Самка хобгоблина, похоже, совершенно не боялась Чернокогтя и его приспешников. Подобная выдержка слегка удивляла, ведь этот вооруженный отряд только что вырезал добрую половину ее сородичей. Она спокойно оглядела каждого зеленокожего, после чего безошибочно вычислила вожака и направилась прямиком к нему. Не выпуская меча из рук, Чернокогть настороженно следил за ее приближением. То, что эта особа мгновенно распознала в нем лидера, было хоть и занятно, но вполне ожидаемо. Должно быть, ее просто подавила его внушительная командирская аура.
Оторвав взгляд от выдающейся груди самки, гоблин принялся разглядывать остальное. Ростом она не выделялась среди соплеменников, но ее фигура обладала куда более пышными формами, особенно в бедрах. Длинные черные волосы были стянуты на затылке в хвост, а вокруг глаз пролегла сеточка едва заметных морщин. Ого, а он-то решил, что перед ним молодка, но реальность оказалась иной. На самом деле, она наверняка была самым старым хобгоблином из всех, кого ему доводилось встречать. Хотя в этом не было ничего удивительного. Насколько знал Чернокогть, дикие особи редко доживали даже до пары лет, а эта самка все еще сохраняла достаточную свежесть, чтобы выглядеть весьма привлекательно. Просто это была зрелая красота, чем-то напоминающая одну конкретную женщину, о которой гоблин категорически не желал сейчас думать.
Пока вожак вышвыривал из головы неловкие мысли, самка остановилась прямо перед ним и издала серию совершенно невнятных писков. Звучало это довольно мило, но не несло для него ни малейшего смысла.
— Ясно, на человеческом ты точно не говоришь, — констатировал Чернокогть и разочарованно вздохнул.
— Кто-нибудь из вас понял эту тарабарщину? — обратился он к своим приспешникам.
Молодой хобгоблин, чье имя Чернокогть так и не удосужился запомнить, поднял руку: — Я немного разобрал. Это не так уж сильно отличается от старого племенного говора.
— И что она сказала?
Подчиненный перевел взгляд с вожака на дикую самку и обратно: — Она сдается тебе на милость. А еще считает тебя красавчиком.
— Ну, по крайней мере, она не слепая, — фыркнул в ответ Чернокогть. — Спроси, кто здесь за главного.
Приспешник кивнул и выдал несколько гортанных звуков, обращаясь к пленнице. Та в ответ согласно мотнула головой и быстро протараторила пару фраз. Нахмурившись, переводчик повернулся к командиру.
— Говорит, настоящего вожака тут не было. Самцы вечно грызлись между собой, а она пыталась следить, чтобы они не перебили друг друга.
Чернокогть задумался. В принципе, он мог поверить, что подобное гоблинское поселение существовало именно в таком виде, хотя его не покидало подозрение, что самка кое о чем умалчивает. Впервые на его памяти столько диких хобгоблинов уживались в одном месте, и на то должна была иметься веская причина.
— Хм, сдается мне, она не до конца честна, — задумчиво протянул он вслух.
— Да, она врет. У нее типичная мерзкая морда лгуньи, — злобно бросила Гера, подойдя к Чернокогтю и сверля новенькую свирепым взглядом.
До этого момента на лице дикарки играла приятная улыбка, но стоило ей заметить Геру, как ее губы искривились в недовольной гримасе. Эмоция исчезла уже через секунду, однако гоблин с интересом подметил эту перемену, запустившую в его голове целую цепочку размышлений. Так смотрел тот, кто привык всегда добиваться своего. Скорее всего, именно эта самка и была истинной владычицей поселения, стравливая самцов друг с другом и одновременно соблазняя их, чтобы те не разбежались. Чернокогть имел некоторый личный опыт общения с подобным типом женского поведения. В любом случае, она оказалась куда умнее своих сородичей мужского пола, раз до сих пор не валялась в луже собственной крови и не улепетывала в панике.
— И что же нам с ней делать? — вновь произнес гоблин, взвешивая варианты.
— Прирезать, как и самцов, — тут же отозвалась Гера. — От нее будут одни проблемы.
— Может, она знает что-нибудь важное, — пожав плечами, предположил Прохвост.
— Например, что? Она же дикарка, — парировал Чернокогть. Его собственное племя превосходило этот сброд по всем статьям.
