Черноволосый, щегольски одетый хобгоблин ухмыльнулся, приближаясь к Чернокогтю. Его измазанный ядом клинок был поднят в агрессивной стойке, однако вождя это ничуть не тревожило. Какой-то случайный, впервые встреченный сородич попросту не мог оказаться настолько искусным бойцом, чтобы пустить кровь самому предводителю, тем более когда коварный замысел уже раскрыт. К тому же мутации в теле давали неплохой шанс на иммунитет к отраве, хотя проверять подобное на собственной шкуре было бы верхом глупости.
Исполненный уверенности, Чернокогть шагнул вперед и обрушил на противника стремительный рубящий удар. Застигнутый врасплох претендент вынужденно отступил, пока гоблин-мутант лишал его равновесия серией тяжелых атак, от которых тот едва успевал отбиваться. Охотник на Людей воспользовался этой заминкой для размышлений. Как лучше поступить? Проще всего было бы зарубить этого коварного интригана на месте. Дело пустяковое, да и никому до этого не будет дела, но насколько такой шаг оправдан? Приходилось признать, что поведение наглеца вызывало искреннее любопытство. Он явно выделялся из толпы, а технически вождь никогда не запрещал соискателям смазывать оружие ядом во время церемонии посвящения в воины. Честно говоря, даже странно, что никто не додумался до этого раньше.
Развернувшись в сторону, черноволосый хобгоблин умудрился уклониться от очередного выпада и выиграть себе секунду передышки. Это короткое мгновение он использовал для быстрого взмаха по вытянутой руке Чернокогтя. Атака вышла молниеносной, но слабой — она оставила бы разве что царапину, однако предводитель все равно ушел с линии удара. Даже крошечный порез позволил бы токсину с лезвия проникнуть в кровь.
Отступив на шаг и подняв оружие в защитную стойку, Чернокогть самодовольно оскалился. Заметив это, претендент мигом растерял всю свою спесь и заметно занервничал. Слегка побледнев, он отвел взгляд, стараясь избегать понимающего взора своего командира. Очевидно, хитрец до смерти испугался, что его подлая уловка раскрыта.
— Тебе придется постараться получше, — бросил Чернокогть, ответом на что послужило лишь угрюмое ворчание соискателя.
Сдерживая истинную силу, Охотник на Людей усмехнулся и обрушил на врага град новых, тщательно выверенных ударов. Оппоненту удавалось блокировать выпады, уклоняться и даже отвечать резкими контратаками, но предводитель откровенно издевался над ним, играючи уходя от клинка в самую последнюю долю секунды. Подобное превосходство быстро заставило нарядного хобгоблина занервничать еще сильнее; в его глазах поселился неприкрытый страх. До него начало доходить, что вождь попросту с ним забавляется.
Пробормотав что-то себе под нос, черноволосый уклонился от медленного взмаха меча и шагнул вплотную к Чернокогтю. Затем он поднес к губам вывернутое запястье и с силой выдохнул прямо в лицо противнику. Почти невидимое в предрассветной мгле облако пыли взвилось в воздух, устремившись точно в глаза мутанту. Вздрогнув от неожиданности, тот едва успел отскочить в сторону. И хотя прямой удар порошком не достиг цели, глаза тут же невыносимо защипало. С утробным рыком Чернокогть принялся часто моргать, размахивая клинком как веером, чтобы разогнать витающую в воздухе отраву. Что за дрянь? От нее все горело огнем, а зрение заволокло мутной пеленой.
Опущенная защита и временная слепота едва не обошлись ему слишком дорого. В то самое мгновение, когда Охотник на Людей в очередной раз моргнул, его противник рванулся вперед, метя в открытую руку. Трус даже не пытался нанести полноценный рубящий удар, сосредоточившись лишь на том, чтобы пустить в ход свой подлый яд.
