Чернокогть с силой рухнул на землю, вылетев из седла лошади Верика. По костям прошел болезненный шок, и гоблин сдавленно крякнул, но уже через мгновение умудрился перекатиться и вскочить на ноги. Серьезных ран он не чувствовал, хотя, возможно, дело было в том, что у него и так невыносимо ныло все тело. Тряхнув головой, вожак хобгоблинов принялся высматривать врага.
Предводителя разбойников отбросило футов на двадцать, и он тоже едва успел подняться, выронив по пути меч. Оружие валялось на земле в паре шагов от него. Почуяв шанс завалить крупную дичь, трое оказавшихся поблизости хобгоблинов с рычанием бросились на упавшего в их ряды человека. Двое сжимали в лапах копья, а третий орудовал коротким мечом и примитивным деревянным щитом, испещренным красными племенными узорами.
Вскинутая рука играючи отвела первое копье в сторону. Пока опешивший хобгоблин спотыкался по инерции, Верик подался вперед и схватил его. Секундой позже невезучий дикарь уже летел по воздуху прямиком в своего соплеменника-копьеносца. Раздался громкий хруст столкнувшихся черепов, и оба замертво рухнули на землю, потеряв сознание. Третий, тот что с мечом, попытался полоснуть человека по открытой спине, но Верик попросту уклонился от удара и перехватил руку твари. Резко дернув ошарашенного противника на себя, разбойник впечатал кулак ему в лицо с такой силой, что хобгоблин отлетел назад, перекувырнувшись в воздухе. Зеленокожий осел на землю искореженной кучей плоти и больше не шевелился. Должно быть, больно.
Расправившись с нападавшими, предводитель бандитов невозмутимо подобрал свой меч и повернулся к Чернокогтю, который уже шагал в его сторону. Какой-то конный рыцарь попытался наскоку рубануть вожака хобгоблинов, но Чернокогть просто поднырнул под удар и полоснул его скакуна по ноге. Лошадь пронзительно заржала — что доставило мутанту немалое удовольствие — и повалилась на бок. Всадник успел спрыгнуть и приземлился на колени, но не успел он даже подняться, как на него набросились двое хобгоблинов. Один вонзил копье ему в бок, а второй запрыгнул сверху и принялся остервенело кромсать шею человека длинным, жуткого вида кинжалом.
Появление приспешников изменило не только расклад сил. Воздух сгустился от страха: люди внезапно осознали, что оказались в окружении ухмыляющихся нечеловеческих тварей, превосходящих их числом. Темная, удушливая эмоция сочилась из человеческих сердец, и природа мутанта жадно впитывала ее. Питаясь этим первобытным ужасом, Чернокогть чувствовал, как силы восстанавливаются с невероятной скоростью. Магия накачивала мышцы мощью, а ее излишки циркулировали внутри гоблина и вырывались наружу в виде ауры чистого кошмара, доводя панику людей до предела. Он чувствовал себя непобедимым.
Пока Чернокогть надвигался на Верика, из гущи схватки вырвался пеший воин и бросился на него, высоко занеся клинок. Бросив на человека хмурый взгляд, гоблин с пугающей скоростью выхватил меч и вонзил ему в грудь. Резкий поворот кисти, лезвие проворачивается в плоти, и оружие выходит наружу с влажным хлюпаньем. Воин рухнул как подкошенный. С мечом, с которого теперь капала багровая кровь, Чернокогть беспрепятственно преодолел остаток пути до цели.
— В этот раз тебя ничто не спасет. Сегодня ты, наконец, сдохнешь, — Чернокогть самоуверенно осклабился, активно накачивая тело маной, чтобы боль и усталость без остатка растворились в бурлящей магии.
— Это сама судьба из кожи вон лезет, лишь бы сохранить тебе жизнь, — мрачно рассмеялся Верик, в голосе которого не было и намека на страх. — Ты должен был подохнуть на острие моего меча еще давным-давно, вероломный ты хобгоблин.
— Ты предал меня первым! В тебе коварства побольше моего будет! — огрызнулся Чернокогть.
