Сэйтер хранил молчание несколько долгих мгновений. Старик просто смотрел на Гераду, которая все еще сгорбившись лежала в грязи. Дыхание воительницы было тяжелым, и она, судя по всему, совершенно не осознавала происходящего вокруг.
— Нет, я этого не сделаю. Она была моим командиром, и я храню ей верность, — наконец ответил он Верику. — Я слишком стар и измотан, чтобы снова все перечеркивать. Я и так проделывал это слишком много раз.
Вражеский главарь возвышался прямо перед Сэйтером. Старый следопыт все еще сидел на земле, а подавляющая фигура Верика нависала над ним подобно скале.
— Ты в этом уверен? Если не примкнешь ко мне, я вырежу эту шайку до последнего человека. Неужели среди них нет никого, кого бы ты хотел спасти? — вкрадчиво поинтересовался гигант. — Можешь выбрать парочку, чтобы оставить у себя в подчинении.
Следопыт тревожно нахмурился, углубив морщины под глазами. В его взгляде мелькнула неуверенность, пока Волк продолжал свою речь.
— Взять, к примеру, прирученного тобой гоблина. Еще пару мгновений назад я видел этого верного питомца рядом с тобой. Может, Махедиум и отшвырнул его в сторону, но паршивец все еще жив, — произнес Верик, указывая туда, где валялся Чернокогть. — Откажешь мне — и у меня не останется иного выбора, кроме как прикончить и его.
Повисла очередная пауза: Сэйтер бросил короткий взгляд в сторону своего приспешника. Лицо старика оставалось непроницаемым, не позволяя угадать, какие мысли роятся в его голове.
— Если личного интереса недостаточно, возможно, тебе нужна великая цель? — продолжил допытываться Верик. — Присоединяйся, и я воздвигну новое королевство, более могущественное, чем все остальные! Вместе мы положим начало новой эпохе, где поступки людей будут значить больше, чем их родословная!
— Ты не более чем марионетка кучки продажных южных торгашей. Я прекрасно знаю, что ты работаешь на Компанию «Сломанное Колесо», — бросил следопыт в лицо главарю налетчиков.
— Я ни на кого не работаю. Поддержка «Сломанного Колеса» — это просто удобно, по крайней мере пока. Когда они попытаются вставить мне палки в колеса, я буду готов, — холодно отозвался Верик. — Это я использую их.
— Так думает каждая пешка и каждый слепой инструмент, когда-либо появлявшийся на свет, — парировал Сэйтер. Слова гиганта его нисколько не убедили.
— Примкни ко мне и убедись сам, — стоял на своем вожак. — Белый Ворон сражался за независимость Севера и стал первым предводителем налетчиков в этих краях. А я намерен стать последним. Я воздвигну новое королевство на этих диких землях, и оно превзойдет все прочие. Мы мечтаем об одном и том же, старик. Я сражаюсь за то, за что сражался ты.
— И ты ждешь, что я поверю в этот бред, видя, как ты упиваешься пытками и чужими страданиями? — процедил Сэйтер. — Очевидно, что ты не сражаешься ни за кого, кроме самого себя и своих больных утех.
— Я никогда не проявляю жестокость без причины, — ровным тоном ответил Верик. — Мы оба знаем, что Герада творила с другими вещи куда похуже. Ее прихвостни убивали, насиловали и грабили по всему Северу. Бесчисленные жизни были разрушены ее руками, а ты ее поддерживал. Не притворяйся, будто ты чем-то лучше.
— О, тогда зачем ты устроил весь этот больной спектакль? — поинтересовался следопыт; его голос клокотал от сдерживаемой ярости.
— Во-первых, чтобы показать тебе, что она не стоила твоей преданности, — пояснил Волк. — Здесь, на Севере, вполне естественно, когда сильные правят слабыми, а я куда сильнее ее. Я просто наглядно тебе это демонстрирую.
— Это никак не объясняет, почему ты заставляешь нас ее добивать, — не отступал Сэйтер.
