«Йог-Сотот знает врата. Йог-Сотот и есть врата. Йог-Сотот — ключ и страж врат».
«Прошлое, настоящее и будущее едины в Йог-Сототе».
Гу Цзюнь читал эти строки и чувствовал, как внутри нарастает беспокойство.
Йог-Сотот…
Он впервые слышал это имя.
Имена обладали силой. Имена некоторых существ сами по себе могли воздействовать на того, кто их услышал.
Сейчас сомневаться в этом не приходилось.
Йог-Сотот — один из Великих Древних?
Нет.
Текст говорил не это.
Великих Древних было много. И даже «великий Ктулху» среди них выглядел всего лишь слабым родичем, который мог только смутно различать силу куда более могущественных существ.
Но за пределами Великих Древних существовали и другие.
Шуб-Ниггурат называлась Скверной.
Йог-Сотот знал всё о Великих Древних, был стражем, ключом и самими вратами.
Разобраться в связях между всеми этими существами было почти невозможно. Но одно Гу Цзюнь уже мог утверждать почти наверняка: здесь существовали по меньшей мере два разных класса сил.
В голове вспыхнула новая мысль.
Ньярлатхотеп — Великий Древний?
Нет.
Он сам уже ответил на этот вопрос.
Он — Ползучий Хаос.
Как Шуб-Ниггурат и Йог-Сотот, он относился к чему-то иному.
По лбу Гу Цзюня выступил холодный пот.
Он оказался заперт в этом пространстве, узнал имя Йог-Сотота и шаг за шагом приближался к его силе…
Не это ли и было планом Ньярлатхотепа?
Он сам, человеческая цивилизация — они уже призвали нечистую силу Чёрного Козла Лесов и заплатили страшную цену. Он до сих пор не знал, что в итоге стало с той огромной массой плоти.
А если теперь они коснутся ещё и ключа и стража всех врат?
Какой будет цена?
Какое бедствие придёт следом?
Одно Гу Цзюнь знал точно: на Земле станет только больше хаоса.
Возможно, «Король в жёлтом» действительно не был главным.
Возможно, Ньярлатхотеп намеренно втягивал в игру Йог-Сотота.
— Йог-Сотот, владыка пространства и времени, — тихо произнёс доктор Армитедж. — Он держит в руках всё время и всё пространство. Он охраняет врата всех миров и сам является вратами. Может проводить границы и стирать их. Он определяет границу. Он и есть граница. Великий Отец — Йог-Сотот.
Гу Цзюнь сразу услышал неладное.
В голосе старика появилась едва заметная одержимость.
Он поднял глаза.
Морщинистое лицо Армитеджа будто начало едва заметно искажаться.
Такое выражение Гу Цзюнь видел не раз — на лицах культистов.
С самого начала доктор казался ему странным. Теперь сомнений почти не осталось.
— Доктор, что именно вы знаете? — Гу Цзюнь продолжал говорить спокойно.
Оружия при нём не было. Он уже пытался взять что-нибудь с собой — сценарий всё исправил и убрал.
— М-м… — Ханна вдруг глухо простонала, схватилась за голову и побледнела. — Голова кружится…
— Не волнуйтесь, — сказал Армитедж. — Я всего лишь добавил в чай немного усыпляющего средства.
Перед глазами Гу Цзюня всё поплыло.
Исправление.
Он ведь не пил чай именно потому, что подозревал: туда могли что-то добавить.
Но теперь дурнота всё равно накатывала волнами. Стало тяжело дышать, сознание затягивало туманом.
Значит, это часть сценария?
Что бы он ни сделал, доктор Армитедж всё равно должен был усыпить их обоих?
Этот старик уже сошёл с ума из-за «Короля в жёлтом»?
— Джим, Ханна, не бойтесь. Я выведу нас из этой ловушки. Я нашёл способ. Единственный способ.
Голос доктора становился всё тише, всё дальше.
Гу Цзюнь изо всех сил удерживал сознание, но вскоре перед глазами резко потемнело.
Будто машину лишили питания.
Всё остановилось.