— Значит, ты признаешь, что планировал предать своих союзников!
— Я не умру, пока не отомщу за своего хозяина и Геру. Ты отнял их у меня, и теперь заплатишь за это кровью и сломанными костями. Я прикончу тебя, как шелудивого пса, Волчара, — нахмурившись, Чернокогть решил немного сменить тему.
— Кровью и костями?
— Я пущу твой череп на украшение.
— Твоя месть столь же мелочна, сколь и жалка. Ты всего лишь дикарь, не способный осознать последствий своих действий. Моя победа над Герадой была честной и стала лишь очередным шагом навстречу моей судьбе. Север будет моим; я заявил на него права по праву стали и крови. А ты — лишь зверье из рода хобгоблинов, воющее во тьме. Я же — лорд, за спиной которого стоят силы, превосходящие твое жалкое понимание.
— Север уже мой, — настала очередь Чернокогтя смеяться. — Твои старые порядки давно сгнили. Я же создаю нечто молодое и сильное. Твои люди слабеют и дохнут, пока мои хобы плодятся. Прямо сейчас мои налетчики вырезают твоих головорезов, где бы те ни прятались. Когда я покину Зелень с серебром, вся твоя банда либо ляжет в землю, либо перейдет под мою руку. Твои амбиции были обречены в тот самый миг, когда ты сунулся в Глубокую Зелень вслед за мной.
— Тогда я просто убью тебя, и твое жалкое племя дикарей перегрызет друг другу глотки, — злобно выплюнул Верик. — Серебро — это все, что мне нужно для возрождения моего королевства. От судьбы не уйдешь. До Падения Корулиса семья моей матери была знатнейшим родом на Севере, а я — непревзойденный воин. Сами боги благословили мой поход. Стоит мне только зарубить тебя, как и любую другую тварь-мутанта, угрожающую моим владениям, и я стану королем, которым был рожден стать, чтобы вернуть Северу его былую славу.
— Этого не случится. Я построил куда больше, чем ты со всей своей болтовней о крови и предназначении. Как ни крути, Север изменился так сильно, что тебе его уже не подчинить. Старого Севера больше нет, и королем из людей здесь и не пахнет. Мы с боггартами об этом позаботились.
— Ты способен лишь разрушать и не принесешь жителям Севера ничего, кроме страданий. Им нужен король, и моя судьба свершится! — прорычал Верик и наконец бросился в атаку.
Чернокогть шагнул навстречу, и их клинки сошлись с оглушительным лязгом, эхом разнесшимся над полем брани. Ни один не уступил ни пяди земли, и оба бойца принялись остервенело рубить и кромсать друг друга.
Краем глаза Чернокогть заметил, как огненный шар врезался в мерцающий магический щит. Он сдетонировал с громким хлопком, окатив сражающихся дождем из пламени. Послышались истошные вопли — огонь не разбирал, где люди, а где хобы, — но гоблин был слишком поглощен схваткой, чтобы отвлекаться на детали. Главное, что его самого не зацепило, хотя было бы неплохо узнать, побеждают ли в этой заварушке его маги. Сейчас он понятия не имел, как там обстоят дела. Дурацкая магия.
Нырнув под высокий выпад Верика, Чернокогть попытался полоснуть человека по плечу, но промахнулся, когда тот вовремя отшатнулся. Бойцы не сбавляли темп ни на секунду. Они обрушивали друг на друга жестокий шквал ударов, отчаянно выискивая брешь в обороне противника, чтобы перехватить инициативу. Их обмены выпадами были настолько стремительными и сокрушительными, что остальные воины инстинктивно отступили, образуя широкий круг. Любой обычный солдат, сунувшийся в их дуэль, был бы разрублен на куски прежде, чем успел бы что-либо осознать.
