Густой дым валил из неглубокой траншеи, которую вырыл на склоне холма разрушительный залп вражеской чародейки. Едкое марево мешало обзору, но Чернокогть щурился сквозь сизую пелену, внимательно наблюдая за противником. Вокруг царила сумятица: обычные гоблины в панике разбегались, однако большинство хобгоблинов уже поднимались на ноги или осыпали стрелами людей, продирающихся сквозь кусты на опушке леса. Внизу обороной руководил Гоб. Впрочем, внимание вожака было приковано к крупному построению налетчиков, остававшемуся в поле. Именно там находилась вражеская волшебница, и именно туда вот-вот должны были рухнуть магические снаряды Беса. Даже самая хитроумная ловушка сработает, если заманить врага в нужное место, а затем захлопнуть капкан.
Чародейка уже отвернулась от позиций зеленокожих, раздавая приказы окружавшим ее головорезам. Кто-то из налетчиков истошно забил тревогу, и женщина резко обернулась, вскинув голову. Прямо на нее неслись две пылающие сферы, оставляя за собой в небе длинные огненные хвосты.
Волшебница торопливо вскинула руку в защитном жесте. Судя по всему, она прекрасно понимала, какую угрозу таят в себе эти небольшие огненные шары. Из ее амулета вырвался очередной импульс невидимой силы, и раздался оглушительный хлопок — магическая волна столкнулась с падающими снарядами, грубо отбрасывая их прочь. Один из пылающих кристаллов благополучно улетел в сторону, рухнул на землю и взорвался, никого не задев. А вот второй огненный шар лишь слегка сбился с курса. Спикировав вниз, он упал прямо на край вражеского строя и сдетонировал. Ревущая сфера размером с небольшой дом поглотила более десятка человек, а ударная волна раскидала еще столько же налетчиков как тряпичных кукол. Воздух разорвали крики ужаса и невыносимой боли.
— Наконец-то, успешное испытание! — радостно воскликнул Бес, расплываясь в широкой улыбке и восторженно вскидывая руки. — Бум! Я уже столькому научился. Только посмотри, как они горят.
— Очень мило, — отозвался Чернокогть, в глазах которого плясали отблески чужого пожара. — Но тебе нужно повторить. Большинство из них все еще живы.
Зеленокожему хитрецу определенно начинала нравиться магия. Она делала все таким простым, особенно когда дело касалось подрыва людей.
— Да, давай еще раз, и теперь целься в магичку. Эта сука заслужила, — добавила Хита, с трудом поднимаясь на ноги. Судя по всему, атака чародейки не причинила ей вреда, но девчонка явно кипела от злости.
Бес и двое его помощников немедленно запустили очередную партию огненных шаров. Как и в прошлый раз, снаряды с воем устремились к вражескому строю. Однако не успели они достичь цели, как их заблокировал новый силовой импульс с руки волшебницы. Оба сгустка пламени безобидно отлетели в сторону. Чернокогть наблюдал, как чародейка разворачивается и направляет навершие своего посоха прямо на него. Глаза хобгоблина округлились, а все мышцы мгновенно напряглись.
— В укрытие! — завопил вожак, рыбкой бросаясь в сторону.
Он успел в самое последнее мгновение. Из оружия женщины вырвалось ревущее пламя, вновь обрушившись на склон холма. Чернокогтя окатило волной невыносимого жара, а взрывная волна заставила его кубарем покатиться по земле. Воздух разом выбило из легких, когда полет резко оборвался, и гоблин на полной скорости впечатался спиной в основание толстого дерева. Ребра и позвоночник прострелило острой болью, а затылок больно приложился о твердые корни. Одурев от удара, он заморгал и огляделся. Со всех сторон падали тлеющие листья. Земля была истерзана и перепахана. На том самом месте, где он стоял секунду назад, взрыв вырыл дымящуюся траншею. К счастью, кроме Беса и его подручных, поблизости почти не было гоблинов или хобгоблинов.
