Проснувшись поутру, Чернокогть почувствовал себя значительно лучше. Ввязываться в новую драку в ближайшее время было бы скверной затеей, но хотя бы передвигаться на своих двоих он уже мог. Первым делом гоблин осторожно отодвинул в сторону спящую Геру и выбрался из импровизированной лачуги. Посреди ночи эта самка хобгоблина умудрилась прижаться к нему под бок. Вожак содрогнулся от одной только мысли, что она подобралась так близко в тот момент, когда он был совершенно беззащитен. Она — хобгоблин, а значит, доверять ей нельзя. Вторым пунктом в списке дел значились поиски Гоба. Справиться с этой задачей оказалось проще простого: рослый приспешник обнаружился прямо снаружи укрытия, где, судя по всему, нес караул. Учитывая, что Гера без проблем проникла внутрь, со своими обязанностями он справлялся из рук вон плохо.
Потратив пару минут на обязательные восхваления всего, что только можно было похвалить в Чернокогте, Гоб оперативно ввел командира в курс дела. Налетчики спешно свернули лагерь и ушли. Сейчас по их следам шли разведчики, не спуская с врага глаз. Решив, что это дело может немного подождать, вожак собрал почетный караул из хобгоблинов и направился в Убежище. Предварительно он велел им нацепить новую — или хотя бы относительно чистую — одежду. Большинство тварей уже щеголяли в снятых с трупов трофеях, что немало разозлило зеленокожего командира. Сам-то он упустил шанс разжиться добычей. Можно было не сомневаться, что все самое ценное уже растащили и надежно припрятали. Тупые, никчемные приспешники! Будучи лидером, он должен был получить право первого выбора. В конце концов, он сделал почти всю работу!
Как только свита облачилась в разномастное, но по большей части целое тряпье, Чернокогть возглавил шествие к Убежищу. Ему хотелось произвести впечатление на своих новых друзей и заодно приучить их к виду хобгоблинов. По прибытии ворота открылись далеко не сразу. Из-за бревенчатой стены доносились звуки жаркого спора. Перебранка продолжалась несколько минут, прежде чем створки наконец распахнулись, и наружу вышел Таннин.
— Приветики! — поприветствовал его Чернокогть, радостно оскалившись и помахав рукой.
Деревенский староста несколько секунд неуверенно смотрел на визитеров, прежде чем ответить. Его взгляд задержался на громилах, выстроившихся за спиной Чернокогтя. — Приветствую. Я вижу, ты сдержал слово и избавился от Орвита и его шайки подонков.
— От кого? — озадаченно переспросил гоблин, склонив голову набок и прищурившись.
— От главаря бандитов, с которыми вы только что сражались.
— А, да. Точно. Он мертв. На самом деле Чернокогть понятия не имел, так ли это, но это не имело никакого значения. До этой самой секунды он вообще не вспоминал о существовании этого глупого человеческого лица.
— Так зачем ты здесь? — поинтересовался Таннин.
— Пришел убедиться, что у вас все в порядке. Вы же мои друзья, верно? Друзья ведь именно так и поступают.
Старосте потребовалось некоторое время, чтобы подобрать ответ. Он задумчиво погладил седую бороду. — Хм, да. Геральд уверяет меня, что ты куда лучше в качестве друга, нежели врага.
— Я великолепен в обеих ролях! Просто мои враги долго не живут.
— Верно... в общем, ни у кого из твоих прежних спутников нет ран, которые они не смогли бы залечить на ногах. Разве что у юной Хиты. Впрочем, девчонка должна выкарабкаться. В ней есть боевой дух.
— Хорошо, тогда я пойду с ними поговорю.
— Эм, я могу послать кого-нибудь, чтобы Геральда привели сюда...
Зеленокожий хитрец отлично понимал, к чему все идет, поэтому поспешил оборвать человека: — У меня есть желание зайти в Убежище и повидать их там.
