— Помнишь, что от тебя требуется? — спросил Чернокогть.
— Да уж, ничего сложного, просто редкостная глупость. Зачем ты вообще это делаешь? — огрызнулся Эйлиас.
Хобгоблин и юноша стояли на улице перед небольшой гостиницей. Чернокогть накинул капюшон, дабы скрыть свою неестественную красоту и не привлекать лишнего внимания. Проделав обратный путь через лес по знакомому маршруту до Убежища, парочка в конце концов вышла на крупный человеческий тракт, который и привел их к этому постоялому двору. Дорога заняла целую неделю, и каждый ее день тянулся невыносимо долго и скучно. Все это время зеленокожий вожак развлекался тем, что доводил Эйлиаса до белого каления, заставляя выполнять черную работу; по большей части эти поручения не имели никакого смысла, зато наблюдать за мучениями парня было весьма забавно.
— Тебе не обязательно знать, зачем я это делаю. Просто повтори мои приказы. Это важно, — прошипел Чернокогть в лицо спутнику.
— Ладно, я должен найти кого-нибудь из людей Верика и рассказать им об Убежище. Мне запрещено упоминать о тебе или о ком-либо из бывших приспешников Герады, но я обязан растрепать им, что там спрятаны горы золота.
— Хорошо. А помнишь ли ты, что произойдет, если ты ослушаешься или все испортишь, выкинув какую-нибудь людскую глупость?
— Помню. Ты обещал выпотрошить меня, как рыбу, и подвесить мой голый труп на деревенских воротах, — сухо отозвался юноша.
— Из твоих уст я звучу как какой-то злодей! Я ведь просто пытаюсь помочь тебе все как следует запомнить. Мотивация — это важно! — возмутился предводитель. — И раз уж мы об этом заговорили: даже не надейся, что я тебя не найду, если вздумаешь бежать. Я смогу выследить тебя даже в городе. Враги Герады не могли спрятаться от меня в Даггерпойнте. Я вылавливал их, точно крыс.
— Крыс? Что? А-а, неважно. Я-то надеялся, что наконец-то избавлюсь от тебя, — пробормотал Эйлиас себе под нос, поворачиваясь к дверям постоялого двора.
Чувствительный слух Чернокогтя без труда уловил эти слова, но он лишь молча ухмыльнулся. Хобгоблин не проронил ни звука, пока Эйлиас не скрылся за дверью, оставив его в полном одиночестве на длинном пыльном тракте.
Эта гостиница представляла собой одиноко стоящее здание, служившее надежным укрытием для путников. Добротная постройка выглядела так, словно при ее возведении зодчие в первую очередь думали об обороне. Сбоку примостилась конюшня, откуда до чутких ушей доносилось ржание и фырканье нескольких лошадей. Хобгоблину пришлось подавить острое желание спалить здесь всё дотла. Убийство пары мерзких и шумных скакунов не стоило того, чтобы пустить под откос его гениальный план. Хотя конюшня выглядела так заманчиво, будто вспыхнет от одной искры. Повсюду валялось сухое сено...
— Я заплатила за хорошую кровать. Я требую лучших условий! — пронзительно завопила какая-то женщина внутри гостиницы. Этот шум мгновенно сбил Чернокогтя с мысли.
— Что ж, Эйлиас наконец-то вернулся к своим сородичам — таким же плаксивым людишкам, а значит, мне пора выдвигаться, — пробормотал себе под нос хобгоблин, разворачиваясь и шагая прочь.
Впереди его ждал долгий путь. Не останавливаясь, он шел по тракту весь оставшийся день. К тому моменту, когда солнце начало клониться к закату, зеленокожий путник едва не сошел с ума.
Ему было невыносимо скучно! Он ненавидел одиночество и уже совершенно отвык от него. Чернокогть разочарованно зашипел, оглядывая пустую дорогу. Статус вожака терял всякий смысл, если рядом не было никого, перед кем можно похвастаться или кем можно покомандовать. Он уже жалел, что оставил Эйлиаса, но выбора не оставалось. Грандиозный план был важнее всего на свете. Придется просто найти другого человека, мучить которого будет еще веселее.
Скука стала одной из главных причин, почему он не одичал после смерти Сэйтера. Соблазн бросить плаксивых людей был велик, но поддайся он инстинктам и сбеги в лес — и над кем бы он тогда издевался? Кем бы повелевал? Находиться в окружении тупоголовых людей и вороватых хобгоблинов, которым нельзя доверять, было опасно, но ведь в жизни есть вещи поважнее простого выживания. Например, сыр.
С наступлением ночи Чернокогть скинул поклажу и развернул одеяло. Он всегда умел отыскать какую-нибудь расщелину или укромный уголок для ночлега. Лес кишел хищниками, но лишь немногие из них выходили на промысел в самые глухие ночные часы, и уж тем более мало кто осмеливался охотиться на хобгоблина.