Перед глазами все плыло, пока Чернокогть пытался собраться с мыслями. Он сел, но подниматься не стал. Все тело ныло так сильно, что о попытках встать прямо сейчас не могло быть и речи, разве что через пару минут. Он дотронулся до виска, и пальцы окрасились красным. Кажется, он истекал кровью. Дело дрянь.
Насколько мог судить вожак, теперь он остался совсем один. Бес и его помощники либо куда-то запропастились, либо превратились в пепел. Никто больше не забрасывал налетчиков огненными шарами, и те беспрепятственно врывались в лес. До ушей зеленокожего доносились торжествующие вопли головорезов. Хобгоблины либо пятились под их натиском, либо, до смерти напуганные атакой чародейки, уже сверкали пятками. Воспользовавшись своим преимуществом, люди посеяли в рядах тварей настоящий хаос. В порыве азарта их стройные ряды распались — достигнув деревьев, налетчики рассредоточились.
Похоже, план Чернокогтя с треском провалился. Чертовы маги. Гоблин ненавидел волшебство. Оно было несправедливым и абсолютно непредсказуемым. Как, скажите на милость, хобгоблин должен перебить толпу людей, если они способны стирать холмы в порошок магическим огнем? И вообще, в этом как-то виноват Бес. Ему следовало быть магом получше. Теперь, казалось, единственное, что оставалось вожаку — это отступить и попытаться собрать силы заново. Он не видел ни единого способа обернуть эту катастрофу вспять, по крайней мере, пока жива эта проклятая чародейка. Может, ему удастся прокрасться сюда позже, когда раны немного затянутся, и попытаться перерезать ей глотку?
Чернокогть на секунду прикрыл глаза, чтобы дать им отдых, и все его остальные чувства мгновенно обострились, включая магическое восприятие. Оно казалось куда сильнее обычного. Вожак в ту же секунду уловил разумы окружающих его людей и существ. В большинстве своем это были лишь крохотные мерцающие искорки в бесконечной тьме, но они определенно были там.
Ах да. У него же был Эликсир; от этой дряни ему наверняка станет легче. Гоблин открыл глаза, потянулся к поясу и вытащил заветный флакон. Не раздумывая ни секунды, он осушил его одним глотком. Почему-то на вкус пойло отдавало какой-то странной горечью. Впрочем, это вряд ли имело значение.
Знакомое очищающее пламя Эликсира разлилось по венам, и Чернокогть рывком поднялся на ноги. Внутри уже бурлила свежая, первобытная сила. Внезапно ментальное чутье снова расширилось. Отблески страха повсюду вокруг него вспыхнули ярче и обрели кристальную четкость. Он отчетливо чувствовал как умы людей, так и разумы хобгоблинов. И они разительно отличались. В данный момент большинство его приспешников были напуганы куда сильнее людей, но в то же время их ужас не отличался такой глубиной.
— Ха, тупые человеки, — пробормотал себе под нос Чернокогть.
И ровно в тот момент, когда вожак собирался попытаться помочь уцелевшим хобгоблинам организованно отступить, его разум пронзило внезапное чувство. Ледяной ужас вонзился в череп, и гоблин судорожно вздохнул от неожиданной боли. Угх, что это за дрянь? Он никак не мог определить источник этих мучений. Чернокогть пошатнулся, пытаясь прочистить мысли. Погодите-ка, неужели этот источник находится снаружи? Он потянулся ментальным чутьем и нащупал разум, полыхающий невообразимым страхом. Этот разум принадлежал человеку, и он находился где-то поблизости.
