=======================Королевская фракция=====================
В Трентайм действительно пришли Мадара.
Как будто этого было мало, всего за два месяца граф Ранднер
собрал в Паласе двадцатитысячное войско под предводительством самых
преданных рыцарей. С горцами и прочими примкнувшими к ним племенами эта
армия годилась уже не только для запугивания: они были готовы к
полноценной демонстрации силы посмевшим бросить вызов непокорным.
Эта мобилизация наглядно доказала, насколько далек граф от «ухода
на покой». Старый тигр лишь притаился в засаде, из-под прищура наблюдая
за своей территорией, но стоило ему зареветь – точно так же, как и
несколько десятилетий назад, задрожал весь юг Ауина.
Ранднер все также держал в железной хватке весь Трентайм, и
сейчас очень многие уже в открытую насмехались над дразнящими его
дурачками из Фюрбурга.
Командующий королевских рыцарей граф Ассель принимал рапорты с
юга уже лично и чуть ли не ежедневно, и незамедлительно передавал их
принцессе. Вот и в этот раз он быстро покинул свои покои и бросился
докладывать, переговариваясь на ходу с явно поджидавшим за дверью лордом
Коббом.
- Приветствую, командир… я слышал, есть новости с юга?
Кобб занимал не самое высокое положение в королевской фракции,
зато подчинялся непосредственно Великому мастеру Флитвуду. Тому самому
наставнику принцессы, обладающему огромным влиянием и пользующимся
уважением при дворе, завидев которого склонялись даже самые
могущественные члены королевской фракции.
Ассель, не желая из-за Кобба навлекать на себя недовольство Флитвуда, решил поделиться информацией, ответив с кивком:
- Ее Высочество расположена к этим бунтовщикам, и очень жаль, что
это так – ее ждет разочарование. По правде говоря, многие командующие
не поддерживают ее стремления с ними связываться: слишком опасно,
слишком силен граф Ранднер.
С притворным вздохом Кобб согласно кивнул в ответ:
- А еще ее Высочество не желает общаться с герцогом Арреком! Ну
что за дитя, сколько бы слухи не воспевали ее ум! Все-таки девчонка
девчонкой еще, и, видимо, ошибок юности не избежать, и она так и будет
цепляться за детские иллюзии.
Подняв бровь, Ассель ответил уклончиво:
- Политика есть политика, но нет ничего важнее будущего нашего
королевства. И я верю, что рано или поздно ее Высочество осознает, что
лучше договориться с графом Ранднером – только с его помощью у нас
появится рычаг для переговоров с герцогом!
- Все так, но я волнуюсь из-за упрямства принцессы! Не знаю,
слышали ли вы, лорд Ассель, но поговаривают, будто она состоит в тайной
переписке, общается с бунтовщиками… Стоит доказательствам тому попадут в
руки к графу Ранднеру, мы будем поставлены в крайне затруднительное
положение.
- Не стоит беспокоиться: ни герцог Лантонранд, ни Великой мастер
Флитвуд, ни наши рыцари не станут поддерживать этих деревенщин. Пускай
там себе рыскают в темноте, пока могут, но я уверен, что в свете новой
информации ее Высочество не станет их поддерживать.
Кобб едва не расхохотался. Принцесса давно и намного превзошла в
упрямстве явно ее недооценивающего Асселя, да и далеко не все при дворе
выступают против ее сотрудничества с мятежниками. Вполне в своем
скрытном и молчаливом духе не высказывая сомнений напрямую, он ответил
вопросом:
- А какую позицию занял лорд Обербек?
Ассель тут же помрачнел и затих.
«Волк» вел себя неоднозначно, не выдавая даже своих мыслей о
происходящем на юге, не говоря уже о том, чтобы выбрать сторону. Еще
больший повод для головной боли создавало наличие у Обербека
сторонников: тот возглавлял собственную группу, «фракцию внутри
фракции», а по хитрости ничуть не уступал старому лису Макарову.
Именно из-за этого молчания противники выбора принцессы медлили,
не переходя к открытым действиям. До тех пор, пока ее ближний круг не
придет к согласию, и все в него вхожие не выскажут свою позицию, в
вопросе с бунтовщиками возможны резкие смены курса.
Ассель, явно настроенный против, свое мнение уже высказал, и
продолжал настаивать, что глупо рисковать судьбой всего королевства,
ставя не на ту сторону в нешуточном мятеже. Кобб, как и многие другие,
это мнение разделял: в его глазах вероятность победы графа Ранднера,
правителя на огромной территории, с сильнейшим войском и союзниками, в
сотни раз превышала все остальные, особенно отступление перед горсткой
бунтовщиков.
