Меч Верика со свистом рассек воздух, устремившись прямо в лицо Чернокогтю. Однако хобгоблин был готов. Он поднырнул под клинок и шагнул вперед. Под волчьим шлемом Верика промелькнула мимолетная гримаса раздражения, когда противник нанес колющий удар снизу вверх, метя в незащищенную подмышку. Чтобы отразить выпад, человеку пришлось отступить и перевести оружие в защитную стойку. Чернокогть тоже не стоял на месте — замирать перед столь могучим врагом было бы верхом идиотизма. Не прекращая движения, он начал кружить вокруг главаря налетчиков, выискивая брешь в его обороне.
— В тебе определенно что-то изменилось, — заметил Верик, пока вокруг них кипела битва.
Поверх кожаного доспеха Волк носил кольчужную рубаху со стальными наплечниками и наручами. Он возвышался над Чернокогтем больше чем на фут, если не брать в расчет рога хобгоблина, и весил, должно быть, раза в два больше. Впрочем, зеленокожему было плевать. Ему уже доводилось охотиться на крупную дичь, а сейчас перед ним стоял злейший враг. Единственный настоящий соперник и убийца его хозяина. Этот ублюдок должен умереть.
Шипя от едва сдерживаемой ярости, Чернокогть сжег Эликсир и сделал ложный выпад влево. Когда Верик попытался парировать удар, хобгоблин со сверхъестественной скоростью развернулся и рубанул вправо. Лезвие оцарапало руку человека, пустив кровь, хоть рана и оказалась пустяковой. Пока Волк вновь поднимал оружие для защиты, на его лице отразилось внезапное озарение.
— О, теперь я понял, — уверенно рассмеялся Верик. — Ты тот самый Чернокогть. Не узнал тебя. Все вы, зеленокожие дикари, на одно лицо, а вас вдруг стало как-то слишком много.
— А все вы, розовые идиоты, подыхаете одинаково, — прошипел в ответ Чернокогть, высматривая очередную брешь в защите. Время теперь работало на него. Его подкрепление находилось куда ближе, чем люди Верика.
— О, совершенно с этим не согласен, — лишь усмехнулся Верик. — Я на своем веку повидал достаточно и человеческой природы, и смертей. Но, должен признать, ты умудрился не на шутку меня удивить этой своей засадой. Махедиум предупреждал о тебе, но я и представить не мог ничего подобного. Ты поднял армию из ниоткуда! Пожалуй, ты даже опаснее, чем говорил тот маг. Какая же скверная заварилась каша.
— Ты был глупцом, позволив заманить себя сюда, а недооценить меня — твоя последняя ошибка, — клокочущим от гнева голосом ответил Чернокогть. — А первой ошибкой было посметь отнять у меня хозяина. Я пущу тебе за это кровь.
— И кто из нас теперь слишком самонадеян? — парировал Верик, ничуть не впечатленный угрозами. — Впрочем, у меня нет времени на болтовню. Признаю, ты загнал меня в весьма неожиданное положение, так что позволь показать, как я отбросил того твоего здоровяка. Тебе стоит гордиться. Мало кому удавалось заставить меня драться всерьез. Герада так и не смогла.
Чернокогть открыл было пасть, чтобы огрызнуться, но тут его взгляд зацепился за одну странность. Клинок Верика затуманился. От металла словно поднимался дым, создавая дрожащую рябь в воздухе.
Прежде чем гоблин успел сообразить, в чем дело, человек шагнул назад и взмахнул мечом. Клинок рассек пустоту, но от него что-то отделилось. Размытый силуэт метнулся прямо в голову Чернокогтя, однако тот вовремя отскочил в сторону, и невидимый снаряд пролетел мимо, врезавшись в бегущего на подмогу хобгоблина. Брызнула кровь, неведомая сила вспорола грудь воина, и он замертво рухнул на землю.