Взяв себя в руки, Чернокогть окинул взглядом лес в поисках источника. Ощущение исходило не так уж издалека. Вдруг он заметил в подлеске мелькнувшее красное пятно. На секунду он не понял, что это такое, но затем узнал цвет. Волосы Хиты. Рыжеволосая девчонка лежала на земле. Должно быть, взрывная волна вражеской чародейки отшвырнула ее сюда. Пока гоблин смотрел на нее, она вздрогнула и едва заметно пошевелилась. До этого самого момента он напрочь забыл, что она увязалась за его боевым отрядом и находилась рядом с эпицентром взрыва. Обычно он просто игнорировал ее существование.
Морщась от боли, Чернокогть подошел к ней. Времени оставалось в обрез. Совсем рядом головорезы уже прочесывали кусты. Они двигались осторожно, но доберутся до него за считанные секунды. Услышав шаги, Хита повернула голову и посмотрела на приближающегося гоблина.
— Эй, глупая. А ну прекрати бояться! — прикрикнул на нее Чернокогть. Его мозг по-прежнему сковывало ледяным холодом. Это причиняло жуткий дискомфорт и, очевидно, было исключительно виной Хиты.
— Это так не работает, — горько усмехнулась Хита. — Я не могу идти. Колено вдребезги, рука тоже. Я даже встать не могу. Я умру здесь.
Вожак молча уставился на нее сверху вниз. Он понятия не имел, что на это ответить. Может, сказать «прощай»?
— Тебе нужно бросить меня, Чернокогть. Просто пообещай, что выживешь и отомстишь за меня так, чтобы кровь лилась рекой, — произнесла Хита со стоном боли. — Я хочу, чтобы эти ублюдки захлебнулись собственной кровью.
— Ты до смерти боишься умирать, — констатировал Чернокогть. Он физически это чувствовал. С чего бы ей притворяться, что это не так?
— И что с того! Просто убирайся отсюда, — прошипела Хита.
— Я не могу тебя бросить, — злобно огрызнулся зеленокожий. Эта проклятая головная боль серьезно его тормозила. Пытаться бежать с ней было бы слишком рискованно. К тому же, оставлять девчонку здесь умирать казалось чем-то неправильным. Она ведь была частью его племени, вроде как.
— Уходи! Все в конце концов кого-то бросают. В конечном итоге мы все одни. Даже узы семьи, банд и отрядов — это лишь утешительная ложь, — выпалила Хита, в гневе сжимая здоровый кулак. — Я присоединилась к банде Герады, а потом к твоему племени только потому, что хотела уйти красиво, с грохотом. По крайней мере, в этом я преуспела. Будь проклят этот кровавый мир! Я с радостью оставлю его позади.
— Это опять одно из тех твоих бесячих причитаний о брате, да? — уточнил Чернокогть. Хита имела скверную привычку заводить шарманку о его смерти каждый раз, когда на нее накатывали эмоции.
— Я думала, ты никогда не обращаешь на это внимания! — зашипела рыжеволосая девчонка, испепеляя гоблина взглядом.
— Я и не обращаю, но слух у меня отличный, а ты об этом болтаешь без умолку.
— Да уходи уже, неблагодарный ублюдок!
— Отлично, оставайся здесь, — злобно бросил Чернокогть, разворачиваясь, чтобы уйти прочь. Его оскорбляло то, что она хотела принести себя в жертву ради него, словно это придавало ей какую-то ценность. До чего же тупой человеческий поступок. На самом деле, один человек уже сделал это для него раньше, Сэйтер...
Вожак угрожающе зашипел, чувствуя, как внутри борются новые эмоции. Эта головная боль выводила из себя. Связь с Хитой была куда хуже физической боли. Он сделал глубокий вдох и попытался подавить страх девчонки. Его сила потянулась наружу и придавила ее разум, но внутреннее смятение человека не утихало. Холодная пульсация в висках гоблина продолжалась, поэтому он решил попробовать нечто иное. Вместо того чтобы сопротивляться этому чувству, он принял его. И тут же пожалел о своем решении. Чернокогть оцепенел, когда сквозь его сознание пронесся такой первобытный ужас, какого он никогда прежде не знал. Это было больнее, чем удар кулаком прямо в мозг. Хуже того, чувство казалось необратимым, словно оставляло на душе уродливый шрам. Так вот что чувствовала Хита? Вот что вообще чувствуют люди? Отстойная штука. Неудивительно, что они такие слабаки.
