно-белой штукатуркой, а огромные стеклянные окна обрамляли длинные, воздушные светлые портьеры. С потолка свисали массивные, замысловатые серебряные люстры, заливая холл светом. Даже столы и стулья казались настоящими произведениями искусства, вышедшими из-под резца умелого мастера.
— Приветствую, госпожа Герада. Прошу вас, следуйте за мной, я провожу вас в зал для совещаний, — с почтительным поклоном произнес безукоризненно одетый слуга.
Герада ответила коротким кивком, и мужчина тотчас же повел их через боковую дверь в короткий коридор. Затем он распахнул следующие створки и приглашающим жестом указал внутрь.
Большую часть пространства скрытой за ними комнаты занимал исполинский круглый стол. Вокруг него уже восседала дюжина мужчин и женщин, в то время как еще несколько десятков человек толпились вдоль стен. Герада махнула своим головорезам, приказывая занять позиции за ее спиной, после чего вальяжной походкой подошла к свободному стулу и опустилась за стол.
Чернокогть в очередной раз привлек к себе массу внимания, и никто не выглядел обрадованным его присутствием. Гоблин игнорировал косые взгляды. Он был слишком занят поиском местечка, куда бы можно было пристроить свой зад.
Тот кретин, который обставлял эту комнату, проявил крайнее неуважение, не позаботившись о стульях для каждого гостя, так что Чернокогтю пришлось решать проблему самостоятельно. У стены обнаружилась небольшая тумбочка, и зеленокожий просто сгреб весь валявшийся на ней хлам, сбросил на пол и уселся сверху. В процессе перестановки парочка декоративных безделушек, включая массивный серебряный подсвечник, каким-то совершенно необъяснимым образом перекочевала в его бездонные карманы.
— Кхм, раз уж все в сборе, давайте начнем. Как вы все прекрасно знаете, в последнее время в нашем городе произошел ряд весьма важных и, скажем так, нетипичных событий, — объявил богато одетый пожилой мужчина с седой эспаньолкой.
— Мягко сказано, Губернатор, — буркнул один из самых суровых на вид главарей за столом, бросив на Гераду полный раздражения взгляд.
— Просто чудо, что большая часть города вообще уцелела. Кое-кому придется за многое ответить, — вставил кто-то еще.
— Ха, и на кого же ты намекаешь, Раэлан? — с презрительным смешком парировала Герада. — Я лишь защищалась, и уж точно не я притащила в город роту наемников с явным намерением подмять его под себя. К тому же, если тебе так не терпится призвать меня к ответу — милости прошу на дуэль. Я с радостью приму вызов, будь то поединок один на один или полномасштабная бойня. Теперь, когда Зелена сбежала, а Клык мертв, в моем распоряжении крупнейшая армия во всем Даггерпойнте.
— Именно так, мы собрались здесь не для взаимных упреков. Хотя я не имею права голоса в том, что вы творите между собой на окраинах, лично я не считаю, что Герада нарушила хотя бы одно из правил, о которых мы условились, когда я пригласил всех вас в Даггерпойнт. Однако выходки Зелены определенно требуют… некоторого обсуждения, — вмешался Губернатор.
— Что вы подразумеваете под обсуждением? — поинтересовался другой главарь.
— Я имею в виду, что надеюсь на наше обоюдное согласие внести некоторые уточнения в существующие договоренности. В частности, речь идет об использовании Зеленой наемников. На данный момент формального запрета на наем подобных подразделений нет, но, полагаю, в свете недавних событий мы все согласимся, что это абсолютно неприемлемо, — пояснил пожилой человек.
— У меня с этим проблем нет. И раз уж мы все тут собрались, хочу заодно напомнить, что большая часть моей банды сейчас промышляет на юге, и любой, кто осмелится сунуться на мою территорию, будет уничтожен без всякой жалости, — добавила Герада.
— А как насчет новой зверушки Герады? Эту мерзость нужно прикончить. Ей не место на городских улицах, и уж тем более в этом зале! — возмутилась тучная, уродливая на вид женщина-вожак.
Чернокогть повернулся и вперил в выступавшую тяжелый взгляд. Он был почти уверен, что речь шла о нем. Вот только никаким питомцем он не был. Эта баба, ясное дело, умом не блистала, но терпеть оскорбления хобгоблин не собирался. Впрочем, раз уж Герада притащила его сюда специально, чтобы нагонять жути, вряд ли она будет против, если он подаст голос.