Кто знает, может, на фоне чертовых смутьянов они и сами станут лучше выглядеть?
Возможно, планы принцессы и окажутся осуществимыми, но кто в
своем уме ее поддержит? Слишком уж это опасна – настолько, что выглядит
как мечты наивной девчонки, жаждущей взять под контроль собственную
судьбу.
Знать на этом континенте слишком часто сталкивалась с подобным
поведением монархов, чтобы воспринимать его всерьез. Вместо этого все
строили грустные и понимающие мины, ничего не предпринимая, и держа
выгодный себе курс.
Для них судьба принцессы была давно решена: ее ждала роль
марионетки в политическом браке, а если девчонка захочет сопротивляться –
ей это позволят, но ровно до тех пор, пока эти трепыхания не начнут
сказываться на всеобщем спокойствии и благополучии.
Подойдя к покоям принцессы, Ассель подал Коббу сигнал, чтобы тот
скрылся из вида, и, постучав для порядка, почти сразу же толчком открыл
дверь.
В кабинете уже собралось порядком знакомых лиц: Обербек, Флитвуд,
граф Барр и почти все ключевые фигуры в королевской фракции. С момента
обострения на юге такие советы проводились здесь почти ежедневно.
Но в этот раз что-то было не так: слишком тихо, слишком натянутая
тишина. Под напряженными взглядами присутствующих Ассель с поклоном
передал принцессе рапорт.
- Благодарю, сэр Ассель, – спокойно и непривычно холодно ответила
принцесса, снова заставив его почувствовать себя не в своей тарелке.
Поводов для беспокойства вроде бы не было: при дворе он считался
одним из королевских наставников и обучал ее искусству фехтования.
- Ваше Высочество, это мой долг, – склонив голову, ответил Ассель.
Ни принцесса, ни остальные присутствующие даже не взглянули на пергамент, словно вся нужная информация у них уже была.
Не выдержав, он исподлобья покосился на принцессу: лицо –
непроницаемо и сосредоточенно, точеные наполовину эльфийские черты не
выдают ни единой эмоции, осанка – привычно прямая… на первый взгляд, все
как всегда.
Ее красота словно бунтовала против окружающего холода: в
серебристых волосах отражался мягкий свет свечей, а покоившиеся на
подоле платья изящные ручки застыли в неподвижном ожидании.
И только в глазах, вмело встречающихся взглядами с окружающими,
застыла мрачная решимость, а губы почти все время оставались крепко
сжаты.
- Я так понимаю, настало время выслушать мнения, – отстраненно начала Гриффин.
Казалось бы – вот он, компромисс, но, судя по решительному тону и
звенящему в голосе металлу, становилось понятно, что уступок не будет.
Словно решение принцесса приняла самостоятельно, твердо и давно, а их
советы и жалобы ее крайне мало волнуют.
Граф Барр в который раз разочарованно покачал головой, сожалея,
что принцесса не родилась принцем: с таким-то характером и
решительностью они бы сейчас горя не знали.
Увы, никаких «если бы» и «а вдруг» в истории не бывает, и судьба
принцессы была решена: мир с графом Ранднером и вынужденный брак с
кем-то из семейства герцога Аррека.
В представлениях всех без исключения членов королевской фракции
набеги с севера не стоили внимания: к захватчикам-северянам здесь
относились как к собакам, лающим, но не кусающим.
Стоит растаять снегу – закончатся бои, пройдет угроза войны, и
наступит пора возрождать королевство. Что может быть естественнее такого
исхода?
==========================Трентайм============================
Зевнув, Хардш поморщился, чихнул и принялся прыгать и растирать
лицо в попытке разогнать кровь. Несмотря на приближение весны, не похоже
было, что холод скоро отступит – напротив, река Гри то и дело
покрывалась льдом, а деревья укутывало слоем инея.
Он стоял в дозоре на вершине сторожевой башни, опираясь от нечего
делать на парапет, и вглядывался в лес. Частично его уже вырубили и
вспахали, засеяв озимыми, но ростки пока не показались. Фермеры оттуда
уже ушли: остались только солдаты и наемники под прикрытием
ограниченного количества рыцарей, правда, лучших в своем деле бойцов со
всего Ранднера.
Пост Хардша располагался почти на границе Трентайма, и по обе ее
стороны понимали, что в скором будущем предстоят бои. Правда, стороны
очень по-разному оценивали свои шансы на победу.