— Все просто: чтобы я понял, можно ли тебе доверять, — невозмутимо ответил Верик. — Если ты откажешься поразить своего старого лидера, я буду знать, что ты сохранил ей верность и будешь плести интриги у меня за спиной. А если ты все-таки прикончишь ее, то станешь нести за ее смерть точно такую же ответственность, как и я. Нахожу это весьма действенной проверкой характера.
До этого момента Сэйтер сидел сгорбившись, но, услышав слова вожака, он выпрямил спину и встретился взглядом с гигантом.
— Нет, я отказываюсь. Тебе придется меня убить. Я совершил достаточно зла за одну жизнь, и эту черту я не переступлю, — с непоколебимой решимостью заявил старый следопыт.
Верик недовольно поморщился и перевел взгляд на Рыжего Пса.
— Ну, а что насчет тебя? — обратился он ко второму пленнику.
— Я сделаю это, — ответил разбойник голосом, в котором смешались нежелание и чувство вины.
Лейтенант медленно поднялся на ноги и потянулся за оброненным мечом. Подняв клинок, он словно заледенел. Несколько секунд мужчина неотрывно смотрел на поверженную Черную Змею, нервно закусив губу.
Верик терпеливо ждал. И хотя он оставался безоружным на расстоянии удара, его это совершенно не заботило. От предводителя налетчиков исходила тяжелая аура абсолютной самоуверенности, давившая на всех присутствующих. Было крайне сложно представить, что ситуация может выйти из-под его контроля.
— В таком состоянии я сделаю ей лишь одолжение, — пробормотал Рыжий Пес себе под нос.
— Ты просто спасаешь собственную шкуру через предательство, — презрительно упрекнул его Сэйтер.
— Он пообещал пощадить и некоторых моих людей. Они куда важнее одной женщины, которая и так уже покойница, пусть даже раньше она была предводительницей, — огрызнулся в ответ разбойник. — Да и она в любом случае не стала бы рисковать собой ради нас. Герада всегда была эгоистичной сукой.
Лейтенант сделал шаг к Черной Змее и занес меч над головой. Его бывшая начальница никак не отреагировала; похоже, она окончательно потеряла сознание.
— Стой! — неожиданно рявкнул Сэйтер, обрывая Рыжего Пса.
На глазах у своих тюремщиков старый следопыт с трудом поднялся на ноги. Лейтенант замер в оцепенении, когда старик протянул руку и решительно забрал у него клинок.
— И что ты делаешь? — прищурился Верик.
— Позволь мне. Я буду тем, кто оборвет ее жизнь, — глухо ответил ему Сэйтер. — Мне лишь нужно сказать ей кое-что напоследок.
Одна из бровей гиганта удивленно поползла вверх, но он промолчал, позволив старику действовать.
— Прощай, Герада. Ты всегда была надменной змеей без капли совести, и посмотри, к чему тебя это привело, — произнес Сэйтер, глядя на поверженную предводительницу. — Тебе стоило забрать свои кровавые богатства и уйти на покой.
Затем старый следопыт воткнул отобранный меч в землю и опустился на колени рядом с ней. Он положил ладонь на плечо воительницы и легонько встряхнул. Она с трудом повернула голову в его сторону. Лицо Черной Змеи было искажено болью и ненавистью, но она явно пришла в себя.
Старик наклонился вплотную и что-то прошептал ей на ухо. Слова прозвучали слишком тихо, чтобы кто-либо мог их разобрать, но пока он говорил, казалось, будто тяжелый груз свалился с его плеч.
— Пошел ты, старик, — с кашлем выплюнула Герада, пронзив его свирепым взглядом.
Через несколько секунд она снова зашлась кашлем и перекатилась на спину. Ее глаза крепко зажмурились, а черты лица заострились от невыносимых страданий. С каменно-непроницаемым лицом следопыт выхватил кинжал с пояса. Мгновение спустя он резко вонзил лезвие под ребра Герады и тут же выдернул его обратно.
На глазах у затаившей дыхание толпы поверженная предводительница тяжело выдохнула и обмякла. Со смертью вся усталость и тревога навсегда покинули ее тело. Сэйтер опустил ладонь на ее лицо, закрывая остекленевшие глаза, и пробормотал короткую молитву.
— Вот и все, она мертва, — глухо произнес следопыт, оборачиваясь к пленителям и вытаскивая из земли воткнутый туда меч.