— Но зачем? Какая тебе разница? Здесь не хуже, чем в любом другом месте, чтобы перекинуться парой слов, — поморщился Таннин. Ему явно претила мысль пускать ораву хобгоблинов в свою деревню.
— Ты говорил, что я могу приходить. Я только что сражался за вас, — прошипел Чернокогть, буравя старика взглядом. — А теперь я хочу сесть и выпить чаю, но только не того горького. Сладкий лучше. И какие-нибудь вкусняшки тоже не помешают. Я вообще-то вроде как герой.
— Я тоже хочу чаю, — пробормотал один из стражников-хобгоблинов. Он мгновенно заткнулся, поймав на себе гневный взгляд вожака. Охранникам болтать не полагалось.
Таннин обреченно вздохнул. — Будет тебе чай и угощения.
— Спасибо, друг! — радостно воскликнул Чернокогть, шагнув вперед и дружески похлопав человека по плечу. Таннин сумел не дрогнуть, чем заслужил искреннее уважение гоблина.
Не имея особого выбора, деревенский староста провел отряд через ворота на территорию Убежища. Местные стражники стояли при оружии и выглядели весьма напряженными, но после короткого кивка Таннина молча пропустили зеленокожих внутрь.
— Мои люди сейчас немного на нервах из-за всех этих боев и прочего. Просто постарайтесь вести себя прилично, — попросил старик, пока они шагали по главной улице.
Поначалу вокруг не было ни души, но затем из бокового переулка выскочило около двух дюжин вооруженных ополченцев, преградив им путь. Во главе отряда вышагивал пузатый лысый мужчина. Окинув Чернокогтя полным ужаса взглядом, он повернулся к Таннину: — Ты что творишь? Совсем из ума выжил, старик?! Как ты мог притащить этих монстров сюда?
Староста глухо застонал и шагнул вперед, чтобы утихомирить новоприбывших, но Чернокогть его опередил. Он проворно выскочил вперед и обратился к лидеру группы: — Я здесь, потому что вместе со своей ордой кровожадных монстров спас вашу деревню от плохих людей. А все потому, что я славный малый, у которого пока нет причин вас недолюбливать.
— Это что, угроза? Я не идиот. Я отлично распознаю угрозы!
— Тогда зачем спрашиваешь? Порой людишки вели себя донельзя нелогично.
— Заткнись. Но твоей стаи здесь нет, не так ли? Мы могли бы прикончить тебя прямо здесь и сейчас! — огрызнулся толстяк. Вероятно, он изо всех сил старался казаться суровым, но на гоблина это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Ему доводилось встречать шипастых жаб, которые выглядели куда страшнее.
— Глупый человек. Убив меня, вы не избавитесь от моих приспешников. Вы сами захотите дружить со мной, потому что именно я держу остальных в узде, Лэйтин.
— Э-э, откуда ты знаешь мое имя? — опешил мужчина; реплика чудовища застала его врасплох.
Чернокогть театрально пошевелил пальцами. — Ветер и тени нашептывают мне многое. Уши есть повсюду! На самом же деле он просто услышал, как кто-то назвал этого человека по имени буквально секунду назад, когда ополченцы перегородили улицу. Сказано это было тихо, но на слух гоблин никогда не жаловался.
Лэйтин на мгновение запнулся, подыскивая слова, но Чернокогть уже потерял к нему всякий интерес. Вместо этого вожак повернулся к Таннину: — Пойдем. Я закончил говорить с этим существом. Если он встанет у меня на пути, я просто убью его вместе со всеми, у кого хватит тупости за ним пойти.
Деревенский староста кивнул и торопливо увел зеленокожих прочь от разъяренных ополченцев. Больше им никто не докучал — вероятно потому, что все местные жители старались обходить процессию десятой дорогой — и вскоре они добрались до пункта назначения, дома Таннина. Чернокогтя пригласили внутрь, усадили за стол и налили чашку чаю. Это и впрямь оказался тот самый, сладкий.