Гера скривилась, а затем нехотя пробормотала: — Спроси, почему тут так мало самок хобгоблинов.
— С чего вдруг? — удивленно уставился на нее вожак. Он и сам раньше об этом подумывал, но сейчас вопрос прозвучал совершенно не к месту.
— Мне просто интересно, в курсе ли она. Хита спрашивала меня об этом, но никто так и не смог дать ответ.
Пожав плечами, Чернокогть велел приспешнику перевести вопрос. Дикарка на несколько мгновений задумалась, прежде чем ответить. Однако ее слова, судя по всему, здорово сбили переводчика с толку, поскольку тот озадаченно почесал в затылке.
— Что-то про мелких гоблинов... А, дошло. Она говорит, что детеныши путаются под ногами, — пояснил хобгоблин. — А еще сказала, что после первого выводка больше не могла рожать. Поэтому, когда стала крупнее, просто начала защищать своих детей и их потомство.
Чернокогть понимающе кивнул: — А, логично.
— Угу, у меня никогда их не было, но все остальные самки гоблинов только и делали, что спаривались дни напролет и везде, где придется, — согласилась Гера. — Ну вот, она ответила на вопрос. Теперь давай ее убьем.
— Пока нет, — оборвал ее Чернокогть.
Эта лесная жительница вызвала у него неподдельный интерес. Для хобгоблина она была поистине уникальной, и все это поселение возникло исключительно благодаря ей. Большинству гоблинских матерей плевать на судьбу своих повзрослевших отпрысков. Мелкая поросль быстро училась выживать самостоятельно, но эта самка оказалась слеплена из другого теста. Лишившись возможности приносить новый приплод, она привязалась к уже имеющемуся и таким образом сколотила целое племя. Более того, если она искренне заботилась о местных обитателях, значит, ее действия легко просчитать и использовать в своих целях. Большинство хобгоблинов не обладали столь удобными слабостями.
— А с этим всем мы что делать будем? — поинтересовался Прохвост, обводя взглядом разоренную деревню. — Надо бы все тут сжечь, а потом разграбить.
Со стороны остальных приспешников послышались одобрительные кивки и невнятное мычание, за что они тут же удостоились раздраженного взгляда своего вожака.
— Сначала грабить. Грабить, а уже потом жечь, — кисло процедил Чернокогть. Элементарные же вещи.
Впрочем, здесь вряд ли можно было поживиться чем-то по-настоящему ценным. Отойдя от своей свиты, гоблин принялся осматривать окрестности. Он подошел к хижинам и заглянул внутрь. Помещения оказались тесными и грязными; внутри валялось лишь несколько грубо слепленных глиняных мисок да примитивные каменные орудия. Ничего из этого не стоило того, чтобы тащить с собой. Тихо бормоча себе под нос, Чернокогть переключил внимание на остальную часть поляны. К своему удивлению, он заметил необычно большое количество ягодных кустов, разбросанных вокруг. Очевидно, за ними тщательно ухаживали. Присмотревшись повнимательнее, он обнаружил еще две делянки с растительностью, которая явно была посажена намеренно. Кусты выглядели невероятно здоровыми, а земля вокруг них была взрыхлена, чтобы дать корням простор. Одно из растений оказалось высоким, с тонким стеблем и стреловидными листьями, в то время как второе представляло собой низкорослый кустарник, усыпанный крошечной красноватой листвой.
— Это еще что такое? — крикнул Чернокогть переводчику.
Выслушав вопрос на своем наречии, дикарка юркнула в одну из хижин и вскоре вернулась с двумя глиняными горшочками размером с кулак, плотно закрытыми крышками. Открыв их, она с невнятным бормотанием продемонстрировала содержимое вожаку. Внутри оказались сушеные листья.
— Она говорит, что одни нужно сыпать на мясо, чтобы было вкуснее, а вторые — пить, — перевел приспешник. — Как вообще можно пить листья?
— Это чай, идиота кусок, — пояснил Чернокогть, разглядывая гербарий. Можно ли где-нибудь раздобыть приспешников поумнее? Эта компашка совершенно не впечатляла интеллектом.
Дикая самка издала серию хрюкающих звуков, которые тут же были переведены: — Она отдаст их тебе, если ты сохранишь ей жизнь. А еще она согласна с тобой спариться.