Верик и Чернокогть казались равными по силе. В их прошлой стычке человек владел неоспоримым преимуществом, но вторая трансформация гоблина уравняла шансы. Теперь они были примерно одних габаритов, если закрыть глаза на рога хоба. Верик по-прежнему оставался более искусным мечником с годами тренировок за плечами, но тело мутанта превосходило человеческое. В сравнении с Сосудом, Чернокогть обладал куда большей скоростью рук и реакцией глаз. Он легко поспевал за всеми движениями предводителя бандитов, даже за самыми обманчивыми.
Верик отступил на шаг и обрушил на Чернокогтя град воздушных лезвий. Они полетели в гоблина без малейшего предупреждения, заставив его крутнуться на месте и пригнуться. Долю секунды спустя противники вновь бросились друг на друга, и их мечи столкнулись, пустив дрожь по рукам обоих.
Оба бойца вкладывали в схватку все свои силы, но с каждым новым обменом ударами Чернокогть чувствовал себя все увереннее. Верик начал выдыхаться, тогда как гоблину казалось, что он способен выдержать такой темп хоть целый день. На поле боя царил неподдельный ужас, обильно питая его силой. Магия пульсировала в теле, густая, как кровь, наполняя мышцы первобытной энергией. Верик же зависел от Эликсира, и Чернокогть не собирался давать ему ни единой секунды на то, чтобы сделать хоть глоток. Его натиск был безжалостным. Если свести все к битве на выносливость, он выйдет победителем. И это было чертовски приятное чувство. Чернокогть так долго ждал этого дня. Его заклятый враг наконец-то оказался в его власти, и совсем скоро он отведает крови из его сердца.
Впрочем, Верик не выглядел особо обеспокоенным. Он хладнокровно парировал каждый выпад гоблина, заставляя того сохранять предельную концентрацию в бою. У этого человека наверняка припрятан в рукаве хотя бы один козырь. В конце концов, он не смог бы подмять под себя Север и убить Гераду, будь он предсказуемым и легким противником.
С рычанием, подогреваемый яростью от воспоминаний о своих потерях, Чернокогть взвинтил темп. Его атаки стали еще более дикими: он вознамерился загнать врага в глухую оборону и раздавить. Поначалу Верик успешно держал удар, отвечая серией изящных, но мощных контратак, однако вскоре вынужден был отступить под натиском сокрушительного рубящего удара, который отбросил его оружие в снопе искр.
Чернокогть молниеносно бросился в новую атаку, и Верик в ответ отпрыгнул в сторону. Одновременно с этим лорд разбойников дернул себя за запястье, срывая стальной браслет. Секундой позже он швырнул его прямо в гоблина. Наученный горьким опытом ждать подвоха, Чернокогть тут же метнулся вбок, подальше от подозрительной безделушки.
И не прогадал. Едва коснувшись земли, браслет взорвался с оглушительным грохотом, окатив все вокруг тучей пыли. Прикрыв глаза рукой, Чернокогть почувствовал, как в грудь врезался камень, сломав ребро и выбив дух из легких. Взрыв походил на менее контролируемую версию способностей самого Верика. Очевидно, вещица и была задумана для такого применения.
Проигнорировав рану, Чернокогть бросил взгляд на врага. Человек и не думал нападать. Вместо этого он залпом осушал флакон с Эликсиром. Справившись с зельем через мгновение, он одарил хобгоблина самодовольной ухмылкой, вскинул меч и вновь ринулся в бой.
Их клинки сошлись с металлическим лязгом. Ушибленное ребро лишь слегка замедлило Чернокогтя, но и Верик благодаря Эликсиру был свеж и полон сил. Уклонившись от рубящего удара, гоблин провел обманный выпад в левое плечо человека, но был отброшен назад. Перевес был ничтожным, но теперь преимущество, казалось, перешло к Верику. Чернокогть обнаружил, что ушел в глухую оборону, пока воспрявший духом враг осыпал его градом тяжелейших ударов. В отчаянии он успевал блокировать выпады лишь в последнее мгновение, а о собственных атаках пришлось и вовсе забыть.
Внезапно из гущи сражения слева от Чернокогтя выскользнуло рыжее пятно и бросилось прямо за спину Верику. Это была Хита, ее меч был занесен для смертоносного удара. Гоблину оставалось лишь ошарашенно наблюдать за ее атакой.