Сколько прошло времени — неизвестно. Для него это мог быть и один миг.
Сознание медленно вернулось из темноты.
Гу Цзюнь тяжело вдохнул. В воздухе стоял странный запах, будто вокруг рассыпали какой-то порошок. В носу неприятно защекотало.
Когда зрение прояснилось, первым делом он увидел Ханну.
Она сидела напротив, привязанная к деревянному стулу со спинкой. Руки связаны за спиной, ноги — спереди.
Почему эту ведьму вечно кто-нибудь связывает?..
В следующую секунду Гу Цзюнь понял, что сам находится в том же положении.
Он огляделся.
Небольшое, тускло освещённое помещение. Деревянный пол такой же, как в коридорах третьего этажа. У дальней стены — несколько книжных стеллажей.
Они всё ещё были в библиотеке, в переоборудованном читальном зале на третьем этаже.
На полу вокруг него и Ханны были нарисованы странные белые знаки — очевидно, часть ритуала.
Символы накладывались друг на друга. Круги, пятиконечные звёзды, шестиконечные, восьмиконечные… разобраться, что к чему относится, было трудно.
Между двумя стульями оставалось около трёх метров. Позиции выглядели симметричными, будто север и юг одного рисунка.
У книжного шкафа стоял доктор Армитедж и листал толстую книгу в коричневом переплёте. Низко склонённое лицо скрывали очки в чёрной оправе.
— Можешь не кричать, — устало сказала Ханна. — Я уже пробовала. Никто не услышит. Эта сцена именно про то, что нас связали.
Армитеджу доверять нельзя.
Ханне — тоже.
Поэтому Гу Цзюнь всё равно несколько раз закричал, пытаясь привлечь охрану или студентов.
Бесполезно.
Потом попытался вырваться из верёвок.
Бесполезно.
Попытался использовать заклятия.
Снова ничего.
Только окончательно вымотался. Дурман ещё не прошёл: тело словно не отошло от наркоза.
Гу Цзюнь посмотрел на старика.
— Доктор, вы хотите связаться с Йог-Сототом? Это тоже прописано сценарием?
— По сценарию здесь должен состояться ритуал, — ответил Армитедж, не поднимая головы. — Но ритуал, ход событий и результат, которых хочу я, будут другими.
— Откуда вы знаете? — сердце Гу Цзюня сжалось. — В моей версии «Короля в жёлтом» этой сцены не было.
— Мы читали один и тот же экземпляр из библиотеки. Но ты видел «Короля в жёлтом», который видел Джим Мазуревич. А я видел «Короля в жёлтом», где написано, что Джим Мазуревич прочёл «Короля в жёлтом». Я прочитал твою главу. И только эта сцена даёт мне возможность действовать.
Армитедж говорил всё так же размеренно.
Он не спешил.
Когда по сценарию наступит момент ритуала, откроется шанс.
Прочитал главу Джима?..
Гу Цзюнь пристально посмотрел на Ханну.
— А ты что видела?
— То же, что и ты, — ответила она без объяснений. Верить ей или нет — его дело. — Но меня это не удивляет. От доктора Армитеджа такого вполне можно ожидать.
Джорджу Армитеджу было за шестьдесят. Он происходил из старой местной семьи, был знаменит учёностью, а в молодости ещё и считался красавцем.
Такой человек вряд ли страдал от недостатка внимания женщин.
Но он никогда не женился.
Ни постоянной спутницы, ни детей.
Для Джорджа Армитеджа океан знаний оказался привлекательнее всего остального. Что-то в молодости прошло мимо — и он позволил этому пройти.
Мирские дела не держали его.
Но существовали вещи, к которым он был одержимо привязан.
Вещи, которых он отчаянно жаждал.
— Пора.
Доктор закрыл книгу.
Теперь Гу Цзюнь наконец разглядел надпись на коричневой обложке.
Necronomicon.
«Некрономикон».
Армитедж двинулся к ним.
— Не бойтесь. Мы не просто вырвемся из этой ловушки. Мы достигнем другого уровня существования.