Однако Чернокогть почувствовал приближение врага, и теперь в нем закипала настоящая ярость. Зарычав, он заставил себя открыть слезящиеся глаза и обратился к энергии внутри своего кристаллического ядра. Время словно замедлило бег, пока тело наполнялось противоестественной силой и скоростью. Легко, с первобытной жестокостью, он отбил чужое оружие в сторону. Раздался громкий лязг металла о металл, а затем гоблин-вожак позволил инерции самого нападавшего потянуть того вперед. Потеряв равновесие от мощного парирования, щеголеватый хобгоблин оказался совершенно беззащитен. На краткий миг его лицо исказилось от неподдельного ужаса, а затем тяжелый сапог Чернокогтя взмыл вверх и сокрушительно врезался прямо ему между ног.
Наблюдавшая за поединком толпа зеленокожих мгновенно стихла, когда поверженный противник подлетел на фут в воздух и издал сдавленный, полный муки писк. В повисшей тишине этот жалкий звук отчетливо достиг ушей каждого зрителя, заставив многих гоблинов сочувственно поморщиться. Скосив глаза к переносице, несчастный с глухим стуком рухнул на землю, свернулся клубком и вновь жалобно заскулил.
— Я решил сохранить тебе жизнь, так что радуйся, не то передумаю, — произнес Чернокогть, отшвырнув ногой отравленный меч содрогающегося хобгоблина и свысока глядя на поверженного врага.
Побежденный лишь протяжно застонал, но предводитель решил, что и этого вполне достаточно. Пусть этот хобгоблин оказался вероломной змеей, он неуловимо напоминал Эйлиаса, только куда более сообразительного и амбициозного — что вполне естественно для представителя его расы. Издеваться над таким экземпляром было слишком весело, и убивать его казалось пустой тратой ресурсов. К тому же Чернокогть прекрасно понимал, что не может доверять ни одному из своих собратьев, за исключением разве что Гоба. Присутствие в лагере одного явного предателя мало что изменит, зато отлично поможет вождю оставаться начеку и вычислять тех, кто плетет заговоры за его спиной. Этот наглец неизбежно притянет к себе других неверных приспешников, тем самым выведя их на чистую воду. Оставалось лишь внимательно за ним наблюдать.
— Ты тоже прошел церемонию посвящения в воины, так что отправляйся к Гобу за татуировкой, но только после того, как поблагодаришь меня, — распорядился Чернокогть.
— Спасибо, босс, — болезненно пробормотал хобгоблин, с трудом поднимаясь на ноги; он выглядел шатким и его явно мутило, но жить будет, да и Охотник на Людей был твердо уверен, что пара яиц для выживания не так уж необходима, так что никакого реального вреда не причинено.
— У тебя есть имя? — поинтересовался Чернокогть, резонно рассудив, что поручить слежку за безымянным миньоном будет весьма проблематично, ведь черные волосы в их племени не считались такой уж редкостью.
— Нет, босс, — покачал головой некогда щеголеватый, а ныне изрядно измазанный в грязи и потрепанный боец.
— Отныне тебя будут звать… Ворон, — произнес Чернокогть, перед этим довольно улыбнувшись и погрузившись в размышления; ему чертовски нравилось придумывать прозвища, и в этом деле он был просто великолепен, так что этот тупоголовый подчиненный даже не догадывался, насколько ему повезло получить имя из уст столь потрясающего вождя.
Новоявленный Ворон все еще испытывал слишком сильную боль, чтобы сделать что-то кроме неблагодарного хрюканья в ответ и плохо скрытого враждебного взгляда, из-за чего Чернокогть лишь тяжело вздохнул, осознав, что его гениальность осталась неоцененной. Имя было выбрано не случайно: черные волосы и рога сородича, а также его пристрастие к нарядной одежде и забота о собственной внешности живо напомнили вождю этих напыщенных птиц. Вдобавок ко всему, предводитель точно знал, что вороны — существа абсолютно ненадежные и при малейшей возможности готовы переубивать всех вокруг. Этим они сильно смахивали на лошадей.