К третьему дню унылая ходьба по пыльному тракту мимо бесконечных деревьев начала серьезно его утомлять. Если поднять глаза, можно было увидеть облака и очертания гор на горизонте, но это зрелище тоже не особо захватывало дух. В какой-то момент Чернокогть поймал себя на том, что разговаривает со случайными птицами на ветвях. Они много щебетали, но вот отвечать не торопились.
К тому времени, когда Чернокогть наконец приблизился к месту назначения, прошло еще несколько дней, и он отчаянно нуждался в компании. Все хобгоблины оказались слишком заняты, чтобы составить ему компанию, от обычных гоблинов не было никакого толку, а провести столько времени наедине с Хитой — уж лучше проглотить живьем шипастую жабу. И все же стоило силой притащить с собой хотя бы одного помощника. До дома оставалось несколько часов пути, и они обещали быть мучительно унылыми.
Глубоко вздохнув, Чернокогть прошел под огромным накренившимся деревом, затенявшим тропу. Этот лесной исполин когда-то частично завалился набок, но все еще продолжал жить. Вокруг хобгоблина царила тишина. Низкие лиственные кустарники и высокие стволы застыли в неподвижности.
Внезапно по спине и загривку Чернокогтя пробежал неприятный холодок. Не слишком ли тут тихо? Разве обычно в лесу не слышно больше птичьих трелей и возни мелкой живности? Вожак остановился. Он обернулся, чтобы оглядеться. Вроде бы ничего необычного, но напряжение не отпускало.
Соблюдая осторожность, Чернокогть возобновил шаг. Не стоять же здесь столбом весь день, у него имелись дела поважнее. И если теперь он перебирал ногами чуточку быстрее прежнего, то вовсе не от страха. Ха, какая нелепость. Охотником здесь был он, а не наоборот.
Как раз в этот момент Чернокогть уловил шорох. Звук доносился из кустов — кто-то явно подкрадывался к нему. Он продолжил идти, будто ничего не заметил, но украдкой бросил взгляд через плечо в сторону источника шума. Краем глаза он уловил мелькнувшее пятно серой шерсти. Шаг зеленокожего стал еще шире, а рука машинально легла на рукоять клинка. И все-таки ему стоило взять с собой спутника.
Торопливо шагая по тропе, Чернокогть внимательно смотрел в оба и старался держаться ближе к толстым стволам деревьев, чтобы хоть один фланг был прикрыт. Резкий треск позади — словно переломилась сухая ветка — напомнил, что слежка продолжается. С этим нужно было что-то делать, но для начала следовало выяснить, с чем именно он столкнулся. Грамотная тактика — залог успеха.
Впереди возвышалось огромное дерево. Исполин стоял особняком: на два десятка футов вокруг не росло ни кустов, ни других деревьев. Его ствол, покрытый гладкой бледной корой, в обхвате был шире размаха рук гоблина. А самое главное — на нем росла пара низко висящих ветвей. Чернокогть рванул к укрытию. Добежав, он резко затормозил, выхватил клинок и на развороте принял стойку. Меч со свистом рассек воздух и замер в защитной позиции перед самым лицом вожака. Хобгоблин решительно оскалился, встав в глухую оборону и приготовившись к бою.
В ту же секунду подлесок взорвался фонтаном опавших листьев, и из зарослей выскочили несколько приземистых силуэтов. Четверо из них оказались обычными волками, тогда как пятый зверь был куда крупнее, а его голову венчал небольшой кристаллический рог. Тот самый волк-мутант, что уже однажды нападал на базу Чернокогтя! Вожак стаи издал свирепый рык, ведя сородичей в атаку на одинокого воина. В глазах зверя светился безумный голод.
— Ну уж нет, бывайте, — воскликнул Чернокогть, разжимая пальцы и роняя меч.
Хобгоблин мгновенно развернулся и прыгнул к ближайшей ветке дерева. Драться с целой стаей волков в одиночку не входило в его планы. Стоило ему схватиться за спасительную древесину и начать подтягиваться, как один из хищников взвился в прыжке следом за ним.
— Ай, мой зад! Он мне еще нужен! — взвизгнул Чернокогть, когда чьи-то клыки чиркнули по ягодицам, порвав штаны.
Висящий на руках хобгоблин дернулся и проворно забросил тело наверх, подальше от клацающих пастей. Приземлившись на крепкую ветку, он на всякий случай тут же перепрыгнул на следующую. Лишь оказавшись в безопасности, он замер и скосил глаза на свой зад. На ткани зияла длинная прореха, хотя кожа под ней отделалась лишь глубокой царапиной. Тем не менее, рана саднила. Задница была местом нежным, да и испорченные штаны ужасно разозлили Чернокогтя. У него имелось не так уж много запасных порток. Снимать их с трупов было той еще морокой, если только вас не смущал отвратительный запах. В пылу битвы из людей постоянно вытекали самые разные жидкости, и ни одна из них не пахла розами.
