«Сила гор» была на самом деле парой поручей, наручников от доспеха, и
считалась уникальным оружием монахов. Воинов и наемников в таких
встретить было очень трудно, но Брэндель хотел попытаться их раздобыть.
Если Экман вырастет в полную форму – у него будет еще и меч
«Разделяющая молния», но терять время в попытках раскрыть свой Элемент и
дожидаясь, пока это произойдет, Брэндель не собирался. Не стоило и
пытаться остановить элитного босса шестьдесят седьмого уровня, который
уничтожит его одним движением пальца.
Сегодняшний Буга мог бы раскрыть свой Элемент, но разница в силе
между людьми и усиленными божественной кровью созданиями была огромной.
Без идеальной формы и Золотой крови против мифических врагов выступать
было бы бессмысленно.
«Даже оставив за скобками, что темное оружие 62 уровня и Золотого
ранга: да обычного Золотого ранга на 45 уже достаточно, чтобы довести
геймеров до белого каления! Урон от такого в несколько раз выше того,
что нанес бы Шип Света. Некоторые получившие таким игроки даже вынуждены
были удалить своих персонажей».
Брэндель захотел скорректировать план по наращиванию уровня,
добавив в него поручи. Определенно можно было заменить ими меч Львиное
Сердце, тем более, что многие короли в истории Ауина пытались его
раздобыть, но потерпели неудачу. Да и Золотой ранг у такого орудия был
не выше семидесятого.
«Пусть у меня и есть несколько подсказок, как добыть меч, но судя
по игровому опыту, шансы успешно завершить такой квест сравнимы с
поиском иголки в стоге сена. Зато если смогу достать поручи – можно
будет планировать путь персонажа уже вокруг них».
Он снова потер лоб, внезапно поняв, насколько размечтался.
Признаков появления Паствы Древа пока что не было, не говоря уже о
Бумажных Картах, и способность Макарова и Буги уничтожить Божьего
Прислужника была под сильным вопросом.
«В первую очередь мне надо позаботиться о собственной безопасности, а уж потом жадничать».
Брэндель начал раскладывать сценарии подетальнее. Знай он точно,
что произойдет – наличие готового плана сделает его непобедимым врагом.
«Пусть Паства – противник устрашающий, но не более того».
Будучи геймером, Брэндель сталкивался с тремя из двенадцати из
них, и двоих победил, и пускай той силы у него сейчас не было, зато
предвидение и опыт вышли на пик.
И у Прислужников были свои слабости.
- Силы гор? – взгляд Амандины выражал легкую озадаченность, – А что это такое?
- А, да так, просто думаю об одном знаменитом сокровище в этой
местности. Ходят слухи, что оно в руинах Серебряных эльфов, но его никто
не видел, – Брэнделю пришлось выкручиваться, раз уж открыл рот. Нельзя
же было говорить, что Экман «Божий Прислужник» сам его доставит.
Все-таки не хотелось превратиться в глазах Амандины в
душевнобольного. Лучше уж пусть она раздражается, что и произошло –
девушка вздохнула.
- Господин, сейчас не время об этом думать, не так ли?
- Однозначно, – в ответ Брэндель смог предложить только сухую улыбку, – я слегка отвлекся.
И все же такой ответ устроил только его самого. Отличавшаяся
необыкновенной чуткостью Амандина поглядела на него с сомнением. В ее
представлении молодой человек был осторожным и умнейшим рыцарем, не
способным отвлечься на нечто столь незначительное. Казалось, он
постоянно пребывал в задумчивости, но порой, когда оседала пыль, с виду
не связанные друг с другом вещи в итоге складывались в идеальную
картинку, словно он все спланировал изначально.
Амандина очень подозрительно относилась к этой его способности.
Да, великолепные планы могут быть сколь угодно великолепны, но
предвидение Брэнделя граничило с пророческими способностями, он словно
ждал, когда наконец наступят нужные события.
Она несколько раз задумывалась, откуда такая аура вокруг него:
огромная уверенность или исключительные способности к прогнозированию?
Единственная возможность, которую она не приняла во внимание – знание
будущего. Даже провидцы королевского двора могли видеть только
направление развития самых значительных событий, так что подобные
способности можно было считать по-настоящему божественными.
И уж точно она не могла и предположить, что Брэндель пришел не из этого мира.
- «Слегка отвлекся»? – Амандина нахмурилась, выказав едва
заметное недовольство, – господин, если вы чего-то не желаете мне
рассказывать – не буду настаивать.
Брэндель сразу же почувствовал себя жертвой и обвиняемым, причем
во всех грехах, но некоторые секреты раскрывать было попросту нельзя.