Вскоре появился и Геральд. — Чернокогть, рад тебя видеть! Я уж боялся, что ты снова сгинешь в лесу на неизвестно какой срок.
После радостных приветствий они обсудили битву и все произошедшее. Пару раз в разговор вклинивался и Таннин. Чернокогть потратил немало времени, перечисляя свои подвиги и с гордостью расписывая десятки лично зарубленных налетчиков. К сожалению, у него сложилось стойкое впечатление, что слушатели не слишком-то ему верили, особенно когда речь зашла об уклонении от магического огня и расправе над чародейкой. До чего же нелепые эти людишки.
— Что ж, я уверен, ты пришел сюда не только затем, чтобы похвастаться своими героическими подвигами, — догадался Геральд, когда гоблин наконец закончил свой рассказ.
— Да... — протянул Чернокогть, мучительно пытаясь вспомнить, о чем же он вообще собирался поговорить. Ах да. Точно.
— Я не видел здесь гоблинов. Вы все еще заставляете их ковыряться в земле?
— Да, заставляем. Просто бой напугал этих зверюшек, вот и все. Я слышал бормотание, мол, они тут за нами шпионят по твоему приказу, но любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, понимает, что для этого гоблины слишком тупы. Да и пользы от них на посевных столько, что всерьез избавляться от них никто не планирует. С ними, конечно, бывает непросто сладить и заставить работать, но никто из нас не горит желанием снова горбатиться на грядках и дергать сорняки своими руками.
— Отлично, вам еще нужны? У меня скопилось слишком много этих паразитов, которые целыми днями сидят без дела.
— Пока что нам хватает. Клянусь, каждый раз, когда я оборачиваюсь, их становится только больше.
В этом юноша, пожалуй, был прав. Чернокогть уже подмечал, что перспектива получить кормежку и безопасное место для ночлега стягивает диких гоблинов со всей округи словно магнитом. У этих мелких пакостников явно имелись свои собственные способы распространения слухов.
— Ты хочешь от нас чего-то еще? — спросил Таннин у вожака.
— Скоро сюда придут мои приспешники, чтобы торговать. Вы должны пустить их внутрь.
— И что же у вас есть такого, что нам нужно?
— Мы можем меняться едой. Мы много охотимся, а вы выращиваете всякое. Еще у нас есть инструменты, которые мы забрали у плохих людей. Я знаю, что вам нужна сталь.
— А тут ты прав. Спорить не стану. Наши запасы хорошего металла за последние несколько лет сильно истощились, да и свежая оленина всегда пригодится. Чего же ты хочешь взамен?
Чернокогть выпрямился и встретился со стариком взглядом. — Я хочу хорошую человеческую еду, особенно сыр. Я очень расстраиваюсь, если слишком долго сижу без сыра, а вам бы не понравилось видеть меня расстроенным.
— Хм, ну, уверен, мы сможем договориться.
— Еще мне понадобятся люди, чтобы обучить моих приспешников разным штукам, например, как варить сыр или готовить вкусную еду. У вас есть много вещей, которые делают жизнь проще, и я хочу, чтобы они были и у меня. Работать — отстой.
— Опять же, звучит разумно, да и выбора ты нам особо не оставляешь, верно? Судя по всему, там, в Море Зелени, у тебя скопилась целая армия.
Чернокогть пренебрежительно пожал плечами. — Я вас ни к чему не принуждаю. Мы ведь друзья, и только от вас зависит, останемся ли мы ими впредь. Чутье подсказывало гоблину, что Таннин сделает в точности так, как его просят.
— Это дорога с двусторонним движением. Я прослежу, чтобы каждый житель деревни знал, что к тебе и твоим подопечным нужно относиться с уважением, но ты должен гарантировать, что твои парни не устроят здесь никаких проблем. Хобгоблины не то чтобы славятся хорошими манерами.
— Обещаю. Ни один из моих приспешников не посмеет тронуть пальцем моего друга. Мне бы это очень не понравилось.