Чернокогть оскалился, сфокусировав взгляд на оружии врага. Магический меч? Гоблин ненавидел магию, в ней никогда не было ни капли честности. Неужели Верик маг? Нет, нельзя быть одновременно магом и Сосудом, если только все вокруг ему не врали. Должно быть, этот человек каким-то образом использовал меч, чтобы направлять через него свою силу Сосуда.
Не дав предводителю стаи времени на раздумья, Верик снова перешел в наступление. Он рубанул воздух и с пугающей скоростью бросился вперед. Чернокогтю пришлось отпрыгнуть, уворачиваясь от магического разреза, а затем спешно блокировать уже настоящий клинок. Ему это едва удалось, богатырская мощь человека нарушила равновесие, заставив зеленокожего пошатнуться. Проклятая магия!
Когда Верик развернулся для очередного удара, Чернокогть решил сровнять счет. Сжигая Эликсир в крови, он потянулся вглубь себя и обрушил на противника подавляющую разум волну первобытного страха. Выпуская магию, хобгоблин зарычал, обнажив клыки. Сила ударила в Волка на середине замаха, которым тот планировал обезглавить врага. Человек удивленно вздрогнул и споткнулся, но тут же пришел в себя. Чернокогтю хватило мгновения, чтобы восстановить равновесие, однако для ответной атаки времени уже не осталось. Он надеялся на больший эффект, но Верик, очевидно, обладал сопротивляемостью к магии, как и большинство Сосудов с чародеями.
— Что это было? — проворчал Верик, настороженно оглядывая Чернокогтя и меняя стойку.
Волк не стал дожидаться ответа и сразу же ринулся в бой. Не утруждая себя магией, он обрушил на противника шквал рубящих ударов. Даже в глухой обороне хобгоблин с трудом сдерживал натиск. Клинки скрещивались с оглушительным лязгом. Верик был быстр, дьявольски силен, его удары несли в себе сокрушительную тяжесть, а тело покрывала броня. Почти все преимущества находились на его стороне.
Чернокогть отскочил от лезвия, метящего прямо в лицо, и человек не стал его преследовать. Вместо этого он снова рассек воздух, отправив в полет очередное воздушное лезвие. Бросив взгляд через плечо, зеленокожий увидел, как еще двое его приспешников рухнули растерзанными на землю. Они собирались вступить в схватку, хотя толку от них все равно было бы немного.
Это противостояние шло совсем не так, как планировал Чернокогть. В своих мыслях он рисовал, как добивает раненого Верика или наносит неожиданный удар, который быстро завершит бой. На худой конец он рассчитывал на помощь. Увы, его приспешники оказались бесполезны, а Илисти застрял на другом конце поля брани. И все же способ победить просто обязан существовать. Он не позволит убийце Сэйтера уйти. Только не тогда, когда ублюдок стоит прямо перед ним в самом слабом положении, которое гоблин только мог организовать.
Оскалившись, Чернокогть рванулся вперед и ударил Волка в бок, но тот заблокировал выпад и ответил собственным. Клинок описал дугу и зацепил руку хобгоблина. Тот поморщился. Рана саднила, однако не представляла серьезной угрозы. Вот только сейчас нельзя было позволить себе отвлекаться. Когда Верик сделал шаг назад, Чернокогтю пришлось последовать за ним. Человек мог атаковать с расстояния, а он — нет.
Пока главарь налетчиков удерживал позицию, для его людей образовался свободный коридор, и все больше бандитов покидало поле боя. Чернокогть не мог их остановить, а его нерегулярные отряды потеряли всякую боеспособность. Их осталось слишком мало, чтобы перекрыть пути к отступлению.
За неимением лучших идей Чернокогть перешел к агрессивной обороне. Он держался на дистанции удара, но сосредоточился на уклонениях и блоках, оставив попытки зарубить врага. Сейчас он просто тянул время в надежде, что чаша весов вновь склонится на его сторону. Справа двое хобгоблинов умудрились повалить разбойника, но тут же подоспела пара налетчиков и разметала их в стороны.