Внизу альфа-волк бросился на ствол дерева и попытался вскарабкаться по коре. Зверь глухо зарычал, впустую лязгнув зубами в воздухе. Сидя на ветке, Чернокогть снова вздрогнул и подался назад. Однако огромный хищник быстро потерял опору, соскользнул вниз и мягко приземлился на все четыре лапы.
— Ха, ты просто тупая псина без рук! Отрасти большие пальцы, неудачник! — расхохотался Чернокогть, показывая хищнику язык.
Альфа немигающим взглядом уставился на хобгоблина. Его желтые глаза сузились от первобытной ненависти. Чернокогть харкнул вниз, но мокрый снаряд пролетел мимо, вызвав у мутанта очередной злобный рык.
— Погоди, у меня для тебя кое-что есть! — крикнул Чернокогть, суетливо шаря по подсумкам в поисках пращи.
Волк, похоже, признал это оружие: стоило гоблину начать заряжать пращу, как зверь издал отрывистый вой и метнулся обратно в кусты. Сородичи последовали за ним, оставив Чернокогтя сидеть на дереве без единой мишени. Прошло несколько минут.
— Сбежали? — мрачно пробормотал Чернокогть, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь густой подлесок внизу.
Волков нигде не было видно, но это еще не значило, что они действительно ушли. Вполне вероятно, твари залегли в засаду и ждали, пока он спустится, чтобы разорвать его на куски. Альфа производил впечатление изворотливого и хитрого зверя. Разумеется, до настоящего интеллекта ему было далеко, но это все же лучше, чем ничего, почти как у людей.
Чернокогть просидел на ветке еще несколько минут, пока вокруг царила абсолютная тишина. Чем дольше он ждал, тем сильнее раздражался. Разве так должен проводить время великий вождь хобгоблинов? Он же непревзойденный охотник, а не какая-то там белка. Он должен заниматься важными вождистскими делами, например... восседать на горе черепов? И почему у него до сих пор нет горы черепов? Звучит просто потрясающе.
Стоп, об этом он позаботится позже. Сейчас нужно сосредоточиться на текущей проблеме — на волках. Чернокогть взвесил свои варианты. На самом деле их было всего два: продолжать торчать на дереве или спуститься.
— Наверняка ушли. Эти тупые шавки просто потеряли интерес и отправились искать добычу побезопаснее, — успокоил себя Чернокогть, спрыгивая на нижнюю ветку.
Затем он тщательно изучил близлежащие кусты, прежде чем совершить последний прыжок на землю. Когда из зарослей на него не бросилась ни одна истекающая слюной тварь, он подобрал свой меч и вновь зашагал по тропе, ведущей обратно в сторону Убежища. Выбора-то у него особо не было.
Не успел он пройти и нескольких футов, как сквозь деревья эхом разнесся громкий треск и пронзительный визг. Вожак напрягся, хотя звуки доносились откуда-то издалека. Неужели это волки?
Остановившись и прислушавшись, Чернокогть решил проверить, в чем дело. Если весь этот шум действительно подняли волки, он хотел знать, чем они там занимаются. Да, он упускал шанс увеличить расстояние между собой и хищниками, но куда больше ему нравилось быть охотником, а не дичью. Он не собирался позволять стае зарвавшихся псов гнать себя до самого дома.
Раздался еще один громкий визг. Чернокогть развернулся и начал красться на звук. Пригнувшись к самой земле, он бесшумно скользил сквозь заросли. Его длинные зеленые уши стояли торчком, улавливая малейший шорох. В случае подвоха даже самое крошечное предупреждение могло спасти ему жизнь.
Вскоре Чернокогть нашел то, что искал. Выглянув из-за дерева, хобгоблин стал свидетелем развернувшейся битвы. Впереди возвышался крутой скалистый утес. У подножия холма альфа-волк и несколько его сородичей кружили вокруг стада кабанов.
Один из секачей оказался поистине исполинским чудовищем. Его покрывала темно-коричневая щетина с едва заметными черными полосами, а из пасти торчали длинные острые клыки. Этот гигант возвышался над альфа-волком на добрых два-три фута. Обычные волки на фоне его чудовищной туши и вовсе выглядели мелкими и безобидными. Около полудюжины свиней поменьше жались за спиной своего массивного сородича. Они старались держаться ближе к небольшой расщелине в склоне холма, явно пытаясь избежать участия в драке.