— В таком случае, полагаю, нас ждет плодотворное сотрудничество, — произнес Таннин, протягивая руку.
Гоблин ухватился за нее, и они обменялись рукопожатием. Ладони у старика были широкими, а хватка — такой крепкой, что стало даже немного больно. Распрощавшись со старостой, Чернокогть в компании Геральда вышел обратно на улицу.
Как только они отошли достаточно далеко, чтобы их не могли подслушать, юноша наклонился к зеленокожему и прошептал: — Ты говорил так, будто собираешься задержаться здесь еще на какое-то время. А я мог бы поклясться, что мы все договорились уйти при первой же возможности.
Ах, да... Чернокогть совершенно об этом запамятовал. Он ведь обещал Геральду и остальным, что поведет их на юг.
— И мы скоро уйдем, но мы не можем выдвинуться прямо сейчас, — торопливо пояснил вожак. — Мне нужен отдых, к тому же у нас есть раненые, та же Хита. Мы не можем бросить ее — она одна из нас! А на поправку ей понадобится время.
Какая жалость, что он не может просто сбежать вместе с Геральдом прямо сейчас. Сама мысль о том, чтобы бросить Хиту, изрядно его веселила. Девчонка застряла бы в этой глухомани в компании людей, которые ее жутко раздражают, без малейшего шанса когда-либо их догнать. Соблазнительно, но разрушать ради этого все свои тщательно выверенные планы гоблин не собирался.
— Пожалуй, ты прав. Нам действительно нужно время, чтобы перевести дух и оправиться от последствий этой бойни.
— Вот именно! Но не переживай. Мы выдвинемся на юг достаточно скоро. Я хочу торчать здесь даже меньше твоего.
— Ха, сильно сомневаюсь! Боги, — весело усмехнулся Геральд. — Жду не дождусь, когда смогу вернуться к уютным благам цивилизации. Я так давно не пил хорошего вина и не принимал горячую ароматизированную ванну. Я не создан для этой грубой, походной жизни.
— Да, и еда здесь просто отвратительная. Я хочу пряных мясных пирогов и засахаренных фруктов, — согласился Чернокогть. Это, несомненно, было одной из причин, по которой он стремился вернуться, но далеко не главной.
— А я мечтаю о жареной свинине в медовом соусе, — с придыханием прошептал юноша, на мгновение прикрыв глаза.
Теперь, когда Геральд убедился, что их провожатый не собирается пускаться во все тяжкие, Чернокогть смог спокойно распрощаться и уйти. Свита хобгоблинов двинулась следом за вожаком, покидая Убежище и направляясь обратно в лесной лагерь. Однако вместо того, чтобы пройти через ворота лагеря, гоблин свернул с тропы и поднялся на холм, возвышавшийся на окраине его поселения. Добравшись до вершины, он окинул взглядом раскинувшуюся внизу долину.
— Найди Гоба и приведи его сюда, — велел он одному из стражников. Тот немедленно кивнул и отправился выполнять поручение.
Кусты за спиной шелестели на ветру, пока вожак взирал на созданное им поселение. До того, как он захватил это место, оно представляло собой лишь груду камней. Теперь же все кардинально изменилось. Длинный бревенчатый частокол опоясывал с дюжину строений. Половина из них представляла собой длинные бараки, каждый из которых вмещал под полсотни гоблинов. Большинство построек были возведены из сплетенной коры и изогнутых молодых деревьев, но одно новое здание уже строилось из настоящих кирпичей. Внизу в небо поднимались столбы дыма от нескольких костров. В основном на них коптили мясо или готовили пищу, но самый густой черный столб валил с того места, где эти самые кирпичи и производились. То была колоссальная печь, спроектированная и возведенная Ферраром. Эта массивная глиняная конструкция заставляла казаться крошечным даже предыдущее творение бледнокожего мастера. Она возвышалась над землей выше любого хобгоблина и выглядела весьма внушительно.