Пока Чернокогть уклонялся от рубящего удара в плечо, ход битвы вокруг начал меняться. Большинству людей Верика удалось вырваться из окружения. Остался лишь заслон, сдерживающий Илисти и копейщиков-хобгоблинов, и тот медленно, но организованно отходил. Вскоре Волк со своими головорезами окончательно выберется из западни.
Чернокогть зашипел, шагнув вперед и обрушив клинок на Верика, однако человек играючи принял удар на блок, а затем с силой толкнул противника. Мощный толчок едва не сбил гоблина с ног, заставив его попятиться.
— Берегись, босс! — внезапно завопил чей-то голос.
Чернокогть обернулся и увидел одного из подручных Беса. Тот сжимал в лапе красный кристалл маны, который тотчас воспламенил и швырнул в Верика. Предводитель стаи мгновенно отскочил с траектории пылающего снаряда. Человек тоже не стоял столбом, однако вместо того, чтобы уклониться, он поднял закованную в латную рукавицу руку. Прямо на глазах гоблина из его ладони вырвался пульсирующий сгусток силы, ударил по кристаллу и швырнул его обратно в незадачливого заклинателя. Глаза мага-хобгоблина потрясенно расширились. Он едва успел вздрогнуть от неожиданности, как смесь кинетической энергии и огня врезалась ему в грудь, отбросив назад, а затем прогремел взрыв. Воздух содрогнулся от грохота, во все стороны брызнули комья земли. Чернокогть поморщился, заметив, что на месте, где секунду назад стоял его подопечный, осталась лишь дымящаяся воронка. Больно, наверное.
— Я теряю терпение. Пора с этим покончить, — провозгласил Верик, вновь замахиваясь мечом.
Уклоняясь от просвистевшего мимо воздушного лезвия, Чернокогть не мог не заметить, что все его приспешники вдруг нашли себе дела поважнее. Никто не спешил ему на выручку. Вместо этого они выбрали для нападения менее смертоносных бандитов или попросту дали деру. Тупые прислужники. Да ведь он для того их и создавал! Какая невероятная неблагодарность. Когда все закончится, каждый из них получит самое жуткое наказание, какое только можно вообразить.
Человек не дал Чернокогтю времени на раздумья. Вскоре сюда нагрянет Илисти со своим отрядом, поэтому Волк выложился на полную. Выставив вперед плечо и отведя меч назад, он попер прямо на врага. Хобгоблин попытался сделать шаг в сторону и рубануть человека по голове, но тот даже не подумал уворачиваться. Вместо этого он просто приподнял плечо и втянул голову, укрывшись за стальным наплечником. С отвратительным скрежетом клинок Чернокогтя прошелся по броне, не пробив металл, а затем Верик врезался в него. Дистанция не позволяла пустить в ход меч, но одной лишь кинетической мощи рывка оказалось более чем достаточно. Плечо главаря налетчиков впечаталось в грудь гоблина, выбив воздух из легких и подбросив его над землей. На мгновение ребра зеленокожего прогнулись, сдавив внутренние органы под чудовищным напором физической силы. Тело мгновенно пронзила обжигающая боль, голова запрокинулась назад с хрустом шейных позвонков, а перед глазами вспыхнула белая пелена.
Самопроизвольно, без всякого мысленного приказа, по венам Чернокогтя хлынул Эликсир. Жгучая сила прошила его насквозь, и спустя несколько ударов сердца он судорожно вдохнул, возвращаясь в сознание. Он не собирался проигрывать! Жажда мести все еще ревела внутри, заставляя бороться и пытаться сориентироваться в пространстве.
Однако именно в этот миг Волк нанес новый удар. Чернокогть все еще отлетал назад, и Верику оставалось лишь взмахнуть мечом. Гоблин видел приближающуюся смерть, но был слишком слаб, чтобы как-то отреагировать. Ему оставалось лишь моргнуть, когда клинок описал дугу и с размаху обрушился на его ребра. Разрубив кожаную куртку, острая сталь сокрушила кости и вонзилась в плоть, швырнув зеленокожего в сторону. Он тяжело рухнул на землю, обмякшее тело покатилось по траве, оставляя за собой кровавый след.