Однако Верик каким-то немыслимым образом почуял угрозу. Развернувшись на пятках, он нанес чудовищный горизонтальный рубящий удар ей в грудь. Пока Чернокогть рвался на помощь, Хита успела подставить клинок, но сила человека оказалась слишком велика. Меч Верика смял ее блок и вонзился в бок девчонки, пробив броню и вспоров живот. Глаза Хиты расширились от шока и боли; издав сдавленный вздох, она отлетела назад и рухнула на землю.
Затем Верик мгновенно развернулся обратно, парируя яростный выпад Чернокогтя. Их лезвия со скрежетом сцепились намертво, и оба бойца навалились на оружие со всей доступной им силой.
— Ты за это поплатишься! — прошипел Чернокогть. Он был в бешенстве от того, что Верик прикончил еще одного из его спутников, хотя это была всего лишь Хита. Теперь в ней не было особой нужды, ведь он без проблем мог набрать себе новых человеческих приспешников. К тому же, она настолько его раздражала, что он не раз подумывал бросить ее подыхать в Зелени. Но гоблин все равно собирался за нее отомстить. Да и Гера по ней скучала бы.
— Скоро я отправлю тебя на встречу со всеми этими заблудшими душами, о которых ты так печешься! — прорычал Верик в ответ, силясь продавить клинком оборону нападавшего.
Поначалу силы были равны, но затем Чернокогть полностью отдался своим эмоциям. Холодная энергия заструилась по его жилам, закручиваясь спиралью по мере того, как он впитывал витавший в воздухе ужас. Черная ярость и скорбь поднялись ей навстречу, вспыхнув ревущим инферно. Эти чувства сплелись воедино, бурля внутри гоблина. Он разорвет Верика на куски! Все его потери будут отомщены его собственными руками, и когда человек сдохнет, Чернокогть больше никогда не потеряет тех, кто ему дорог. Даже Хита — вроде как — была его другом, теперь-то, когда она мертва, он мог это признать. Да, она бесила, но была по-своему предана. Не так, как надо, но все же.
Напрягая все мускулы, Чернокогть зашипел, словно закипающий котел, источая волны чистой ярости. Собрав всю свою мощь в единый кулак, он приготовился сокрушить своего заклятого врага и наконец-то прикончить его.
И в этот самый момент Хита поднялась на ноги и всадила меч Верику в спину. Онемевший от изумления Чернокогть мог лишь смотреть, как ее лезвие пробивает доспех, скользит по кости и глубоко вонзается в плоть полевого командира.
— Что? Нет! Я должен был стать королем. Моя судьба... — Верик пошатнулся, широко распахнув глаза от шока.
Чернокогть моргнул, его руки бессильно опустились. «Чего?»
— Заткнись и сдохни. Это тебе за всю банду Герады! — рявкнула Хита, пнув предводителя бандитов так, что тот повалился наземь. Затем рыжеволосая несколько раз рубанула мечом по шее человека, чтобы уж наверняка убедиться в его смерти.
— Что ты наделала? — недоверчиво выдавил Чернокогть, оправившись от ошеломления.
— Я прикончила Верика, Волка Севера, и застолбила себе место в разбойничьей истории! — надменно рассмеялась Хита. — Теперь я самый сильный предводитель бандитов всех времен.
— Разбойничьей истории? Это так не работает, и вообще, он был мой! Я собирался его убить. Я столько лет ждал этого и планировал!
— Ой, да брось, — грубо фыркнула Хита. — Он швырял тебя из стороны в сторону, как деревянную юлу, и вот-вот зарубил бы насмерть. Я тебя спасла.
— Я притворялся! Я заманивал его, чтобы добить!
— Пф-ф, ага, конечно.
— Как ты вообще выжила? Верик распорол тебя, как яблоко, а ты расхаживаешь тут, будто ничего не случилось, — гневно запыхтел Чернокогть. Магия и ярость все еще кипели в его крови, хотя уже начали утихать. Ему до дрожи в руках хотелось съездить рыжей прямо по ее самодовольной физиономии, но с трудом обретенная дисциплина удержала его от этого шага.