— Я не собираюсь совокупляться с ней прямо здесь, на глазах у всех, — ответил гоблин, закатив глаза, и попытался отвлечься, вспоминая упражнения с мечом.
Предложение звучало заманчиво, но не настолько же он туп. Стоит ему потерять бдительность, как кто-нибудь из собственных подчиненных всадит нож в спину. Скорее всего, это будет Гера — она таращилась на него так пристально, что Чернокогть буквально кожей чувствовал, как ее взгляд прожигает дыру в его затылке.
Решив лично опробовать незнакомые травы, вожак отдал соответствующий приказ. Затем он уселся на землю и принялся ждать, пока пленница суетилась над готовкой. В процессе работы некоторые из уцелевших дикарей начали робко выглядывать из своих укрытий — любопытство постепенно брало верх над животным ужасом. Через несколько минут самка протянула Чернокогтю кружку чая и кусок жареного мяса, щедро натертого второй приправой.
— А если там отрава? — подозрительно прищурилась Гера.
— Значит, она сдохнет, — невозмутимо ответил Чернокогть и сделал первый глоток.
А ведь и впрямь недурно. На губах гоблина заиграла довольная улыбка. Напиток горчил, но это была приятная горечь. После глотка во рту осталось ощущение свежести. Мясо благодаря приправе тоже стало в разы вкуснее, приобретя тот самый пряный аромат, который Чернокогть до этого встречал лишь в человеческой стряпне. Ему срочно требовалось раздобыть такую роскошь для собственного поселения. В конце концов, для любого уважающего себя хобгоблина не было ничего важнее пяти полноценных приемов пищи в день.
Заметив радостную ухмылку вожака, дикарка выпрямилась и гордо улыбнулась, словно приписывая все заслуги за вкус трав исключительно себе. Этот жест до боли напомнил Чернокогтю хитромордую Хиту, что мгновенно испортило ему настроение. Погодите-ка, Гера ведь тоже вела себя в точности как Хита. Раньше он списывал это на то, что они много общались, но что, если все самки хобгоблинов переняли ее повадки? По спине Чернокогтя пробежал ледяной холодок, и он зябко передернул плечами. Мир внезапно показался ему куда более мрачным и безнадежным местом.
Собрав волю в кулак, гоблин отставил пустую кружку в сторону. Скорее всего, он просто накручивает себя насчет Хиты, так что нужно сосредоточиться на деле. Как, черт возьми, доставить эти растения на базу? Вряд ли они приживутся, если просто вырвать их с корнем. Путь до лагеря займет больше суток, а время для сбора семян еще не пришло — на дворе стояла весна. Изначально он планировал стереть это поселение в порошок, но теперь такой исход казался расточительством. Да, терпеть соперничающее племя прямо под боком не хотелось, однако терять источник столь дивных специй было бы еще глупее.
Похоже, придется оставить эту дыру в целости, по крайней мере, пока он не рассадит кусты на полях возле собственного лагеря. Жизнь дикарки тоже придется сохранить. Впрочем, в решении не предавать деревню огню крылись и другие плюсы. Это предотвратит массовую миграцию окрестных дикарей в его владения — а ведь именно так они и поступят, лишившись насиженного места. Эти проклятые паразиты припрутся целой оравой и начнут жрать его запасы! На базе и без того расплодилось слишком много зеленых морд, и увеличивать их поголовье Чернокогть не собирался.
— Нужно оставить здесь кого-то из моих бойцов, чтобы приглядывали за кустами, — пробормотал он, разворачиваясь к своей свите и придирчиво оглядывая каждого.
Очевидно, что бросать местных оборванцев без присмотра нельзя. Проблема заключалась в том, что если оставить кого-то из своих править этим сбродом, они запросто могут поднять мятеж. Нельзя доверять хобгоблинам — без ежедневных напоминаний о том, кто здесь босс, их преданность быстро испарялась. К тому же, любой вышедший из-под контроля приспешник представлял куда большую угрозу, чем кучка лесных дикарей.
Взгляд Чернокогтя остановился на Прохвосте, который в ответ уставился на него с абсолютно тупым выражением лица. А не это ли идеальное решение?
— Грабеж отменяется, — безапелляционно заявил вожак, поднимаясь на ноги. По рядам приспешников прокатилась волна разочарованных вздохов.