Чернокогть нахмурился. Все шло просто отлично, так что ему следовало бы радоваться. И все же странная сила, завладевшая им во время битвы, оставила свой след. Глупо было это отрицать. Большую часть времени он чувствовал себя абсолютно нормально и мог вообще не вспоминать об этом досадном инциденте, но иногда в голову закрадывались очень странные мысли. Внезапно возникало ощущение, будто он смотрит на мир совершенно под другим углом. Этот резкий перепад дезориентировал, напоминая внезапное движение, замеченное краем глаза; он сбивал привычную концентрацию бесполезными размышлениями о том, что могло бы быть.
Новыми глазами вожак изучал свое творение. До стычки с налетчиками он воспринимал лагерь исключительно как набор полезных инструментов. У всего была одна простая, понятная цель. Чтобы сразиться с Вериком, ему требовалась армия, а значит, ему нужны были люди. Однако людишки отличались ветреностью и отнюдь не горели желанием на него работать, поэтому ему требовались другие хобгоблины для поддержания дисциплины. Поселение внизу было лишь местом, где можно собрать приспешников-зеленокожих и натренировать их ради свершения мести Волку, но теперь он видел в этом месте нечто большее... некий скрытый, надвигающийся потенциал.
Гоблинский лагерь стал чем-то большим, чем просто суммой его составляющих, он зажил собственной жизнью. Происходящее здесь неизбежно пустит круги по воде и затронет весь Север. Чернокогть рыкнул и задумчиво почесал нос. Лишние хлопоты, но ему придется убедиться, что его действия в итоге не приведут к слишком масштабным разрушениям и всепоглощающему хаосу. Обычно ему было бы глубоко плевать, но он знал: Сэйтер подобного бы не одобрил. Его хозяин по-своему любил Север и населявших его людей. Он не гнушался насилия, но категорически порицал уничтожение городов и бессмысленную резню. В какой-то мере Чернокогть даже понимал причину. Слишком много убийств запугивали людей настолько, что те переставали создавать красивые и вкусные вещи. А Чернокогтю очень нравилось, когда другие делали для него вкусные вещи.
Размышления предводителя прервало появление Гоба. Рослый приспешник вынырнул из кустов и подошел к вожаку: — Что прикажешь, великий вождь?
Глаза Чернокогтя сузились, и он обернулся, чтобы бросить взгляд на раскинувшийся позади лес. — Теперь мы покончим с остатками этих захватчиков. Им нельзя позволить вернуться в земли людей.
Гоб плотоядно ухмыльнулся и облизал губы. — Мы будем гнать их по лесам?
— Да. Собери всех хобгоблинов, каких только сможешь. У этих людей уйдет много дней на то, чтобы выбраться из Моря Зелени. Мы будем преследовать их, пока они не выбьются из сил и не сломаются. Ни один человек не должен выжить, чтобы рассказать о нас остальным.
— Твои слова будут исполнены, — с нескрываемым восторгом отозвался Гоб, после чего почтительно поклонился и поспешил вниз выполнять приказ.
Когда приспешник скрылся из виду, Чернокогть презрительно фыркнул и помотал головой, отгоняя лишний ментальный мусор. Он слишком много думал. Это раздражало и вообще-то причиняло легкую головную боль, так что пора было с этим завязывать и просто немного повеселиться.
Зеленокожий вождь кровожадно оскалился и повернулся к стоящим позади стражникам. — Идемте поохотимся и прикончим кучу людей. У них наверняка найдется то, что нам нужно.
Жизнь без лишних сложностей — лучшая жизнь. Вскоре Чернокогть выдвинется на Юг, и эта мелкая потасовка у Убежища покажется детской игрой по сравнению с тем первобытным ужасом, который он обрушит на Волка и его ни о чем не подозревающих слуг. Они понятия не имели, что их ждет; никто не имел. Вскоре кровь прольется за кровь, и за Сэйтера отомстят. Герада бы им гордилась.