Верик нахмурился, внимательно разглядывая старика и остывающий труп воительницы. Затем его тяжелый взгляд переместился на Рыжего Пса.
— Тебе все еще предстоит выполнить свою часть уговора. Сука уже мертва или при смерти, так что советую нанести удар побыстрее, — велел он разбойнику.
— Понял, — нервно сглотнув, согласился лейтенант.
Он протянул руку, жестом прося старика передать ему оружие. Следопыт коротко кивнул, сделал резкий шаг вперед и пронзил Рыжего Пса мечом насквозь.
— Какого... — в абсолютном неверии прохрипел предатель, заглядывая в глаза убийце.
— Ты мне никогда особо не нравился, трус, — невозмутимо пояснил Сэйтер, стремительно выдергивая окровавленную сталь и разворачиваясь к Верику.
Следопыт сделал стремительный выпад, безжалостно метя прямо в грудь вражеского главаря. Верик был застигнут врасплох, и на его лице промелькнуло неподдельное потрясение. Тем не менее гиганту чудом удалось дернуться в сторону, уходя с линии смертоносного удара.
В то же мгновение стражники выхватили оружие, готовясь зарубить наглеца на месте. Они полностью окружили старика, однако, прежде чем головорезы успели броситься в атаку, Верик вскинул руку, останавливая их.
— Нет, я прикончу его сам, — процедил вожак.
Сэйтер нанес еще один рубящий удар, но Волк без труда отступил, уклоняясь от клинка. Гигант пронзил следопыта взглядом, полным искреннего разочарования. Сосуд метнулся в сторону, подхватывая брошенный одним из прихвостней меч. Он хотел было что-то сказать, но очередной отчаянный выпад Сэйтера заставил его умолкнуть и сосредоточиться на защите.
Прежде чем старик успел атаковать снова, Верик перешел в наступление. Раздался мерзкий металлический скрежет — гигант оттеснил противника, и их лезвия с силой скользнули друг по другу. Нечеловеческая мощь Сосуда отбросила следопыта назад, заставив его споткнуться. В следующее же мгновение клинок Верика описал смертоносную дугу и сокрушительно врезался в бок Сэйтера.
— Проклятье, — выдохнул старик, падая на землю.
Кровь потоком хлынула из глубокой раны, когда он тяжело завалился на спину. Впрочем, на губах лежащего старика заиграла самодовольная ухмылка. Рана несомненно была смертельной, но следопыт не выказывал ни капли страха или злобы.
— И в чем был смысл? Почему ты сохранил ей верность? — непонимающе спросил Верик. — Эта стерва того не заслуживала, а я возлагал на тебя большие надежды.
Если Сэйтер и мог выдавить из себя ответ, то просто не успел. Вдалеке грохнул мощный взрыв, и в небо взвился густой столб угольно-черного дыма. Присутствующие как по команде повернули головы в сторону новой напасти.
— Это в моей лаборатории! — встревоженно завопил Махедиум.
— Я отдал четкий приказ, чтобы никто не смел соваться в эту хибару, — отозвался Верик с явным раздражением от того, что его прервали.
— Я должен выяснить, что случилось! Тамошние материалы и расчеты невозможно восстановить! — заскулил чародей.
— Так иди и выясняй, — ледяным тоном процедил главарь. — Здесь от тебя все равно никакого толку.
Затем Волк приказал нескольким своим головорезам сопроводить мага. Окруженный конвоем, Махедиум торопливо посеменил к месту взрыва, надеясь спасти хоть что-то из остатков своей лаборатории.
Шорох неподалеку вырвал Чернокогтя из оглушенного ступора, напомнив, что у него вообще-то полно собственных проблем. Неужели кто-то из врагов наконец-то явился добить его?
Шок и полная неразбериха парализовали разум хобгоблина. Голова раскалывалась от тупой боли, а мысли о только что развернувшейся на его глазах трагедии отдавались острой пульсацией в висках.
Тем не менее инстинкт самосохранения брал свое. Он вовсе не собирался просто лежать и подыхать. Мелкий диверсант разберется со всем дерьмом позже, а сейчас главное — выжить. Его хозяин просто не мог умереть на самом деле. Наверняка его еще можно как-нибудь спасти...
