— Можешь спокойно объяснить, что произошло?
Женщины открыли глаза и обнаружили, что Эгенира уже нет.
Солнечный свет сиял за окном… хотя, если говорить честно, это было уже не утро, а почти середина дня.
— М?
По тому, как они оглядывались, было видно: каждая пыталась понять, сколько вообще длилась прошедшая ночь.
— Вот как… Значит, вы получили выгоду и решили ничего нам не сообщать?
Хорсе.
Единственная женщина, которую обычно называли настоящим противовесом Эгениру.
Обладая почти безграничной властью короны, сейчас она сидела на стуле и смотрела на остальных полностью готовая к конфликту.
Не в тяжёлых латах.
На боку — Мятежный королевский меч, на теле — обычная форма королевского дома Сорде.
Но одного её присутствия хватало, чтобы воздух в комнате стал тяжёлым.
Это была власть, против которой обычному человеку трудно даже возразить.
— Элла Гейнз.
И всё же среди присутствующих нашёлся человек, способный встать перед ней.
Да, Элла сейчас была совершенно голой.
Но это никак не мешало ей подняться и посмотреть Хорсе прямо в глаза.
— Что именно ты хочешь спросить?
— Та справедливость, о которой ты постоянно говоришь, выглядит именно так?
— …
— Ты проигнорировала соглашение с остальными, начала единолично усиливать собственную сторону, втянула новых женщин и решила, что главное — набить брюхо самой себе? Я спрашиваю, ты всегда была такой жадной свиньёй?
Эртина.
Мелиха.
Если они теперь находились рядом с Эгениром, Элла как представитель уже сложившейся стороны обязана была сдерживать их и сообщить остальным.
Иначе весь баланс соглашений начинал рушиться.
— Ты понимаешь, к каким изменениям между всеми сторонами приводит твой поступок?
Это были люди, которые даже из-за обычного конфликта интересов могли поднять армии и начать войну.
А сейчас кто-то фактически нарушил договор на уровне государственной измены.
Хорсе никогда не относилась к подобному мягко.
Элла поставила собственное желание выше интересов всех остальных.
— Кажется, мы договаривались: сознательное нарушение соглашения оплачивается смертью.
Рядом с Эллой лежал Мятежный священный меч.
— Убей себя сама.
Хорсе протянула руку, словно делала совершенно спокойное предложение.
— Я дам тебе возможность умереть достойно.
Атмосфера стала тяжёлой, почти кровавой.
Сейчас Хорсе совсем не походила на женщину, которая обычно помогала Эгениру и удерживала равновесие между его окружением.
Но именно поэтому она и удерживала это равновесие: когда кто-то пересекал линию, Хорсе становилась такой.
— Я не сделала ничего неправильного.
Элла ответила без колебаний.
Позади неё находились Эртина, которая уже заявила, что полагается на Эллу, и Мелиха, оказавшаяся здесь несколько случайнее.
Если Элла сейчас отступит, обе мгновенно попадут в сферу влияния Хорсе.
А «попасть в её сферу влияния» звучало безобидно только для тех, кто не знал Хорсе.
«Даже когда она ещё жила в роли мужчины…»
Люди, нарушавшие обещания или договоры с Хорсе, ослеплённые жадностью и отказывавшиеся выполнять договорённость, заканчивали крайне плохо.
Даже Элла, которой кроме меча обычно было плевать почти на всё, слышала достаточно историй, чтобы не хотеть оказаться на их месте.
— Не сделала ничего неправильного…?
Хорсе улыбнулась, будто приглашала её хотя бы попробовать придумать жалкое оправдание.
— Именно.
— Я, похоже, слишком размякла…
Хорсе коснулась губ красным ногтем и задумчиво наклонила голову.
— Я думала, ты знаешь, какой я человек, и поэтому хотя бы соблюдаешь границы. А теперь тот, кто перешёл их настолько далеко, просто отрицает реальность… Такое поведение оставляют для слабых, которых не боятся. Разве нет?
— Повторяю. Я не сделала ничего неправильного.
Красная энергия Хорсе и синяя энергия Эллы столкнулись в воздухе.
Эртина прижалась ближе к Элле, восхищённо глядя на её величественный вид.
Мелиха же думала только об одном.
«Всё это очень впечатляет, но можно сначала хотя бы одежду надеть?..»
.
Тресь. Тресь.
Огонь лампы потрескивал.
Топ. Топ.
По каменной лестнице эхом разносились шаги.
Они продолжали спускаться всё глубже.
— Мы ещё долго?
— Да ещё немного, псих ты ебаный.
— На кой чёрт вы выкопали настолько глубокое подземелье?
— Потому что мы идём на самый нижний уровень этого секретного хранилища.
— М?
Эгенир расширил чувство энергии.
И действительно ощутил по сторонам лестницы множество пустых помещений.
Значит…
«Опасные?»
В некоторых комнатах он чувствовал мечи.
В других — книжные шкафы.
По ощущениям на каждый клинок приходился отдельный архив.
Всё место напоминало тюрьму для мечей.
— Я думал, вы мечи любите.
— Люблю. Но даже если бог любит людей, это ведь не значит, что он не наказывает человека, который совершил преступление.
— …
— Большая часть клинков здесь уже не просто демонические мечи. Это магические демонические мечи.
«Ма» — тот же иероглиф, что использовали в слове «демон».
Речь шла не просто о клинках, которыми пользуются демоны.
«У них есть собственное сознание, как у демонических мечей…»
Но само это сознание уже напоминает демона.