Новые ощущения впились когтями в мысли Чернокогтя. Он хотел, чтобы это прекратилось! И что он вообще творит? Тупая магия. Он снова пошатнулся, пытаясь прийти в себя. И вдруг кое-что вспомнил. Сюда приближались налетчики. Он их чувствовал. Двое из них уже заметили его и пробирались сквозь кусты прямо к нему. Глаза гоблина сузились. Проблема заключалась именно в них. Они хотели забрать то, что принадлежало ему. И какой бы раздражающей ни была Хита, она была его собственностью. Чернокогть утробно зарычал, и этот низкий, угрожающий звук разнесся по лесу. Он всколыхнул в крови Эликсир, и магия смыла все замешательство. Внезапно все стало кристально ясно. У него была цель и была сила.
— Стой, с этим хобом что-то не так, — запнулся один из головорезов. Это был здоровенный детина, но он вдруг занервничал и растерял всю свою самоуверенность.
Второй налетчик замялся и посмотрел на товарища. Должно быть, он тоже почувствовал, что дело нечисто.
— Это просто дикарь, — ответил он. Эта фраза должна была прозвучать ободряюще, но в голосе мужчины сквозила явная неуверенность.
Оба бандита держали оружие наготове и не сводили глаз с Чернокогтя, но это их не спасло. Накачанный яростью и магией хобгоблин рванул вперед с пугающей скоростью, вложив в атаку всю мощь своего гнева. Он даже не стал утруждать себя извлечением меча. Вожак поднырнул под выставленный клинок противника, вскинул лапы и вырвал человеку горло когтями. Раздался тошнотворный хруст, из раны хлестнула кровь, но Чернокогть уже разворачивался ко второму человеку. Издав панический вопль, налетчик замахнулся на гоблина, однако тот с легкостью ушел от удара и прыгнул прямо на врага. Они рухнули вместе, и зеленокожий хищник приземлился на грудь мужчины. Раздались истошные крики — когти Чернокогтя принялись рвать плоть, а затем наступила тишина: гоблин отшвырнул отчаянно молотящие руки человека в сторону и впился зубами в незащищенную шею. Выплюнув куски мяса, разъяренная тварь огляделась в поисках новых жертв. Вкус свежей крови заполнил рот и потек по подбородку.
Лед и пламя бурлили в теле Чернокогтя. Эликсир выжигал кровь, в то время как холодные волны чужого первобытного ужаса накатывали на него раз за разом. Он не мог стоять на месте. Физическая боль теперь казалась сущим пустяком. Он ее почти не чувствовал. Ее заглушила бушевавшая внутри энергия, отчаянно рвущаяся наружу. Чернокогть взревел от ярости. Леденящий душу хищный рык эхом разнесся по лесу, когда инерция погнала гоблина вперед сквозь заросли. Он не смог спасти Сэйтера и Гераду. Верик забрал их. Чернокогть больше никогда их не увидит и ничему у них не научится, но он не собирался терять никого другого, даже такую бесполезную особу как Хита. Все люди Верика должны сдохнуть. Ни о чем другом он думать просто не мог.
Еще трое мечников бросились вперед, чтобы напасть на Чернокогтя со спины, но он уже почуял их приближение. Гоблин отскочил от налетчиков и выхватил собственный клинок. Когда один из людей сделал выпад и попытался рубануть его, вожак извернулся и полоснул человека по руке. Тот взвыл и выронил оружие. Меч второго головореза со свистом полетел прямо в грудь Чернокогтю. Хобгоблин шагнул навстречу удару и заблокировал его своим мечом. Лезвия лязгнули с металлическим скрежетом. Быстрый толчок вывел человека из равновесия, и Чернокогть вонзил клинок ему прямо в живот. Третий враг попятился, но к нему тут же подоспело подкрепление из двух других бойцов, привлеченных шумом схватки.