Поскольку последний поединок завершился, Охотник на Людей объявил об окончании церемонии и распустил собравшихся зеленокожих. По его команде толпа разразилась прощальным ликующим ревом, после чего начала медленно разбредаться. Чернокогть с чувством глубокого удовлетворения наблюдал за их уходом. Мероприятие полностью оправдало все возложенные на него ожидания: ряды пополнились новыми воинами, а все племя воочию убедилось в возросшей мощи и хитрости своего предводителя. Хобгоблины от природы были склонны к интригам, но теперь даже самые амбициозные из них будут вести себя крайне осторожно в присутствии командира. Мутант горделиво оскалился. Те же, кто все-таки решится выступить против него, наверняка попытаются сплотиться вокруг таких союзников, как Ворон, что лишь сыграет на руку вождю. Какой же он все-таки умный. И красивый тоже. Ни один другой хобгоблин не мог выстоять против него в бою, а когда Волк Верик будет мертв, то же самое можно будет сказать и о людях.
Вся стоявшая поблизости зеленокожая братия поспешно бросалась врассыпную, освобождая дорогу вышагивающему навстречу Гобу Чернокогтю. После короткого разговора вождь приказал установить за Вороном слежку; верный Гоб порывался просто прикончить вероломного новичка, но командиру удалось его отговорить. В лагере становилось невыносимо скучно. За последнее время на жизнь предводителя почти не покушались, а значит, потенциальные убийцы стали умнее и изворотливее. Оставалась надежда, что Ворон выманит некоторых из них на свет. Закончив раздавать указания, утомленный Чернокогть сладко зевнул и отправился спать.
На следующее утро, когда гоблин отодвинул в сторону дубленую шкуру, закрывавшую вход в его пещеру, и шагнул наружу, с севера уже задувал пронзительный холодный ветер. Он поежился, разглядывая далекие горные хребты и их заснеженные пики. Деревья на опушке леса покрылись багряной и бурой листвой, которая начала опадать и кружить над землей. Зима неумолимо приближалась. Несколько мгновений Охотник на Людей созерцал этот пейзаж, а затем развернулся и скрылся в своем убежище, чтобы минуту спустя появиться вновь, уже облаченный в плотный меховой плащ, сшитый из шкуры убитого им волка. Густой мех отлично сдерживал мороз и позволил вождю немного согреться, пока он прохаживался по лагерю.
Многие другие члены племени, сновавшие по улице, также были одеты гораздо теплее обычного. Как правило, большинство гоблинов расхаживало в одних лишь набедренных повязках, но теперь почти все, кто попадался на глаза, щеголяли в разнообразных рубахах. Некоторые вещи выглядели грубой самоделкой, явно наспех сшитой местными умельцами, однако другие представляли собой трофейные человеческие одеяния, кое-как подогнанные по размеру. На тщедушном гоблинском тельце людская рубашка смотрелась как мешковатая мантия, свисающая ниже колен, но зато в ней было гораздо теплее.
Пронизывающий холод наполнил Чернокогтя новым, острым чувством тревоги: он служил леденящим напоминанием о том, что все грандиозные планы пойдут прахом, если не подготовиться к грядущей смене сезонов должным образом. Не теряя времени, вождь быстрым шагом направился к ближайшему костру и забрал у сидевших там сородичей немного еды, после чего собрал небольшой отряд охраны и выдвинулся в сторону Убежища.
Теперь, когда дорога между человеческой деревней и Железным Разломом была полностью достроена, путь оказался на удивление легким. На тракте больше не встречалось никаких препятствий, а земляное полотно на большинстве участков приподняли, чтобы сохранить его ровным и сухим, пусть сейчас оно и покрылось густым ковром опавших листьев. Лесную чащу также вырубили как минимум на пятнадцать футов от обочины, благодаря чему передвигаться стало безопаснее — исчез постоянный страх нарваться на засаду хищников. В Море Зелени слишком быстрая ходьба обычно гарантировала скорую и неприятную встречу с разъяренным медведем или голодным мимиком.