«Мать Марша, ну вот и как я должен разговаривать о таких вещах?
Да даже расскажи я им все как есть – кто мне поверит? Еще и безумцем
обзовут. Нет, здесь расклад никогда не будет в мою пользу».
Так что оставалось только терпеливо пояснять:
- Мисс Амандина, уверяю, что ненамеренно…
И до того как он закончил, выскочившая из ниоткуда Ромайнэ снова влезла в разговор, возбужденно пообещав:
- Я тоже не буду выспрашивать твои секреты, Брэндель! Обещаю!
Брэндель уставился на нее – вот уж кто точно создавал вокруг себя непередаваемый хаос.
В конце концов он вздохнул и поднял руки:
- Неважно, давайте к делу. Вы обе, ставьте свои палатки максимально быстро к моей, доспехи не снимать, быть начеку, ясно?
Амандина сразу же внимательно огляделась:
- А что такое?
- Объясню по ходу дела, – он развернулся к преувеличенно сильно
кивающей Ромайнэ, явно на самом деле витавшей в облаках. Сощурившись, он
приготовился задать ей – слишком хорошо он знал эту девицу.
- Дражайшая Ромайнэ, слишком уж хорошо я тебя знаю. Лучше бы тебе
ночью вообще не спать, а то расхрапишься словно хрюшка, и никто тебя
кроме Матери Марша не разбудит.
- Но тетя говорит, что если женщине не давать спать – она быстро состарится.
- Что-то я не видел, чтобы ты состарилась, когда мы несколько дней не спали в Бучче.
- Но засни мы – попались бы немертвым Мадара!
- А сейчас ситуация не сильно отличается…. – раздраженно пробормотал Брэндель.
================= Эке =====================
Эке смог различить запахи фенхеля и корицы, привезенных из
заморских районов Серебряных песков: это было частью его обучения
обнаружению ядов. Запах был настолько силен, что он почти расчихался,
хотя сейчас он бы предпочел, чтобы у него даже сердце остановилось, лишь
бы не выдать своего присутствия.
Крепко сжав губы в попытке не издать ни звука, он даже сдерживал
объем вдоха, лишь бы не шуметь. Легкие его разрывало от недостатка
кислорода, но оставалось только бороться с тошнотой и стекающим по лбу
потом. Белые шерстяные мешки были сплошь покрыты темными пятнами.
- Кто вы такие, что вам надо?
Эке не мог разглядеть спрашивавшего, но догадывался, кто это.
Второй предводитель отряда, капитан Капо, и его знакомые из группы
наемников.
«Ладно, не суемся сюда, разворачиваемся. Хоть бы эти ублюдки ничего не заподозрили».
Уставившись на тени на ближайшей стене, он боялся упустить малейшую деталь.
В глубине души он молился, чтобы Мать Марша увела Капо и его
людей подальше отсюда, причем немедленно. Но такое развитие событий было
бы чудом. Оставь Макаров нескольких приглядеть и разобраться – ему было
бы легче о них «позаботиться», но вот за Капо он беспокоился. Тот был
его первым наставником, обучившим его обращаться с мечом. Все, включая
приемного отца Макарова, знали, что он скрывается где-то в городе, и не
оставили бы его в покое.
«Скорее всего, им даже известно, что я просочился назад на
постоялый двор. Знаю я, что ты обо мне беспокоишься и относишься как к
ребенку, но эти чертяки вовсе не из Бумажных Карт! Правда считаешь, что я
их боюсь, отец? Ну почему ты не хочешь понять?!»
Он сжимал и разжимал кулаки.
«Нельзя позволить врагу меня обнаружить. Капо с его людьми с ними
рядом не стояли… Эти ублюдки словно дьяволы, глазом не моргнут – и всю
улицу зальют кровью!»
Эке боролся с собой. Хотелось подскочить и предупредить Капо,
проорать ему «Беги!». Все-таки чувство морального долга перед другом и
наставником... На глаза навернулись слезы.
«…… Эта миссия важнее обоих из нас, нельзя допустить, чтобы планы этих ублюдков сбылись!».
- Где этот юноша, за которым ты гнался? – спросил Капо.
Сердце Эке пропустило удар.
- Отдай нам Эке, мы видели, как ты за ним гнался! – голос помоложе звучал еще более нетерпеливо.
«Крис, долбаный кретин!»
Рукой Эке подсознательно потянулся к мечу, дрожа всем телом.
Послышался знакомый смех, настолько холодный, что его позвоночник,
казалось, пронзили иглы.
- А-ха-ха-ха, а ты и правда с ним заодно.