- Жест доброй воли? – заключил Макаров.
- А откуда уверенность, что он не просто пытается действовать под
прикрытием поддержки королевской фракции? – нахмурившись, возразил
Флитвуд, – что если эти якобы доказательства предательства графа
Ранднера – просто предлог, чтобы заполучить его территорию? Вступим с
ним в союз – подтолкнем Ранднера навстречу герцогу Арреку.
Принцесса вопросительно подняла брови.
Графа Ранднера никак нельзя было причислить к надежным союзникам:
любое соглашение с ним сулило только нож в спину. С другой стороны, он
еще не выбрал сторону – по крайней мере не объявил выбор открыто – и
глупо было бы собственноручно подталкивать его в сторону старшего брата.
- Хммм… Этот хитроумный граф – та еще проблема, – слегка раздраженно протянула принцесса.
- А интересная складывается схема, – с ухмылкой бросил Барр.
- Этот парень осмелился захватить целый город, но его действия
при этом вряд ли можно назвать импульсивными. Направление такого письма
именно в это время…
Время было выбрано превосходно, и определенно все происходящее не
было совпадением. И все же поступки дерзкого молодого человека, опасные
и многообещающе одновременно, вели его точно по грани фола.
Граф Барр покосился на Макарова.
«Уверен, что старый лис уже и сам все понял – этот не одно
поколение играет в такие игры. Но чего именно добивается этот юноша?
Просить серьезной поддержки, даже не присягнув нам на верность – наивно,
и… нет, не может же он быть настолько глуп! Или просто хочет заявить о
себе, добиться признания королевской фракции? Но даже если он получит
кивок в свою сторону – кто будет разбираться с последствиями? Граф
Ранднер ведь неминуемо отправит на него свое войско! Все его обвинения и
доказательства, пришедшие с письмом, не остановят наступление Ранднера
на Фюрбург…»
В этой связи Барра терзало жгучее любопытство: что если юнцу
удастся отбить атаку армии Ранднера? Представить невозможно, как будут
развиваться события в таком случае.
Некоторое время поразмыслив, Макаров ответил:
- Думаю, этот молодой человек понимает, в каком положении мы окажемся из-за него с Ранднером.
- Вы имеете в виду… – слегка заколебавшись, принцесса снова склонилась к письму.
- А зачем бы еще ему отправлять это письмо? – кивнул Макаров –
нет, уж точно не затем, чтобы оскорбить наш интеллект бессмыслицей…
Его шутливый тон заставил Барра и принцессу хихикнуть: с трудом, но удержался только Флитвуд.
- Нет, совершенно определенно он делает жест доброй воли, – снова заключил Макаров.
- Соглашусь с Макаровым: парень дает понять, что настроен
дружелюбно, но не намерен к нам присоединяться, и, к тому же, прекрасно
осознает, в какое положение попал, – поделился наблюдениями Барр.
- Так чего же он хочет? – посеребренные сединой брови Флитвуда
сошлись на переносице в знак смущения. Несмотря на многие годы,
проведенные при дворе, он все свое внимание уделял науке и исследованию
магических техник, так и не сумев постичь природу распрей между знатью.
- Неужели из письма непонятно? На мой взгляд, все его пожелания выражены предельно ясно… – раздраженно бросил Макаров.
Его неприязнь к Брэнделю, очевидно не могла перевесить интересы
Короны, так что стоило тщательно обдумать все возможные варианты.
Признай фракция правдивость его слов и надави на графа Ранднера –
несмотря на не самое приятное начало их знакомства – все равно такой
поворот событий будет в их пользу.
- Он хочет в открытую свергнуть графа Ранднера? – задался наконец вопросом старый лис.
- Не похоже. Молчания королевской фракции в этом случае
достаточно: раз его цель очевидна – и это граф – нам надо всего лишь не
вмешиваться.
- Но его действия – прямой вызов всему дворянству. Никто не смеет
оккупировать территории дворянина, находящиеся в законном владении по
указу короля – это беспрецедентно…
- Вот именно! Потому письмом он и пытается предотвратить всеобщую
атаку на себя! Там указано, что он принимает пост и управление
территорией временно, до вашего назначения, – с улыбкой закивал граф.
Макаров с тревогой покосился на союзника по фракции, гадая, не
заблуждается ли тот на счет этого юнца. Не похоже, что тот удержит
нейтралитет.
- К сожалению, такая уловка сработает лишь на людей… весьма
уверенных в себе. А между уловкой и ложными обвинениями – огромная
пропасть. Ваше Высочество, а вы посмотрели содержимое кристалла? –
полюбопытствовал Барр.
- О да. Несомненно, там показана и армия немертвых, и немалая, –
слегка хмыкнула принцесса, – не хотелось бы задаваться вопросами о
грязных делишках между Ранднером и Мадара, но, на мой взгляд,
прилагаемый кристалл говорит сам за себя, а уж в сочетании с письмом – и
подавно. Информация, на мой взгляд, исчерпывающая.
Отвращение принцессы при упоминании имени графа Ранднера уже бросалось в глаза.
- Доказательства серьезные – достаточные, чтобы по меньшей мере
допросить Ранднера по поводу неспособности обнаружить вторжение Мадара, –
предложил граф Барр, явно склоняясь на сторону бросившего ему вызов
смельчака.
- Что ж, давайте рассмотрим, какие преимущества это нам даст.
Думаю, молодой человек понимает, что окончательно отказаться от союза с
графом Ранднером мы не сможем, но все же один момент меня удивляет, –
высказался Макаров, привлекая всеобщее внимание. Выглядел он мрачнее
некуда.