Вскоре Чернокогть оставил лес позади, и дорога вывела его на просторные поля вокруг Убежища. Вышагивая мимо разрозненных остатков собранного урожая, он приблизился к деревенским воротам и громко окрикнул дозорных; внутрь его пустили без промедления. Многие поселенцы до сих пор не пришли в восторг от идеи пускать в свои дома диких тварей, но большинству из них хватало ума осознать, что удержать племя за частоколом они не в силах, а поддерживать с вождем хорошие отношения оказалось весьма выгодно.
Впрочем, вместо того чтобы бесцельно бродить по улицам ради простой демонстрации власти, Чернокогть со своей охраной остался ждать по ту сторону ворот, пока не появится Таннин. Ждать пришлось недолго. Бородатый деревенский староста приветливо кивнул подошедшему гоблину; он явился совершенно один, если не считать привратника, наблюдавшего за ними с почтительного расстояния.
— Добро пожаловать, Чернокогть; рад видеть, что ты снова на ногах, а то я слышал, будто тебе крепко досталось, и какое-то время всерьез опасался, что ты не выкарабкаешься, ведь без тебя в этих краях воцарился бы еще больший хаос, а это последнее, что нам сейчас нужно в эти пугающе неспокойные времена, — произнес Таннин, который казался ничуть не удивленным физическими изменениями в облике мутанта.
— Здравствуйте, господин Таннин, со мной все в порядке, даже лучше, чем когда-либо, — ответил Чернокогть, широко улыбаясь и поигрывая бугристыми мышцами. — Я просто зашел проверить, как идут дела. Листья опадают, сезон меняется.
— Твоя правда, до первых заморозков осталось совсем недолго, — согласился староста. — Но мы подготовились настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Даже с учетом всей той прорвы новых лиц, которую вы на нас свалили, запасов еды должно хватить на всю зиму.
— Вот и славно, а то я уже начал беспокоиться за всех этих людских беженцев, которых мои миньоны отправляли на север; у меня не было времени заняться ими лично, так что я ожидал застать их бесцельно блуждающими кругами посреди леса, ведь ничего не делается как надо, пока я сам не возьмусь за дело, — сварливо протянул гоблин.
— Не могу сказать, что они не доставили нам изрядной доли хлопот, но теперь все пустующие дома снова полны людей, и это согревает душу; никогда не думал, что доживу до такого дня, ведь до твоего появления Убежище лишь вымирало, — усмехнулся Таннин.
— Вам потребуется больше припасов? Если у вас недостача, я могу выделить часть своих охотников или привезти провизию с юга, — предложил Чернокогть, совершенно не желая ломать голову над прокормом людишек посреди суровой зимы, резонно полагая, что лучше решить этот вопрос прямо сейчас.
— Любая мелочь будет не лишней, но думаю, мы справимся, ведь благодаря твоим гоблинам нам удалось засеять больше полей и собрать небывало богатый урожай, да и эти мелкие проныры в основном добывают себе пропитание сами, к тому же они отлично отваживают от складов прочих вредителей — крыс, из-за которых мы раньше теряли большую часть запасов, — пустился в объяснения старик. — Эти твари проникали повсюду, сжирая все на своем пути, а то, что не могли съесть, портили своим дерьмом; некоторые из них отъедались до таких размеров, что сами начинали охотиться на наших кошек.
— Крысы — мерзкие создания; гоблины вечно ввязываются с ними в драки или даже развязывают настоящие войны, но мы высшие существа, поэтому почти всегда побеждаем, — согласно кивнул Чернокогть.
— Войны? — с кривой усмешкой переспросил Таннин.
— Да, крысы не умеют сражаться честно и всегда пытаются задавить гоблина числом, поэтому нам приходится собирать собственный рой, из-за чего всё это превращается в кровавую бойню, — пояснил вождь.