При поддержке стаи альфа совершал молниеносные броски, кусая огромного кабана за задние ноги и незащищенные бока. Мутант уступал своей добыче в размерах, но его скорость и сила выходили за рамки естественного. Вожаку волков не составляло труда прорывать оборону секача. Зверь не ведал страха, а его клыки уже блестели от свежей крови.
Поскольку никто и ничто не смотрело в его сторону, Чернокогть решил обойти поле боя по дуге, чтобы получше все разглядеть. Он направился вверх по склону холма. Место казалось легко защитимым, да и обзор оттуда наверняка открывался отличный. Пока он карабкался наверх, за его спиной не утихали звуки яростной схватки.
На вершине холма громоздилось несколько крупных валунов. Чернокогть подкрался к тому, что находился ближе всего к краю, и посмотрел вниз. У подножия скалистой гряды один из обычных волков бросился в гущу схватки. Он кинулся на спину кабана, пока альфа отвлекал того спереди, но оказался слишком медлительным. Секач резко развернулся и боднул хищника мощной головой прежде, чем тот успел отскочить. Волк жалобно заскулил от боли, отлетев в сторону и врезавшись в дерево.
Этот удар привел альфа-волка в ярость. Злобно зарычав, он запрыгнул кабану на спину и вонзил длинные острые клыки в толстую шею зверя. Очередной громкий визг разорвал воздух — кабан начал брыкаться, пытаясь сбросить нападавшего. Остальные волки воспользовались заминкой, бросились вперед и принялись терзать более мелких свиней. В воздухе быстро повисла какофония из пронзительного визга и голодного рычания.
Наблюдая за этим побоищем, Чернокогть взвешивал свои варианты. Все шло к тому, что волки одержат победу, а это не сулило ему ничего хорошего. Эти твари уже нападали и на него самого, и на его племя. На мгновение он подумывал натянуть тетиву и пустить стрелу в альфу, но, чтобы ранить такого мутанта, наверняка потребовалось бы больше пары-тройки стрел.
Внимание Чернокогтя вновь вернулось к схватке, когда кабану наконец удалось сбросить врага. Гигантский секач крутанулся на месте, альфа потерял хватку и рухнул на землю. Волк кубарем перекатился несколько раз, прежде чем вскочить на лапы, но кабан уже несся прямо на него. Мутант попытался отпрыгнуть в сторону, однако огромная туша все же успела зацепить противника. Клыки вспороли волчий бок, пустив кровь.
Впрочем, окровавленный мутант вовсе не собирался сдаваться. Он мягко приземлился и снова принялся кружить вокруг кабана. Его желтые глаза горели возбуждением, а не болью. Зато сам секач, казалось, держался на последнем издыхании. Он судорожно пыхтел и сопел, прихрамывая на месте, и выглядел так, будто готов был рухнуть с секунды на секунду.
Сидя наверху, Чернокогть нахмурился. Альфа ранен, остальные члены стаи потрепаны и отвлечены боем. Вожак понимал, что лучшего шанса свести счеты у него, скорее всего, уже не предвидится. Ему нужно было придумать план, причем такой, который сработает наверняка.
Валун, на который опирался Чернокогть, вдруг едва заметно покачнулся, и в голову хобгоблина пришла новая блестящая идея. Злорадно ухмыльнувшись, он огляделся в поисках подходящей ветки. Быстро отыскав нужную палку, он вогнал ее под здоровенный камень, как рычаг, и навалился всем весом. Раздался глухой хруст, глыба стронулась с места и покатилась вниз по склону. По пути она зацепила несколько камней поменьше, спровоцировав небольшой камнепад.
Волна острых булыжников устремилась вниз, прямо на копошащихся зверей. При виде этого зрелища Чернокогть радостно рассмеялся и в предвкушении потер руки. Внизу альфа наконец оторвал взгляд от слабеющего противника и вскинул голову. До сего момента шум сражающихся животных заглушал грохот камней, пока те не подобрались вплотную. Чернокогть мог поклясться, что на долю секунды на волчьей морде отразился неподдельный ужас, прежде чем мутант испуганно взвыл и бросился наутек.
— Слишком поздно! Сейчас из тебя сделают отбивную! — завопил Чернокогть вниз, обращаясь к мутанту. На его лице сияла дикая, победоносная ухмылка. Ни одна псина не уйдет безнаказанной после того, как посмела его ранить!
Однако ухмылка быстро сползла с его лица, когда земля под ногами внезапно поехала. Хобгоблин потерял равновесие. Снизу донесся громкий скрежещущий звук, а затем та часть холма, на которой стоял Чернокогть, начала разваливаться на куски и скользить вниз по склону.
— Ах, дерьмо гарпии, — выругался хобгоблин, проваливаясь в пустоту.