Чернокогть тихо забарахтался, силясь подняться на ноги. Завозившись в путах, он скосил глаза в сторону шума и наткнулся взглядом на знакомое лицо.
Хита выглядывала из-за угла ближайшего строения. Заметив гоблина, девчонка прищурилась и прижала палец к губам, призывая к тишине. Зеленокожий тупо пялился на нее, пока она бесшумно кралась к его укрытию. Что ей вообще нужно? У него нет на нее времени!
— Я пришла помочь, — шепнула юная рыжеволосая воровка, выуживая нож и принимаясь спешно разрезать брезент, в котором он запутался.
Покончив с путами, Хита ухватила клыкастого за плечо и вздернула на ноги. Позволив Чернокогтю опереться на себя, она потащила его обратно к зданию. Девчонка уводила его прочь от хозяина, но гоблин не смог наскрести в себе сил для сопротивления. Каждая косточка в его теле отчаянно ныла.
Никто не заметил их побега; ни один из прихвостней Верика даже не посмотрел в их сторону. Половина ушла с Махедиумом, так что на площади осталось от силы полдюжины головорезов, и все они завороженно пялились на столб черного дыма, клубящийся в небе совершенно в другой стороне.
Хита торопливо затащила Чернокогтя за угол постройки, из-за которой появилась. Оказавшись в укрытии, гоблин с удивлением обнаружил нескольких соплеменников из своей стаи, притаившихся среди разбросанных бочек и прочего хлама.
Впереди всех стояла Ворша. Позади нее жался Геральд и около полудюжины уцелевших налетчиков. Как ни странно, за ногами городского юноши испуганно прятался Прохвост, но следопыта Варса нигде не было видно.
— Вот и он. Я же говорила, что справлюсь! — радостно выдохнула Хита, когда Ворша подалась вперед, чтобы перехватить у нее обмякшего хобгоблина.
— А я велела тебе не соваться! Тебя могли убить! — яростно зашипела крупная воительница.
— Но у нее все получилось, и теперь нам нужно думать о том, что делать дальше, — вмешался Геральд. — Отчитаешь ее потом. Взрыв не будет отвлекать их вечно, а люди Волка кишат повсюду.
— Вытащить Сэйтера нет никаких шансов? — с явной тревогой спросила Ворша у девчонки.
— Нет, Верик стоит прямо над ним, к тому же старик тяжело ранен, — мрачно пояснила та.
— Тогда нам нужно уходить. Мы и так загостились. Я надеялась прихватить Сэйтера или кого-то еще из следопытов, но придется обходиться тем, что есть.
— Наконец-то! И почему я вообще поплелся за вами, идиотами? Надо было рвать когти в лес при первой же возможности! — нервно воскликнул один из налетчиков за спиной Геральда.
Несколько других разбойников согласно закивали. Все они выглядели до смерти напуганными и то и дело затравленно озирались по сторонам. Они мгновенно напомнили Чернокогтю кроликов, почуявших поблизости голодного хищника.
— Кто-нибудь из вас, кретинов, хоть раз пересекал Море Зелени? — одернула их Ворша. — Без припасов и толковых проводников мы и дня не протянем, а Верик наверняка расставит дозоры на дорогах. Чтобы спастись, нам придется тащиться через чащу невесть сколько времени.
— Ладно, у нас есть хобгоблин и снаряга, так что давайте сваливать. Говорят, этот ваш Чернокогть в лесу просто сущий кошмар, — буркнул мужчина.
— Вынужден согласиться. Понимаю, что проводников нам отчаянно не хватает, но вряд ли мы найдем здесь кого-то еще, — добавил Геральд.
— Тьфу, поразительно, как быстро испарились эти чертовы ублюдки, — мрачно признала разбойница.
— На то они и рейнджеры. Спорю, у половины из них рюкзаки стояли собранными на всякий случай, и я их за это не виню, — пробормотал кто-то из толпы.
Продолжая поддерживать Чернокогтя, Ворша повела небольшой отряд налетчиков в сторону спасительной чащи. Однако хобгоблин отчаянно задергался, пытаясь вырваться.