— Что ж, твои подопечные с огромным энтузиазмом взялись за истребление крыс, хотя никаких следов масштабных сражений я пока не замечал, — рассмеялся Таннин. — Некоторые из этих мелких проказников даже мастерят силки, чтобы ловить грызунов, подозрительно близко подобравшихся к припасам. Наблюдать за тем, как они собирают свои хитрые механизмы — сплошное удовольствие; большинство ловушек не работает, но они не сдаются и постоянно изобретают что-то новое, хотя нам и пришлось жестко пресечь их страсть к коллекционированию трофеев, так как разбросанные повсюду кучи крысиных черепов выглядят не слишком чисто и эстетично.
Поговорив со старостой еще несколько минут, Чернокогть отправился на поиски Геральда и остальных бывших разбойников, которые теперь проводили в Убежище большую часть времени. Впрочем, никто из них не смог сообщить ничего важного или интересного, так что вскоре вождь зашагал обратно к воротам. По пути ему то и дело попадались крестьяне, занятые своими повседневными делами; помимо привычной рутины, многие усердно чинили жилища, чтобы разместить новоприбывших. Мутант ловил на себе немало косых взглядов, но и беженцы, и коренные жители деревни уже успели привыкнуть к присутствию хобгоблинов, пусть и не чувствовали себя в безопасности рядом с ними. Самого предводителя это нисколько не задевало. Даже он считал, что расслабляться в компании его сородичей — затея невероятно глупая.
В последующие дни погода оставалась промозглой, а северный ветер дул не переставая. Спустя неделю Чернокогть пришел к выводу, что больше не может откладывать следующий этап своего плана, даже если это означало замедление всех работ в Железном Разломе. Настало время рассредоточить племя, чтобы упростить поиск пропитания в зимние месяцы. Отправив посыльного за Гобом, вождь созвал на совет всех своих лейтенантов. Хиту не пригласили.
Под контролем Охотника на Людей находилось уже три крупных поселения: сам Железный Разлом, перевалочный пункт на пути к Херсткресту и южная передовая база. Все это время Чернокогть активно развивал их, чтобы укрыть как можно больше гоблинов и хобгоблинов.
— Мы переселим огромную толпу зеленокожих из Железного Разлома на другие базы, а также возведем множество охотничьих домиков, где смогут жить хобгоблины, — объяснял Чернокогть Гобу и Феррару. — Времени в обрез, но мы используем технологию шалашей из веток, которые строят дикие сородичи; они возводятся быстро и служат отличным, теплым и безопасным укрытием.
— Будет исполнено, босс! — отрапортовал Гоб, отдав честь командиру.
— А для чего мы все это затеяли? — нахмурившись в замешательстве, спросил Бес; поскольку магия здесь была ни при чем, он чувствовал себя немного не в своей тарелке.
— Ради жратвы, — фыркнул Феррар.
— Именно так: когда выпадет снег и все растения погибнут, нам придется активнее охотиться, но сейчас нас здесь слишком много, чтобы прокормить такую прорву ртов одной лишь дичью; нам нужно рассредоточиться, — кивнул Чернокогть. — В следующем году мы сможем засеять больше полей, но сейчас это нас не спасет.
— А они справятся в одиночку, босс? Море Зелени — чертовски опасное место, — заметил Феррар.
— Вы просто избаловались, — фыркнул в ответ Чернокогть. — Дикари выживают и в куда более скверных условиях. У этих миньонов будет крыша над головой, оружие, знания и припасы. Охотиться с луками и силками — проще простого. Они справятся.
— Истинная правда, о великий! — поддержал его Гоб.
Поскольку Чернокогть был главным боссом и все обязаны были беспрекословно ему подчиняться, он заставил своих лейтенантов немедленно приступить к организации зимовки. Гоб взял на себя распределение отрядов, а Феррар проследил, чтобы в каждой группе оказались обученные ремесленники, способные построить и поддерживать в порядке охотничьи угодья. У Беса работы оказалось немного: все его маги оставались в Железном Разломе, так как распределять их по лесу не имело никакого смысла, но вождь все равно заставил его присутствовать на собрании. Никогда не знаешь, в какой момент тебе захочется что-нибудь взорвать.