— Прямо-о как тот слабый дурак Малтус, ты оскорбляешь-шь меня. Мы еще-о увидимся, — прорычал он своим самым зловещим тоном, не сводя с женщины хищных глаз.
Она испуганно отшатнулась, и не только она одна. Многих присутствующих в комнате способность монстра внятно изъясняться, казалось, вывела из равновесия куда сильнее, чем его жуткий внешний вид. Герада лишь рассмеялась.
— Хотела бы я посмотреть, как вы попытаетесь хоть что-то запретить Чернокогтю. Несколько человек, некогда протиравших штаны за этим самым столом, на собственной шкуре убедились, что он ходит там, где ему вздумается. Даже бежать от него бесполезно. Если вы считаете его опасным здесь, в городе, то вы еще ничего не видели. Самим Сэйтером он обучен выслеживать и убивать, и он, черт возьми, хобгоблин! Нет для него большего наслаждения, чем охотиться на людишек в лесной чаще. Хотя уверена, если вы извинитесь, он вас пощадит, — с жестокой усмешкой отрезала она.
Чернокогть изо всех сил постарался придать себе угрожающий вид. Он свирепо зыркал на мужчин и женщин за столом и вдоль стен, а если это не вызывало должной реакции — широко скалился и проводил длинным, изворотливым языком по рядам похожих на иглы зубов. Кажется, именно это пробирало их до самых печенок.
Вскоре главари банд вновь сцепились в жарких спорах, и со временем даже корчить из себя кошмар во плоти стало невыносимо скучно. Людишки продолжали болтать, болтать и болтать без умолку! Чернокогть уже готов был встать и пойти слонять кругами по залу, как вдруг заседание наконец-то подошло к концу.
После того, что показалось вечностью, единственным решением, к которому пришли лидеры разбойников, оказалось принятие предложения Губернатора о запрете на использование наемников. Если Гераде приходилось постоянно иметь дело с подобным сбродом, неудивительно, что она так часто хотела всех перерезать.
По возвращении на базу у самого входа Гераду встретил Сэйтер. Чернокогть неподдельно обрадовался, увидев наставника на ногах. Предводительница распустила свиту и повернулась к старому следопыту, пока они шагали вглубь здания.
— Чего тебе, Сэйтер? — устало спросила она.
— Я счел нужным проинформировать тебя об одной занятной находке. Я наткнулся на нее, осматривая добычу, которую Зелена бросила при бегстве из города, — мрачно отозвался Сэйтер.
Услышав этот тон, Герада недовольно нахмурилась.
— Надо полагать, это не та находка, которую можно быстро обменять на звонкую монету? — криво усмехнулась она.
— Смотря что ты имеешь в виду. В кладовой среди прочего хлама стоял дубовый сундук, — ответил старик.
— Я его помню, — нетерпеливо бросила Герада.
— Ну, он показался мне знакомым, и я решил попытаться его вскрыть. Хорошая новость: внутри лежало несколько увесистых кошелей с серебром. Плохая новость: я открыл его вот этим. Чернокогть стянул его у Персуса, когда караван этого хмыря наведывался в наш лесной лагерь, — проговорил Сэйтер, поднимая на уровень глаз до боли знакомый золотой ключ.
Повисла зловещая тишина. Герада переваривала услышанное, и постепенно ее губы сжались в тонкую, злую линию.
— Может, они просто покупают сундуки у одного и того же мастера, — секунду спустя протянула предводительница, не отрывая свирепого взгляда от поблескивающего металла.
Хозяин Чернокогтя открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Герада резко его оборвала:
— Заткнись, это был сарказм, Сэйтер, — прошипела она.
Старик захлопнул рот и насупился.
— Демоны и проклятье, вот же сраный ублюдок! Что ж, по крайней мере, это объясняет, откуда у Верика воистину неисчерпаемые средства, — мрачно подытожила вожачка, испепеляя взглядом стену.
Чернокогть не имел ни малейшего понятия, о чем они толкуют и почему так расстроились. Это же просто дурацкий ключ. В глубине души ему страсть как хотелось заикнуться о своем законном куске сыра, но момент казался, мягко говоря, неподходящим…