— А что тогда будем делать? — захлопал глазами Прохвост.
— Ты и еще трое остаетесь. Назначаю тебя здесь главным, — пояснил Чернокогть, поочередно ткнув пальцем в выбранных бойцов.
Да, план был безупречен. Прохвост слишком непроходимо туп, чтобы организовать предательство, а даже если и попытается, угрозы от него не больше, чем от дождевого червя. Зато он достаточно разбирался в охоте, строительстве и тренировках, чтобы сойти за местного лидера. Ему и думать-то особо не придется — Чернокогть с Гобом уже вдолбили в его пустую башку все необходимые знания.
Прохвост удивленно заморгал: — Зачем? И что мне тут делать?
Вожак небрежно пожал плечами: — Будешь править от моего имени. Самое главное — убивай любого, кто посмеет пойти против меня. А во-вторых, ты должен вырастить как можно больше этих кустов и защищать поляну. Для начала заставь местных возвести нормальный частокол.
— Понял, — протянул хобгоблин, хотя голос его звучал неуверенно. Столь внезапное повышение явно застало его врасплох.
— Я вернусь через пару дней. А пока можешь спариваться с этой дикаркой сколько влезет! — бросил Чернокогть, решительно направляясь к лесной опушке.
— Погоди, ты уходишь прямо сейчас? — в панике округлил глаза Прохвост.
— Ага, мне нужно догнать людей. Удачи! — отмахнулся Чернокогть, и остальная свита потянулась вслед за вожаком. В их числе шла и Гера, лицо которой теперь светилось от злорадного удовлетворения.
Проводив отряд взглядом, дикарка подошла к новоявленному правителю и призывно прижалась к его боку. Это заставило Прохвоста, до этого неотрывно смотревшего в спину командира, испуганно вздрогнуть. В этот момент Чернокогть отвернулся и шагнул под сень густых крон. Дальше его подчиненному придется выкручиваться самостоятельно. Скорее всего, он умудрится дожить до того дня, когда вожак пришлет кого-нибудь с проверкой.
Не теряя ни секунды, гоблин повел свой небольшой отряд обратно к тропе, где они расстались с людьми. Он перешел на быструю рысь — требовалось нагнать прилично упущенного времени. Но даже в таком темпе прошло больше двух часов, прежде чем они настигли союзников. Обогнав Ариса и остальных, Чернокогть поравнялся с Илисти, вышагивавшим в самом авангарде колонны.
— О, ты вернулся. Разобрался со своей проблемой? — поинтересовался мутант, скосив глаза на спутника.
— Вроде как. Перерезал в точности нужное количество зеленых глоток, — буднично отозвался тот.
— Ха, звучит не слишком уверенно.
Чернокогть тяжело вздохнул: — Скажи, как вы, люди, сохраняете верность своих приспешников, когда те находятся вдали от вас?
— О, этот вопрос терзал умы аристократии с незапамятных времен, и в особенности — мой собственный народ, ведь мы опираемся на личную харизму и силу для оправдания своей власти. Пожалуй, это вообще краеугольный камень развития человеческой цивилизации. Империи рождались и обращались в прах только из-за того, что преданность людей утекала сквозь пальцы, словно вода во время отлива.
— Ясно. Так ответ-то у тебя есть? — перебил его Чернокогть. Людишки умудрялись править огромными территориями, пусть и несли при этом несусветную чушь. Они явно знали какой-то секрет.
— Применительно к хобгоблинам? Даже не знаю, — задумчиво произнес Илисти. — А в чем именно кроется загвоздка?
— Мне нужно держать в узде нескольких сородичей, которые сидят на аванпосте далеко в Море Зелени.
— Хм, в этих дебрях удаленность может и не быть главной проблемой. Мои сородичи поступают с точностью до наоборот, однако растущие королевства и империи всегда прокладывали хорошие дороги и использовали кавалерию, чтобы ускорить перемещение своих войск. Это, в свою очередь, позволяло без труда держать в ежовых рукавицах даже самых отдаленных вассалов. Если ты сделаешь путь до своего аванпоста проще и быстрее, подчиненные начнут куда острее ощущать твое незримое присутствие. Как только наладишь сообщение, сможешь регулярно отправлять гонцов и тасовать наместников, чтобы те не успевали обрасти жирком на одном месте.