Закатив глаза, Хита задрала окровавленную рубашку, обнажив живот и ребра. Бледная кожа была перемазана кровью, но сама рана покрылась чем-то напоминающим черную чешую. Чернокогть мигом узнал эти наросты. Точно такие же появлялись на ранах Герады, защищая их и позволяя затягиваться в разы быстрее. Это была сила Сосуда.
— И когда ты этому научилась?
— Довольно давно, — пожала плечами Хита. — В конце концов, я сижу на рецепте Эликсира Герады. Просто как-то случая не выпадало, да и не та это магия, чтобы хвастаться ей по заказу. И все равно, чертовски удобная сила, учитывая, как часто меня в последнее время пыряют мечами. Верик точно не ожидал такой подлянки.
— Ну почему ты не могла просто сдохнуть по-настоящему, — тихо пробормотал себе под нос Чернокогть, мрачно буравя рыжеволосую взглядом. Этого еще не хватало. Теперь убить Хиту станет в разы сложнее. Ур-р-р, мир абсолютно несправедлив.
— Тебе бы стоило разобраться с остатками сражения, чтобы я могла наконец заняться распространением легенды о Рыжей Кошке, — оглядевшись, Хита окинула взглядом кипящую вокруг рукопашную.
— Рыжей Кошке?
— Это мое разбойничье прозвище.
— Отвратительное прозвище, — отрезал Чернокогть.
— Уж получше, чем Чернокогть.
— Чернокогть — это мое настоящее имя! Не я его выбирал.
— Да плевать. Нам бы на битве сосредоточиться.
Раздраженный ее откровенным переводом стрелок, Чернокогть все же не мог не признать ее правоту. Ему действительно нужно было выиграть битву и добить оставшихся рыцарей. Они предали его и сира Маснина, так что технически тоже являлись целями для мести. Гоблин попытался раззадорить себя этой мыслью, но вышло скверно. Столкнувшись с непробиваемой тупостью Хиты, вся его ярость попросту улетучилась. Смерть Верика от рук этой девчонки вгоняла в глухую тоску. Подумать только, это действительно произошло. А ведь он целую вечность предвкушал, как сделает это сам.
— Если ты такая крутая, почему бы тебе самой не закончить битву? — бросил Чернокогть Хите. — Иди, пополняй легенду о Рыжей Кошке, а я постою здесь и посмотрю.
— Я только что получила мечом в живот, — девчонка метнула в него свирепый взгляд. — Может, благодаря моей потрясающей магии я и не умираю, но я явно не в лучшей форме.
Тяжело вздохнув, Чернокогть принялся изучать кипящее вокруг сражение. Смрад страха сгустился еще сильнее. Похоже, немало людей уже заметили падение Верика, и слух о смерти главаря быстро разнесся по рядам его войск. Многих уже изрубили в капусту, хотя схватка все еще продолжалась. Несколько рыцарей бросились бежать в деревья, но гоблин знал наверняка — далеко им не уйти.
Уставший от столь удручающего финала долгожданной дуэли со своим заклятым врагом, Чернокогть жаждал лишь одного — поскорее покончить с этим балаганом. На сегодня у него еще оставались дела, например, нужно было разобраться с Мьягнуаром. Эх. А Зелена еще где-то здесь? Оставлять ее в живых было бы вопиющей ошибкой.
— Слушайте сюда, тупоголовые человечишки! Верик мертв! Сдавайтесь, и я сохраню вам жизнь. Продолжите драться, и я оторву вам конечности и скормлю их вам же! — заорал во всю глотку Чернокогть, предварительно откашлявшись и выпустив удушающую волну магического страха.
— Ага, и это я убила Верика! Хита, Рыжая Кошка! — с гордостью добавила девчонка. — Меня тоже бойтесь!
Чернокогть смерил ее тяжелым взглядом. Он абсолютно точно оставит ее здесь, когда отправится обратно на юг.