— Мой хозяин! — злобно зашипел приспешник. — Мне нужно-ш вернуться.
Он был слишком слаб, чтобы высвободиться, и женщина упорно продолжала идти вперед. Она лишь одарила его полным жалости взглядом. В ее глазах плескалась бездонная печаль.
— Тебе не спасти его, малыш. Ты просто выбросишь свою жизнь на ветер, — тихо сказала она. — Хороший солдат знает, когда битва проиграна и когда стоит отступить, чтобы сразиться в другой день.
— Нет! Я подкрадусь к этому человеку по имени Верик и ударю его в спину! Я могу убить их всех! — непокорно заартачился Чернокогть.
— Ты едва на ногах стоишь, — прямолинейно отрезала воительница.
Группа беглецов пробиралась сквозь плотно застроенную часть лагеря. Используя здания и палатки в качестве укрытия, они перебежками двигались к задней стене базы и раскинувшемуся за ней лесу.
Вокруг царил абсолютный хаос. Похоже, большая часть сил Верика погнала остатки людей Герады обратно на тракт. Еще одну крупную группу согнали тушить пожар в хижине Махедиума. Крышу постройки уже вовсю лизало пламя, а в небо продолжал валить густой черный дым.
То тут, то там рыскали мелкие отряды врагов, но они были с головой поглощены мародерством. Никто из них не горел желанием подходить к группе Ворши слишком близко, опасаясь нарваться на неприятности.
— Я спасу своего хозяина! Отпусти меня! — продолжал вырываться гоблин.
— Я тебя не отпущу. Ты нужен этим людям, и я не позволю тебе пустить по ветру их жизни заодно со своей, — твердо заявила женщина.
Внезапный крик оборвал любой ответ, который только мог сорваться с клыкастых губ. Возглас донесся оттуда, где остался Верик.
— Хобгоблин исчез! — удивленно заорал кто-то.
— Прочесать территорию! Далеко этот паршивец не ушел! — рявкнул в ответ Волк.
За приказом главаря налетчиков незамедлительно последовал хриплый, надломленный болью смех. Чернокогть никогда прежде не слышал ничего подобного, но безошибочно узнал того, кому принадлежал этот звук. Это смеялся Сэйтер. Пару секунд спустя звук оборвался, и повисла мертвая тишина.
Ледяной ужас парализовал Чернокогтя, а внутренности скрутило болезненным спазмом. Сердце пропустило удар, когда он с неистовой силой вырвался из хватки Ворши. Гоблин успел сделать лишь три жалких шага, прежде чем рухнул на землю.
Нет, этого просто не может быть. Он еще успеет! Хозяин никак не мог умереть на самом деле. Ему просто нужно заставить себя подняться и помчаться на выручку! Впервые в жизни на глаза Чернокогтя навернулись слезы. Его когти с силой впились в грязь, вырывая комья земли. Зеленокожий диверсант жалобно заскулил от боли. Почему внутри все так невыносимо болит?! Он совершенно этого не понимал!
— Вставай! — прошипела Ворша, хватая гоблина и закидывая его руку себе на плечо.
— Давай, Чернокогть! Просто перебирай ногами, — взмолилась Хита.
Беглецы снова двинулись в путь. Чувствительность постепенно возвращалась к конечностям гоблина, и его шаг обрел твердость. Однако теперь его терзала слабость иного рода. Клыкастый убийца чувствовал себя совершенно опустошенным и не мог сосредоточиться ни на одной мысли.
— Вот они! — донесся крик откуда-то издалека.
— Проклятье, бегом к деревьям! — рявкнула Ворша, спихивая Чернокогтя на Хиту.
Воительница резко развернулась и увидела небольшую ораву вражеских солдат, мчащуюся прямо на их отряд. Большинство ее спутников тут же сорвались с места, бросившись к спасительным зарослям впереди. Замешкались лишь Геральд и рыжеволосая воровка.
— Хватайте хобгоблина и уходите! Я прикрою тыл, — скомандовала Ворша.
Юноша коротко кивнул и принялся помогать Хите тащить зеленокожего. Совместными усилиями им удалось задать весьма приличный темп.