Когда тело наконец остановилось, Чернокогтя охватило пламя агонии, оставив после себя лишь опустошение и чудовищную слабость. Накатил холод, зрение затуманилось. Он лежал на боку, прекрасно понимая, что оставаться здесь нельзя, как бы сильно ни раскалывалось от боли тело. Скривившись и собрав жалкие остатки сил, он попытался пошевелиться, но сумел лишь слабо дернуть рукой.
В душе расцвело отчаяние — пришло осознание собственного поражения. Он уже умирал. Нет, это не может быть концом! Где-то на задворках сознания вспыхнула раскаленная добела ненависть, пытаясь разогнать удушающий мрак безысходности и смерть, давящую на дух Чернокогтя, но эта борьба не имела никакого смысла.
Взгляд уловил движение, и хобгоблин заметил неспешно вышагивающего к нему Верика. Человек остановился в нескольких футах и посмотрел на поверженного врага с нечитаемым выражением лица.
— Значит, в тебе еще теплится жизнь. Впечатляет. Даже немного жаль ее обрывать, — заметил Волк. — Ты единственный достойный противник с тех пор, как я ввязался в это дело. В каком-то смысле схватка с тобой была даже забавной, но это последний раз, когда тебе удалось меня удивить. Ты слишком непредсказуем, чтобы оставлять тебя в живых. До сих пор в толк не возьму, как ты сколотил целую армию хобгоблинов, а ведь они будут опасны как демоны даже без своего вожака.
В ответ Чернокогть сумел лишь издать булькающий, полный ненависти хрип. Тот вырвался из глотки вместе со сгустком крови. Тупой человек.
Верик рассмеялся и поднял оружие. Человек рубанул воздух, и что-то ударило Чернокогтя в грудь. Хобгоблин забился в конвульсиях, когда новая порция боли разорвала его изнутри. Под этим натиском тело окончательно сдалось. Зрение померкло, мышцы обмякли. Сознание начало угасать...
Вокруг царили мрак и холод. Чернокогть не мог толком вспомнить, где он и почему ему так чертовски больно. Над ним эхом разносились крики агонии и звон сталкивающегося металла. Он что, в бою? Все погружалось во тьму, даже свет его собственных мыслей...
Внезапно кто-то ткнул Чернокогтя в плечо, и его глаза приоткрылись. Зрение расплывалось, но он сумел разглядеть две склонившиеся над ним фигуры.
— Как думаешь, он сдох? — спросил один хобгоблин у другого.
— Не знаю, как думаешь, кому-то будет дело, если я заберу его штаны? — отозвался второй.
Чернокогть издал стон. К нему слегка вернулась ясность рассудка, и пусть говорить он все еще не мог, зато мог прожечь их яростным взглядом. Проклятые приспешники. Абсолютно бесполезные. Ну почему хоть кто-нибудь из них не проявил инициативу и не заделался целителем? Каким-нибудь очень хорошим целителем. Во всем этом, как ни крути, была исключительно их вина.
Без всякого предупреждения зрение гоблина вновь померкло, и он провалился в беспамятство. Когда сознание вернулось, он не представлял, сколько прошло времени, но вокруг суетились люди. У кого-то из них были рыжие волосы. О, нет. Только не Хита. Эта девчонка даже сдохнуть ему спокойно не даст. Как же она раздражает.
— Да он уже мертвым должен быть. У него две дыры в груди, — констатировал чей-то до боли знакомый голос.
— Ты должен бороться, Чернокогть! Не позволяй смерти забрать тебя! Мы здесь, сейчас мы тебя перевяжем. Борись! — закричала Хита ему прямо в ухо.
Голос рыжеволосой звучал совершенно убитым. Чернокогть был даже рад, что страдает в этом мире не он один. А еще она была жутко напугана, гоблин нутром это чуял. По правде говоря, он чувствовал целое море страха, исходящее от бесчисленного множества людей. Их мысли роились вокруг него, словно искры от костра, улетающие в ночное небо.