Мятежный демонический меч, идущий рядом с Эгениром, поморщился и прижалась к нему ещё сильнее.
— Здесь куча вонючих ублюдков. Слабые как говно, зато бесятся так, будто у всех психоз.
— …
По манере речи Мятежного демонического меча примерно становилось понятно, что именно за клинки хранятся в этих камерах.
— Их нельзя выпускать в мир. Даже для рода Гейнз существование этого места — тайна высшего уровня. Если когда-нибудь враг прорвётся в родовое поместье и найдёт путь сюда, первым делом мы обязаны уничтожить хранилище вместе со всем содержимым.
— Тогда зачем показывать это нам?
— Зять…
— Не начинайте опять.
— Когда-нибудь Элла родит мне внука, и это место перейдёт следующему поколению. Если собираешься хотя бы изображать отца, должен знать, что существует под домом. Доволен?
— Я детей пока не планирую.
— Молодёжь нынче вообще детей заводить не хочет. Ни ответственности, ни долга. Эх.
— Сам-то всего одну дочь сделал.
— Думаешь, это по желанию получается?!
Лицо Эгенира мгновенно стало сочувственным.
— У меня всё нормально встаёт, засранец!
— Да я ничего не сказал…
Они оставили эту тему и продолжили спуск.
Внизу наконец показался конец лестницы.
— Здесь?
— Ради этого меча хранилище изначально и построили.
Шерден поднял фонарь.
Огонь осветил центр помещения.
— …
На вид меч был удивительно обычным.
Рукоять и ножны сливались в одно целое, и со стороны предмет легко было принять за чёрный деревянный меч.
Только стык между рукоятью и ножнами показывал: внутри действительно скрывается клинок.
— Ебать…
Эгенир выругался сам того не заметив.
Меч даже не был обнажён.
Но одного взгляда хватило, чтобы по коже прошёл холод.
Казалось, исходящая от него аура пытается рассечь все нервы в теле Эгенира.
— Ты только посмотри на этого ублюдка.
Глаза Мятежного демонического меча мгновенно стали хищными.
— Что?
— Он сейчас смотрит на хозяина и слюни пускает!
Она ткнула пальцем в сторону чёрного клинка.
— Я здесь стою, а он даже взгляд не опускает! Совсем охренел?!
— Ты сильнее него?
— Не знаю!
Даже по одному ощущению Эгенир понимал: если взяться за эту вещь, случится что-то, чему случаться не следует.
Когда-то Мятежный демонический меч Эгенир взял ещё до уровня эксперта меча, поэтому тогда просто не умел нормально оценивать клинки.
Но если сравнить то, что он чувствовал от него тогда, с нынешней аурой чёрного меча…
«Слон и дикая кошка?»
— Бесит, что я теперь не могу читать мысли хозяина!
— Почему?
— Потому что каждый раз, когда у тебя такое лицо, ты обязательно думаешь про меня что-нибудь унизительное! А теперь я не знаю что именно, и это ужасно бесит!
Шерден молча слушал их перепалку.
— Похоже, это действительно Lava Divide Sword.
Если, конечно, перед ними не сумасшедшая женщина, которая просто уверена, что она меч.
— Так зачем вы нас сюда привели?
Эгенир перестал обращать внимание на меч, который требовал немедленно озвучить мысли, и повернулся к Шердену.
— Потому что из всех клинков рода этот — самый древний.
— И?
— Нужно спросить у него, как вообще стало возможно то, что произошло с твоим мечом.
— М?
— Я никогда не слышал о превращении клинка в человека. Но когда-то существовала золотая эпоха мечей, в которой нынешние невозможные вещи считались почти обычными.
Шерден радостно пустился в длинный исторический рассказ.
Эгенир слушал вполуха и ждал только вывода.
«Стоило фанату добраться до любимой темы — всё, не остановить».
— Поверишь, если скажу, что в расцвет той эпохи существовал клинок, который один за другим резал лучших мечников рода Гейнз?
— Почему нет.
Шерден явно ожидал потрясённого «что?!», а получил скучное согласие.
Но даже это не остановило его.
— Сейчас не сохранилось даже имени. Возможно, предки рода намеренно уничтожили все упоминания, пытаясь стереть этот меч из истории. Поэтому мы называем его просто Безымянным мечом. Но из поколения в поколение передаётся одна фраза: этот клинок нельзя выпускать в мир.
— Почему?
— Точно никто уже не знает. Но разве он не похож по природе на те клинки, что заперты выше?
Если предки запечатывали в этом подземелье магические демонические мечи, то и первый клинок, ради которого оно возникло, скорее всего относился к той же категории.
— Всё это прекрасно, но…
— М?
Шерден, только что взахлёб рассказывавший историю рода, остановился.
— Как именно мы должны спросить что-нибудь у этого Безымянного меча?
— Откуда мне знать? Ты и спросишь.
— Почему я?
— Ты же сам чувствуешь.
От клинка прямо в Эгенира била ледяная жажда убийства.
Шерден смотрел на него так, будто спрашивал: «Долго ещё будешь делать вид, что не замечаешь?»
— Все мечи вокруг тебя будто любовные письма рассылают… Ебаный счастливчик…
Шерден выглядел искренне завистливым.
Эгенир перевёл взгляд на меч.
[Дитя… подойди… Подойди ближе… маленькое, мягкое дитя…]
— А?
— Эй, ты, сука, вообще о приличиях слышал?!
Мятежный демонический меч схватил Эгенира, прижал его голову к груди и зарычал в сторону древнего клинка.
Именно в этот момент Эгенир впервые отчётливо услышал голос Безымянного меча.