— Звучит разумно. Тогда почему вы на Западе так не делаете? — подозрительно прищурился гоблин.
Илисти кисло скривился: — Потому что большинство Вымпиров озабочены защитой уже имеющегося, а не строительством империй. Как по мне, это одна из немногих наших слабостей и главная причина, почему мы до сих пор не правим всем человечеством. Почти все древние лорды — параноики и приверженцы изоляции. Их волнует лишь то, как бы обеспечить себе следующую кровавую трапезу.
— Ну, даже если у вас кишка тонка пользоваться собственными советами, идея все равно отличная, — заявил Чернокогть. Со стороны Гарена, шагавшего по другую сторону от господина, донесся возмущенный стон.
Илисти лишь снисходительно улыбнулся: — Это не совсем то, что я пытался донести, хотя твое замешательство мне вполне понятно.
— Люди вообще сплошная ходячая путаница, — пожал плечами вожак гоблинов.
— Тут не поспоришь, — признал древний мутант.
Получив щедрую пищу для размышлений, Чернокогть ускорил шаг и обогнал двуногих союзников, чтобы присоединиться к разведчикам в самом начале колонны. Вышагивая по старой, заброшенной дороге, он прокручивал в голове слова Вымпира. Можно сократить время пути до деревни дикарей, если просто расчистить этот тракт от зарослей, а заодно попробовать решить проблему с плодящимися пауками...
Путники безостановочно шагали еще несколько часов. Чернокогть и двое его сородичей прокладывали маршрут, миновав мелководный ручей и обширный пруд. Единственным серьезным препятствием на их пути оказался участок тракта, облюбованный прожорливым Мимиком. К счастью, один из разведчиков вовремя заметил затаившуюся тварь; они вывели монстра из равновесия ударами копий с безопасного расстояния, а затем хладнокровно изрубили топорами. Вскоре после этого вернулся еще один дозорный, посланный вперед, и принес свежие вести.
— Я нашел людишек, которых вы искали, — доложил разведчик Чернокогтю. — Они сидят прямо за теми двумя холмами.
— О, и они еще живы? — удивился вожак.
— Ну, они там копошатся и все такое, так что, наверное, живы. А еще они активно занимаются этой штукой... ну, когда возишься со всякой травой в грязи.
— Земледелием?
— Ага, им самым.
— Дозорных выставили?
— В лесу никого нет. Но за своими полями они, кажется, приглядывают.
Чернокогть удовлетворенно кивнул. Поскольку отряд наконец-то добрался до цели, он вернулся назад, чтобы забрать Геральда и Илисти. Воссоединившись, троица стремительно преодолела последний отрезок пути. Взобравшись на вершину холма, возвышавшегося над лесным покровом, они принялись с высоты осматривать городок Херсткрест.
— Судя по расчищенным угодьям и дымящим трубам, здесь определенно все еще живут люди, — констатировал Геральд, пока вся компания оценивала открывшийся пейзаж. — Я бы поставил последние портки на то, что эта дыра давно вымерла. Кажется, цивилизация оказалась куда более живучей, чем я предполагал.
Зажатая между извилистой рекой и грядой каменистых холмов, внизу раскинулась длинная долина, полностью очищенная от леса. Каждый дюйм свободной земли был засеян сельскохозяйственными культурами, за исключением территории самого поселения. Херсткрест примостился у подножия отвесной скалы, а со всех остальных сторон его прикрывала грубой кладки каменная стена. Судя по количеству выстроенных жилищ, городок был как минимум вдвое больше Убежища.
Илисти мрачно насупился и указал пальцем на сооружение, торчащее прямо посреди посевов: — Это сторожевая вышка, и стоит она крайне неудачно, если ее цель — следить за кромкой леса или высматривать угрозу извне.
— И что это значит? — непонимающе спросил Геральд.
— Это значит, что ее воткнули туда исключительно для надзора за собственными батраками, чтобы те не отлынивали от работы и не вздумали сбежать. Готов поспорить, таким незваным гостям, как мы, здесь окажут весьма прохладный прием, — процедил мутант, опасно прищурив глаза.
Чернокогть лишь хищно осклабился:
— Почти никто и никогда не рад меня видеть, но раньше меня это как-то не останавливало. Пойдемте, поздороваемся!