Светящиеся белым скелеты одновременно остановились и подняли луки. Раздался стон стальной тетивы, полетели стрелы.
Авантюристы и наемники наконец поняли, что ситуация смертельно опасная, но атаки чужаков-зомби заставляли их отступать.
Брэндель вновь попытался отыскать взглядом Ромайнэ и Амандину, но
обнаружил, что те пропали. Сердце его учащенно забилось, он расшвырял
стоявшие поблизости стулья, заставив обломки полететь в ближайшего
чужака-зомби, бившегося с Батумом.
На мгновение тот отвлекся, и Батум воспользовался возможностью,
разрубив его пополам. Лязг от разрезания брони зомби разнесся, словно
раскат грома, а в Брэнделя полетели многочисленные серебряные лучи.
В это время Роэн и Сиэль умудрились заставить оставшегося зомби отступить. Брэндель крикнул им, заставив обернуться:
- Ромайнэ видели?
- Мы здесь! – Ромайнэ бесстрашно привстала, одной рукой махнув Брэнделю, но за вторую ее успела ухватить Амандина.
- Вниз! Не высовывайся! – прокричал Брэндель, следом обратившись к Сиэлю:
- Сиэль, Стена!
Тот сразу понял указание и немедленно поднял рубин, из которого
разлетелись бессчетные лучи. Сиэль силой воли возвел на
пятидесятиметровом расстоянии от себя стену, прикрывая Амандину и
Ромайнэ.
Тысячи лучей ярко сияли и исчезали, выстраиваясь в Воздушную Стену.
Непрерывно посылаемые скелетами стрелы звучали струнной
какофонией. Первый огонь уже успел поразить впереди стоявших людей, и их
бездыханные тела попадали на землю, последующие выстрелы уже косили
вторые и третьи ряды, множа нагромождение трупов.
Стена Сиэля спасла многих: попадавшие в нее стрелы
останавливались со все более учащавшимися яркими вспышками: стрел все
прибывало.
Наконец, Стена заставила пребывавшую в смятении толпу
встряхнуться. Там было много помощников магов и элементалистов низкого
ранга, нашлось даже несколько среднеранговых волшебников. Никто не
понял, что произошло раньше, но вторая атака немертвых заставила их
прийти в себя, встать и активировать кольца, а иногда и начать в
открытую творить заклинания.
Их объединенный натиск пробил дорогу лучам света сквозь закрытые
окна и двери аукциона, последовала серия взрывов. Ударная волна
прилетела с фрагментами костей, пылью и деревянными обломками, а к ногам
Брэнделя даже подкатилось несколько черепов.
Повсюду разлетелась пыль, заставляя молодого человека
закашляться, но все звуки утонули в постоянно раздававшихся воплях.
Распихав нескольких спотыкающихся наемников, он прокричал вверх:
- Сиэль, Ромайнэ, ко мне!
Брэндель беспокоился, что его голос не услышат, но к нему из дыма
подоспел Батум с потерявшим сознание Роэном на плече. Сиэль, Амандина и
Ромайнэ шли следом, все покрытые пылью, а Ромайнэ с толстым слоем пыли
на носу напоминала лисенка, высунув к тому же язык.
- Вот думала, мне не прилетит – спрячусь, думаю, за стеной Сиэля…
Эх, не надо было вставать. Прости, Брэндель, – она делала вид, что
выучила урок, но на лице было написано совсем другое.
Возмущенный Брэндель отвесил ей затрещину. Посмотрев на Амандина, он ответил:
- Мисс Амандину поблагодаришь позже, сейчас не время. Так, хватай меня за руку, надо отсюда выбираться.
Благородная леди, кашлянув, отозвалась:
- Нет нужды.
После этого девушка слегка задрала подбородок: знатное
происхождение и дворянская ауинская гордость так или иначе давали о себе
знать. Она никому об этом не говорила, но гербом ее семейства была
пылающая лилия на щите, та же самая, что и у королевской семьи, что
делало ее наследницей побочной ветви королевского рода. Хоть и в столь
плачевном положении, но все же, она была королевских кровей. В какой-то
мере принадлежность к столь древнему роду и позволила ей изобрести
Маджисайт: не будь всего этого наследия, ей бы не хватило таланта и
умений.
Амандина даже и не помышляла о признании поражения и бегстве:
наоборот, чем хуже была ситуация – тем больше она стремилась вернуть
семейную славу. Усугублялось это тем, что в отличие от отца, она с
детства росла целеустремленной.
Громкий выкрик Батума остановил ее размышления.