Вид надвигающегося врага пробудил в Чернокогте нечто первобытное. Теперь, когда у него появилась четкая цель, отчаяние уступило место клокочущей ярости. Кто-то обязательно поплатится за то, что заставил его чувствовать себя так паршиво.
— Теперь я могу бежать сам, — прошипел он, отталкивая своих человеческих помощников.
Хобгоблин перешел на легкий бег. Его все еще слегка пошатывало, но он без труда поспевал за юнцом и девчонкой. Внутри полыхала звериная злоба, но гоблин сдерживал ее, мысленно прокручивая в голове упражнения с мечом, которым его учил хозяин. Его хозяин...
С каждым шагом обретая все большую уверенность, Чернокогть заметил в стороне свою палатку. Они с Сэйтером разбили лагерь на самой опушке, и гоблин резко свернул в его направлении.
— Ты что творишь? — тяжело дыша, спросил Геральд.
Приспешник не удостоил его ответом. Он подскочил к палатке, торопливо сгреб свой рюкзак, ухватил еще одну вещь и пустился вдогонку за остальными.
Спутники не стали сбавлять ход ради него, но это было не важно. Хобгоблину потребовались считанные секунды, чтобы нагнать их. Эта заминка стоила потраченного времени. Сэйтер всегда следил за тем, чтобы у Чернокогтя была наготове походная сумка на случай, если придется спешно выдвигаться на задание. Ее содержимое окажется чертовски полезным.
Густые кусты, разросшиеся на опушке леса там, где заканчивалась лагерная стена, находились всего в одном коротком рывке. Клыкастый беглец направился прямиком к ним.
Врагов было слишком много. Ему оставалось лишь бежать и на ходу придумывать, что делать дальше. Он вовсе не собирался выбрасывать свою жизнь на помойку в заведомо проигрышной схватке. Только не сейчас, когда ему предстоит убить стольких людей.
Воздух распорол свист, за которым последовал глухой влажный стук. Уши Чернокогтя нервно дернулись, и он инстинктивно пригнулся, распознав звук летящих стрел.
— Проклятье богов! — внезапно взревела Ворша.
Кто-то пустил в нее стрелу, и та задела ее ногу. Воительница резко напряглась и остановилась как вкопанная. Из глубокой царапины в паре дюймов ниже колена обильно хлестала кровь.
— Я помогу тебе. Идем, — торопливо предложил Геральд, тоже сбавляя шаг.
— Нет, беги дальше. Я их задержу. С такой раной мне ни за что не уйти, — с грустью отозвалась его возлюбленная.
— Но... — начал было юноша, пока разбойница не оборвала его на полуслове.
— Беги! — свирепо прорычала она, обнажая меч и поворачиваясь лицом к надвигающимся врагам. — Мы оба знали, что это ненадолго, любовничек. Из этого все равно ничего бы не вышло.
— Прощай. И спасибо тебе за все, любовь моя, — убитым горем голосом ответил Геральд.
После секундного колебания юноша снова сорвался на бег. Его лицо исказила невыносимая мука, но у него не оставалось иного выбора, кроме как спасаться.
Звон скрестившейся стали разорвал воздух как раз в тот момент, когда Чернокогть нырнул в спасительные кусты на опушке леса. Хита уже убежала вперед, а Геральд следовал прямо за ним по пятам.
Хобгоблин на мгновение задержался, вглядываясь сквозь листву в то, что оставлял позади. Над лагерем Герады клубился густой дым. Где-то там, вне поля зрения, лежали тела Сэйтера и предводительницы.
Неподалеку Ворша отбивалась от первых подоспевших врагов широкими взмахами своего длинного меча. Она долго не продержится. Озлобленные головорезы уже брали ее в плотное кольцо.
Чернокогть ничем не мог помочь. Он был абсолютно беспомощен. Гоблин судорожно сглотнул подкативший ком, а на глаза снова навернулись слезы, когда он крепче прижал к себе вещь, прихваченную из палатки. Это был самый первый подарок от хозяина — его старое дырявое одеяло.
А затем, не издав ни звука, Чернокогть развернулся и растворился в Зелени. Однажды он обязательно вернется...