- Скорее всего, пытается стать фигурой на доске.
- Шахматной? – переспросил Флитвуд.
Зато глаза графа Барра понимающе расширились: пускай он и не до
конца понимал, чего добивается Брэндель, но общий подход его явно
радовал.
- Впечатляет! И первые его ходы уже поставили Ранднера в невыгодное положение!
- Именно, – кивнул Макаров – правда, в отличие от довольного Барра, побаиваясь.
Даже не принимая во внимание то, что парню очевидно досконально
известны цели королевской фракции, но и его понимание ситуации в
королевстве в целом здорово настораживает.
- Граф Ранднер скоро поймет, что мы будем молчать, и
высказываться по этому инциденту не будем. И решит, что этот Брэндель с
нами договорился… После этого хитрец хорошенько задумается: не выбрать
ли сторону герцога Аррека, – тут Макаров взял паузу, – и точно сразу же
поймет, что окружен, и враги уже повсюду.
Барр тихо слушал эти соображения Макарова, невольно разглядывая
суровое лицо и посеребренные виски. Пока что тот определенно оправдывал
звание лидера королевской фракции, и нельзя было не восхищаться его
опытом.
- А что именно этот молодой человек получит от становления на
доску? – кивнув, согласилась с его словами принцесса, – он же понимает,
что его в любой момент спишут со счетов, стоит только Ранднеру
присягнуть нам на верность. Он совершенно определенно все .
Флитвуд внимательно слушал. Сам по себе он склонялся к мнению
Макарова: поведение этого парня его беспокоило и сулило неприятности.
Стоило Макарову закончить, он заговорил с сомнением:
- Не похоже, что он на стороне королевской фракции. Возможно,
пожелает присоединиться позже, но пока что единственное, чем мы можем
ему помочь – ничего не предпринимать.
Барр лишь мысленно покачал головой и снисходительно оглядел старого мага: «Философ до мозга костей, и ни разу не политик».
- А намерения его весьма просты: поддержание баланса и игра на
этом. Пока он держит нейтралитет и играет только за себя, но явно
считает, что нам с Ранднером по пути.
- Игра выйдет захватывающая, – прозвучало снаружи. Рыцарский караул открыл двери, впуская посетителя, мужчину в норковом манто.
При звуках знакомого голоса Макарова замолчал, припоминая, что знал о его владельце.
«… Обербек? Помнится, способный был юноша: только начинал, когда я вел дела королевской фракции».
Сейчас от былой молодости и порывистости не осталось и следа: на смену пришла твердость и уверенность в себе.
«Даже прозвище себе новое заработал, «Волк» – смотри-ка...»
Окинув Макарова долгим взглядом, Обербек поклонился, приветствуя принцессу:
- Ваше Высочество, – и тут же обернулся к Макарову, – лорд Макаров, давно не виделись.
Сейчас граф Данн занимал во фракции одну из ключевых позиций и стоял выше Макарова, но решил вести себя скромнее.
Тот, польщенно улыбнувшись, кивнул в ответ:
- Лорд Обербек.
Кратко поприветствовав всех присутствующих, Обербек быстро вошел в курс дела и предложил продолжить:
- Что ж, думаю, сделанные господами Макаровым и Барром выводы
весьма логичны, но у меня есть и иные соображения о том, чего хочет этот
юноша…
Комната погрузилась в молчание, а все взгляды устремились к вновь
прибывшему. Принцесса единственная понимала, насколько хорошо Обербек
изучил и понимает Брэнделя – лучше всех присутствующих.
- Не имеющие сил занять место на шахматной доске бесполезны, а
стоящие там без понимания, что делают – глупцы, зато люди вроде него,
сознательно и по собственному выбору вступающие в партию – лучшие
шахматисты.
- …
- Именно так. Пускай пока что он – лишь одинокая фигура, но для
хорошего шахматиста этого достаточно. Уже нынешнее его положение на
доске позволяет претендовать на встречу с нами. Он – такая же фигура,
как и мы, с той лишь разницей, что на нашей стороне пока что
преимущество: больше ресурсов и возможностей.
Остальные в комнате хранили молчание, выжидая.
- Обербек, вы хотите сказать, что он хочет вступить в
политическую игру, на равных? – даже принцесса не могла поверить в
услышанное, – если так, то нами хотят воспользоваться в своих целях?
Определенно весьма разочаровывает.
- Да, но все же… так оно и есть. Все равно его предложение – лучший для нас вариант.
- Парень не промах – это точно, – на это месте Флитвуд решил, что
пора выключиться из дискуссии, пока не разболелась голова ото всего
этого анализа. Устало потерев виски, он спросил:
- И что же делать в итоге?
- Любой вариант возможен – выбор за нами. Напрямую ни одна из
сторон здесь не выигрывает, – загадочно заключил Обербек, – а на самом
деле все, что нам остается – отойти в сторонку и ждать, как этот…
несомненно способный молодой человек обставит графа Ранднера.
Остальные мужчины в комнате только неверяще поморщились. Даже Эке, полностью уверенный в способностях Брэнделя.
Все понимали, что у того не хватает ни ресурсов, ни опыта против в избытке обладающего всем этим графа.
Барр подумал было о Серебряных эльфах, но те уже давно дали
понять, что не станут вмешиваться во внутреннюю политику Ауина. В итоге
со стороны было совершенно неясно, на чем основана уверенность этого
молодого человека в своих силах и способности участвовать в большой
игре.
И только принцесса понимала, почему Обербек прав: причиной тому был пришедший одновременно с письмом краткий рапорт:
«Трентайм: лорд Максен разбит».