- Куда же нам деться, господин? Мы ж не знаем, сколько там
немертвых, и откуда они лезут. Этот тупица-калека говорил, что охрана
будет на уровне, ну и гляньте, что за куча дерьма нас тут ждала!
- Пойдем через черный вход, – оглядев местность, решил Брэндель.
[Мадара, наверное, нацелились на верхушку знати Бругласа, так что
пойдут на ложи над нами. При этом те три чужака-зомби… они точно пришли
за мной. Не понимаю, чем я привлек их внимание. Может, просочилась
новость, что повстанцев возглавил именно я? Убитый Эбдон был командующим
средней руки, так уж надо было меня преследовать?]
Брэндель почувствовал, что его присутствие начинает сказываться на изначальной истории Янтарного Меча.
[Немертвых достаточно, чтобы пнять: атаку некоторое время
планировали. Предвидь Инкирста, что я буду на аукционе – черт, это было
бы внушительно. Остается только надеяться, что я – всего лишь бонусная
цель, случайность. Да, надо ускоряться, иначе постепенно растеряю все
преимущества]
- Хочу захватить несколько вещиц со сцены, – заявил Брэндель.
Сиэль согласился с ним: он и сам осмотрел некоторые из них,
выбрав самое важное. Оставленные в беспорядке лоты манили как сокровище.
Будь тут Фрейя – точно закатила бы сцену со своей правильностью.
Но, к сожалению или к счастью, она осталась в штабе Сереброкрылой
кавалерии получать награду.
И пусть Амандина и была из благородного семейства, но в ту эпоху
характером дворяне недалеко ушли от бандитов, а тем более при том, что
она сама по себе была весьма практичной. Услышав, что Сиэль
присоединился к предложению собрать добро, она не стала ему мешать и
присоединилась в надежде, что задумка увенчается успехом.
Батуму было все равно, подпольный аукцион все равно проводился незаконно.
У Ромайнэ на уме вообще были одни авантюры, и на правах советника
«от семьи» она не имела ни малейших возражений против действий
Брэнделя.
Роэн был только рад поучаствовать – больше добудет бесчестным путем – больше дел провернет на улице Черных Перцев.
Брэндель обернулся на «подчиненных», в первую очередь
заинтересованных в прибыли: в столь опасной ситуации он даже не знал, к
лучшему это или к худшему.
[Их поведение напоминает мое старое прозвище … «Софи (Су Фей)
Жадный». Мне вечно не хватало денег, так что я начал… ну да ладно, после
падения Ауина я присоединился к Церкви в качестве рыцаря, и уж тогда-то
прозвище точно отлипло]
(Прим. англ. переводчика: изначально имя Брэнделя на китайском в
транскрипции звучало как Су Фей. Тому, что я решил назвать его Софи
почти с самых первых глав, есть причина, и раскроется она намного позже в
повествовании, но на случай, если читателя коробит «старое» имя –
оставил оба варианта)
А вот страсть к опасным приключениям была у него в крови, и будь
он хоть Софи, хоть Брэнделем – оба от природы были азартными игроками.
Характер лидера влиял и на спутников: единственным исключением была уже и
так имевшая похожие склонности Амандина.
Быстро определившись с планом, они бросились к центру сцены, но
сразу обнаружили, что похожие идеи возникли у многих. Правда, на сцену
не пускали чужаки-зомби.
У Брэнделя было преимущество, пятнадцать Духов Пауков Ветра,
которые позволили им первыми прорвать строй ассасинов и выбраться на
сцену.
Брэндель первым заметил трупы аукциониста и его помощника в луже крови, но Огненное Семя уже пропало, заставив его нахмуриться.
[Два варианта: либо забрали немертвые, либо…]
Он переглянулся с Сиэлем: оба поняли, что на этот счет есть серьезные подозрения.
Огненное Семя было бесценно для большинства разумных существ, но
бесполезно для немертвых. Для расширения территории Мадара действовали
силой Душевного Огня и Душевной Башни, тогда как Огненное Семя
практически не представляло для них интереса. Простому люду это не было
известно, в отличие от Брэнделя и Сиэля.
- Что-то не так, – предупредил спутников за спиной Брэндель, немедленно поднял меч и приняв боевую стойку.
Сиэль приготовился творить заклинание.
- Что такое? – спросил Батум.
И пока он произносил вопрос, свысока на пол с оглушающим треском
свалился огромный красный шар, разрушая ударной силой постамент на сцене
и разнося вокруг тучи пыли.