Люди Ранднера не сомневались в ней ни на минуту: пускай граф и
старел, но медленно, не теряя хватки и не сдавая позиций. Его приказы
все так же беспрекословно выполнялись, вассалы все так же признавали его
власть, и именно благодаря этому ему и удалось в столь короткий срок
собрать двадцатитысячную армию. Большинство жителей Трентайма понимали и
то, что Ранднер тайно прибег к помощи горцев, и, что еще хуже – нежити,
но пасовали перед его силой. Те же самые соображения сдерживали даже
могущественных северных лордов.
Но прошло совсем немного времени, и отношение Харша, как и многих
жителей Трентайма к ситуации стало меняться, все больше и больше
расходясь с мнением большинства об исходе предстоящей схватки. За
последние три дня только к нему одному в дозор пришло двадцать бойцов, и
на удивление – настоящих ветеранов. Новости с остальных постов
приходили точно такие же.
Сам он в прошлом был одним из рыцарей «личной гвардии» Гродэна.
Не чета, конечно, служившим у высокоранговых дворян, но все же
объективно считался опытным и умелым воином, равных которому в Фюрбурге
не наберется и полусотни. Местные солдаты и милиция и рядом не стояли.
В их времена войны между дворянами были кровопролитными, но сами
господа в бой, естественно, не ходили, предпочитая отправлять туда
других. Максимум, что им грозило – смерть от случайной стрелы, зато с
жизнями рыцарей и солдат никто не считался, и Хардш лично побывал на
нескольких таких бойнях.
Люди вроде него, выжившие и продолжившие сражаться, не сложив
мечи, немного свысока смотрели на новобранцев. Себя они считали
ветеранами, а их – пушечным мясом.
Более-менее влиятельные дворяне могли себе позволить содержать до
сотни рыцарей или опытных бойцов, но на этом их возможности
заканчивались. На большее попросту не хватало денег: доспехи и оружие –
удовольствие не из дешевых, не говоря уже о том, чтобы платить
жалование, особенно опытным рыцарям вроде Кодана. Мелким дворянам нечем
было привлечь подготовленных людей, и те гораздо более охотно предлагали
свои услуги графу Ранднеру или кому-то его калибра.
К тому же, в их краях откровенно не хватало настоящих талантов в военном деле.
Таким образом, на юге Ауина лорд с сотней рыцарей считался
грозной силой, а даже наделенные властью по праву рождения вроде
Гродэна не могли собрать больше.
Брэндель же стал исключением, нарушив все правила разом. Люди
пришли к нему под командование по чистому совпадению, и войско вышло
весьма разношерстное. И горцы, и наемники, и воины из самых отдаленных
земель.
Никому из них не доводилось побывать в масштабных сражениях, но
за последний год боевого опыта набрались абсолютно все. Сейчас его бойцы
стояли на порядок выше рядовых в регулярной армии, а сильнейшие воины
вроде Джаны, Рабана и Корнелиуса вишенкой на торте довершали картину.
Люди Рабана – бывшая кавалерия с гор Карсука, опытнейшие
разведчики, не раз отбивавшие атаки немертвых – не чета обычному
наемнику. Но даже они не считались у Брэнделя сильнейшей боевой
единицей.
Лето с его наемниками впечатляли еще больше. Пускай не все они
могли сравниться с людьми Рабана в силу возраста, но именно благодаря
этому они могли похвастаться уникальным боевым опытом. Многие скрывали
имена и личности, явно оставив позади темное прошлое, но Хардш
подозревал, что имеет дело с ветеранами Ноябрьской войны. Вывод немного
пугающий, но самый вероятный.
Были тут и люди из Бучче, и солдаты с кавалеристами из крепости
Риэдон, сражавшиеся с нежитью Мадара, и даже присягнувшие Карглису
бывшие рыцари лорда Максена.
После вербовки в Фюрбурге в общей сложности сейчас армия Брэнделя
насчитывала три тысячи человек, причем восемьдесят процентов из них –
ветеранов, да настолько опытных, что не уступят в бою и рыцарям
Ранднера.
Со стороны могло показаться, что трентаймские мятежники – просто
неорганизованный сброд, но по подсчетам Хардша выходило, что у молодого
господина набралось не менее двух тысяч рыцарей и равных им по силе.
«Марша Всевышняя, две тысячи рыцарей… А ведь у короля Эрика на
момент основания Ауина не набралось бы и двух сотен! Две тысячи с
легкостью поведут в бой сотню тысяч рядовых».
- Движение в лесу! – внезапно выкрикнул его напарник сбоку, показывая вперед и вправо.
Подскочив, Хардш повернулся в указанном направлении.