Чернокогть сверлил противников взглядом, пока те в ответ настороженно наблюдали за ним. Они были добычей, а весь мир вокруг — его капканом. На уродливой морде расползлась оскаленная ухмылка: гоблин на мгновение потянулся своей силой и сдавил несколько разумов, которые ощущал поблизости. В кустах сбоку раздался шорох, а затем три стрелы со свистом вылетели из зарослей, устремившись к налетчикам. Два жужжащих снаряда нашли цель. Один вонзился головорезу в руку, а второй глубоко засел в груди другого человека.
— Ах, дерьмо, — выругался раненный в руку налетчик, бросив оружие и баюкая пробитую конечность.
Некоторые хобгоблины все еще отсиживались в тылу, наблюдая за тем, как разворачиваются события. Поднятый Чернокогтем переполох притягивал их словно магнит, равно как привлекал и внимание налетчиков. Приспешникам требовалось лишь небольшое поощрение, чтобы отбросить осторожность и вступить в бой. Подави один инстинкт, и на его место тут же придет другой — жажда крови.
Как только человек со стрелой в груди завалился на спину, Чернокогть атаковал. Он бросился вперед и рубанул по нетронутому налетчику. Мужчина крякнул и вскинул клинок, чтобы отбить удар, но гоблин уже отскочил в сторону с грацией танцора. Сместившись, хитрец нанес колющий удар головорезу с раненой рукой. Лезвие глубоко впилось человеку в бок, прежде чем гоблин выдернул его обратно.
— Ах ты кровавый ублюдок! — выругался последний уцелевший налетчик, пятясь от зеленокожего монстра.
Разъяренный хобгоблин встретил его взгляд и угрожающе зарычал. Человек торопливо сделал еще один шаг назад, и именно в этот момент стрела пробила ему бедро. Когда головорез споткнулся, Чернокогть сделал рывок вперед и перерезал ему глотку. Тело с глухим стуком рухнуло на землю, и вожак обернулся через плечо, увидев троих вооруженных луками хобгоблинов, стоящих возле дерева. Чернокогть хрюкнул, отвернулся от них и двинулся дальше. Убийства этих ничтожных пешек было недостаточно. Ему требовалось устранить настоящую угрозу — мага. Только тогда он будет в безопасности, только тогда он насытится. И только тогда эта боль исчезнет.
Опушка леса была прямо по курсу, и Чернокогть отлично чувствовал, что таится за ней. Он прибавил ходу. На бегу гоблин собирал всю свою силу воедино. Жгучая магия Эликсира продолжала кипятить его кровь, пока ледяная ярость просачивалась в самые кости. Позади него царил истинный террор. Отступавшие хобгоблины теперь пошли в контратаку на дезорганизованных и ошеломленных людей. В воздухе свистели стрелы, а зеленые фигуры выпрыгивали из кустов прямо на обезумевших от страха врагов. Сила Чернокогтя расползалась между деревьями, давя на умы противников, но этого было мало. Сырая, чуждая эмоция захлестнула вожака, стирая все, кроме неконтролируемой жажды разорвать врагов — тех, кто причинял ему боль, тех, кого он боялся.
Раздался свист рассекаемых веток, и веер сорванных листьев брызнул во все стороны — Чернокогть вырвался из кустов прямо на открытую пустошь. Словно разящая молния, он врезался в ряды поджидавших там налетчиков. Гоблин издал вопль первобытной ярости и выплеснул наружу столько магической мощи, сколько вообще мог выдержать. Сила исказила сам воздух вокруг него. Она покатилась вперед, как неумолимая волна обжигающего пара, поглощая всех на своем пути. А вместе с ней пришли животный ужас и отчаяние.