— С кем бороться? Волчара ушел, — вслух задался вопросом Чернокогть. Его голос превратился в едва различимый тихий хрип. Верик ускользнул. Он просто взял и вышел из ловушки, на создание которой гоблин потратил столько времени. Какой смысл барахтаться дальше?
К великому раздражению раненого, Хита немедленно возобновила крик: — Борись за жизнь! Борись, чтобы защитить то, что ты построил! Сэйтер бы так тобой гордился, если бы только мог сейчас тебя видеть. Не позволь всему этому пойти прахом! Ты нам нужен!
Ну конечно, он им нужен. Он же вожак стаи. Сами-то они, идиоты, ни на что не годятся. Хита бы и дня без него не протянула. Чернокогть мысленно вздохнул. Он еще не подох, несмотря на превратившееся в кровавое месиво тело, а значит, его дух все еще мог цепляться за жизнь. Но была ли у него воля к борьбе? Какую цену он готов заплатить? Ведь впереди столько боли...
Неужели убийство Верика — это единственное, что имело значение? Перед мысленным взором Чернокогтя пронеслась картина Железного Разлома, каким он открывался с возвышающегося над ним холма. Он сам это построил. Все это — его рук дело. Если он сейчас окочурится, поселение, скорее всего, развалится, ведь хобгоблины неминуемо перегрызут друг другу глотки. А что тогда станется со всеми его бестолковыми человеческими приспешниками? Сэйтер хотел, чтобы он присматривал за ними. Старый следопыт вечно твердил о своей любви к Северу. В сущности, дело было вовсе не в самом Чернокогте... Неужели такое возможно? Какая до странности непривычная мысль.
Чернокогть сделал глубокий вдох. Грудь прострелило болью, но она прояснила рассудок. Он умирал, и с этим нужно было срочно что-то делать. Собственное тело исчерпало все ресурсы, поэтому требовался новый источник силы, и у гоблина появилась одна идейка. Чернокогть сжег остатки Эликсира и почувствовал, как по жилам струится обжигающая мощь. Затем, потянувшись своей магией, он вцепился в разумы, которые ощущал повсюду вокруг. Он уже проделывал подобное однажды. Находясь на пороге смерти, он вспомнил, как именно.
Холодная сила хлынула в тело, когда гоблин вкусил страх и ужас сотен существ. Чужая эмоция бушевала внутри, смешиваясь с привычным огнем Эликсира. Ему пришлось сделать еще один мучительный вдох. В мозгу жгло так, словно он пытался удержать голыми извилинами кусок льда, но Чернокогть не разжимал хватку. Это была магия. Если что-то и могло его исцелить, так это она. Сфокусировавшись, вожак стаи направил бурлящий поток энергии прямо в свое разрушенное тело. Настоящий шторм первозданного потенциала.
Почти сразу же Чернокогть почувствовал, как к нему возвращаются силы, но понимал, что этого недостаточно. И тогда хобгоблин потянул еще больше энергии. Он разрывал окружающие разумы, вытягивая из них свет, всасывая весь их ужас и ненависть без остатка. Мощь оказалась слишком велика для истерзанного тела и начала ускользать, поэтому гоблин принялся спрессовывать ее в одной точке, сжимая до предела. И это сработало. Сила хлынула в Чернокогтя, бушуя во всем организме. В ответ на ярость кружащегося внутри водоворота магии его тело начало увеличиваться в размерах. Плоть восстанавливалась, а кости срастались воедино.
Толпа зевак разразилась потрясенными охами, но затем откуда-то неподалеку раздался голос Гоба: — Нам нужно его перенести. Никто не должен видеть его в таком уязвимом состоянии. Я не доверяю ни вымпиру, ни многим из хобгоблинов.
— Я сама буду за ним присматривать, а Гере мы можем доверять, — быстро ответила Хита.
Это было последнее, что услышал Чернокогть. Без всякого предупреждения его дух сдался, и гоблина вновь поглотила непроглядная тьма.