— Доктор Армитедж, вы сами сказали, что ваш дед всю жизнь противостоял силе Йог-Сотота. Как думаете, почему?
Гу Цзюнь спрашивал громко, хотя уже не надеялся переубедить старика.
Он просто тянул время.
Нужно было придумать, что делать.
— Сила не бывает доброй или злой. Сила остаётся силой, — ответил Армитедж.
Он подошёл ближе с древним «Некрономиконом» в руках. На благородном старом лице проступило что-то неприятное.
— Моё положение отличается от положения моего деда. Поэтому и выбор у меня другой.
Доктор взял горсть белого мелкого порошка и рассыпал его вдоль ритуальных знаков на полу.
— Это земля из Данвича, смешанная с несколькими алхимическими веществами. Она свяжет нас с тем незавершённым ритуалом и облегчит контакт с силой Отца.
Гу Цзюнь вопросительно посмотрел на Ханну.
— Братишка, я вообще не понимаю, о чём вы говорите, — с трудом пожала плечами Ханна. — Похоже, здесь мы и помрём.
Смерть?
Гу Цзюнь посмотрел на «Некрономикон».
Если старик завершит этот ритуал, смерть, возможно, ещё окажется самым удачным исходом.
Мужчина и женщина.
Они явно были жертвами.
Даже если после ритуала кто-то сможет покинуть это место, Армитедж наверняка рассчитывал, что уйдёт один.
Гу Цзюнь ещё раз оглядел помещение и снова всмотрелся в рисунок на полу.
И вдруг заметил среди знаков кое-что знакомое.
Разделённый крест.
Он был вплетён в множество других символов. Если не знать, куда смотреть, легко принять его за часть соседнего рисунка.
Разделённый крест.
Таинственный сигнал.
Мысли Гу Цзюня снова спутались.
Он до сих пор не знал, кто стоит за сигналом.
Йитианцы?
Ньярлатхотеп?
Оба варианта оставались возможными.
«Не дай ненависти затопить голову. Спокойно. Спокойно».
В тот момент, когда он узнал символ, в сознании едва заметно что-то дрогнуло.
С тех пор как Гу Цзюнь очнулся в палате аркхемской психиатрической больницы, любые попытки коснуться сверхъестественной силы или использовать заклятие встречали абсолютную пустоту.
Будто во Вселенной вообще не существовало ничего таинственного.
А теперь чувство появилось.
Контакт.
Принятие.
Этот разделённый крест.
Тем временем доктор рассыпал остатки порошка и встал в центре ритуального рисунка.
Он медленно выдохнул и расслабил тело.
— Джим, Ханна. Я кое-что понимаю в истории, языках, литературе, философии, медицине и нескольких других дисциплинах.
Оба знали: «кое-что» — сильное преуменьшение.
Джордж Армитедж считался одним из самых образованных людей современности.
— Но братьев Уэйтли я всё равно не могу понять. Они были творениями божества. Только так можно объяснить слова моего деда.
С этими словами доктор начал читать наизусть тёмный гимн, давно выученный до последнего слога.
Свет в комнате задрожал и потускнел.
Мягкий, спокойный голос Армитеджа за несколько мгновений превратился в низкий хрип, режущий слух сильнее крика стервятника.
Горло старика судорожно ходило ходуном, будто внутри вращался водоворот. Из него вырывались звуки, невозможные для человеческих связок.
— Игх'наи… Игх'наи… Сфвс-кн'нха… Йог-Сотот… Ибс'нк… Хэаи — Нигл'кдра…
Голос казался одновременно далёким и оглушительно близким.
От знаков на полу медленно поднялся зловещий свет.
Он пополз по доскам.
Пространство читального зала начало разъедаться, потолок задрожал.
В воздухе внезапно возник чудовищный смрад.
Лицо Армитеджа на глазах распухло.
Ткани поплыли, словно гнилое желе, словно связка толстых червей, вечно перекручивающихся друг вокруг друга.
Глаза выпучились.
А за ними будто появились ещё глаза.
Ожидал ли старик такой перемены — неизвестно.
Но ритуал работал.
Он уже прикоснулся к краю силы, которой так жаждал.
Армитедж сходил с ума от восторга, а вместе с восторгом в нём жили животная боль и страх.
Голова, шея, верхняя часть тела продолжали стремительно меняться.
Уродство и нечистота оказались только началом.
Раздался треск.
Идеально сидевший чёрный костюм лопнул.
Из груди старика прорвались десятки серо-зелёных щупалец, залитых кровью. На концах раскрывались ротовые отверстия. Щупальца вытягивались наружу в порядке, будто подчинённом какой-то непостижимой человеческому разуму космической симметрии.
При этом они напоминали изменившиеся кишки, вырвавшиеся из живота.
Всё длиннее.
Они хлестали воздух и раскрывали пасти.
Если бы студенты Мискатоника увидели это, никто не поверил бы, что чудовище перед ними — их любимый Джордж Армитедж.
— N'gai, n'ghaghaa, bugg-shoggog, y'hah… Йог-Сотот… Йог-Сотот…
Чем сильнее боль, тем безумнее восторг.
Из глазниц одна за другой вытягивались целые гроздья глаз, будто доктор уже видел измерения, недоступные человеку.
Гу Цзюнь и Ханна смотрели на чудовищное превращение.
Вокруг искривлялись пространство и время.
Тысячи невообразимых звуков били по барабанным перепонкам.
Верёвки, стягивавшие их, будто начинали врастать в тело.
Или это уже сами они превращались в нечто подобное.
Безумное бормотание Армитеджа гремело громче грома.
Каждый слог заставлял содрогаться сознание.
Кровь и гной растекались по полу, заливая знаки ритуала.
Гу Цзюнь прошёл слишком многое, чтобы легко испугаться, но даже он был потрясён.
Глядя на Армитеджа, он словно видел Уилбура Уэйтли из прошлого.
Старик окончательно обезумел.
Возможно, это случилось, пока он читал «Короля в жёлтом».
А может быть, его мышление начало меняться ещё за годы изучения Данвичского ужаса.
На короткий миг Гу Цзюнь даже ощутил бурлящее сознание доктора.
Армитедж хотел стать полубогом.
Хотел такую кровь.
Кровь великого владыки пространства и времени Йог-Сотота.
Чем больше он изучал Уилбура Уэйтли, тем сильнее ему завидовал.
И ещё сильнее — его брату-близнецу, который был ещё дальше от человеческого облика.
Он завидовал их телам.
И презирал их слабость.
Иметь кровь бога — и всё равно погибнуть.
Почему таким ничтожным существам досталась подобная возможность?
Почему учёный, посвятивший знаниям всю жизнь, должен прожить обычным человеком?
Армитедж хотел, чтобы получеловеческое-полубожественное тело принадлежало ему.
Он хотел принести сияние Йог-Сотота в этот мир.
И во все остальные миры.
Гу Цзюнь стиснул зубы.
Его собственные мысли тоже начинали сходить с рельсов. Безумие Армитеджа накрывало сознание, как селевой поток, тащащий за собой камни и грязь.
Так вот в чём состояла эта глава «Короля в жёлтом»?..
Главный герой — не Джим.
Главный герой — доктор Джордж Армитедж.
Пора.
Ещё немного — и вмешиваться будет поздно.
Что бы ни делала Ханна, Гу Цзюнь собрал всю духовную силу и одним рывком направил её в разделённый крест на полу.
Он пытался почувствовать его.
Позвать.
Кто бы ни стоял по ту сторону, пусть тоже войдёт в эту бездну.
Давайте.
Попробуйте силу Йог-Сотота.