Внезапно разделённый крест среди знаков на полу вспыхнул мягким золотистым светом.
Другая сила начала быстро крепнуть.
Заклинание доктора Армитеджа, уже наполовину превратившегося в чудовище, сразу сбилось.
Среди обрывков слов прорезался болезненный крик:
— Нет… ах… глупцы… не мешайте мне…
Из всех вытянувшихся цепочкой глаз потекла кровь.
— Отец!
Началась короткая борьба сил.
Комната содрогалась.
Стеллажи у стен растворялись, а пустые книги сыпались на пол.
«Некрономикон» выпал из рук старика и раскрылся примерно посередине.
Для Гу Цзюня это было почти невыносимым искушением.
Стоило только перевести взгляд и прочесть, что написано на странице…
Но он понимал: если сейчас посмотреть, тёмная сила утащит сознание. Возможно, навсегда — в неизвестное измерение, откуда уже никогда не найти дорогу домой.
Ритуал уже работал.
Пространство и время искажались.
Тень Йог-Сотота приближалась.
И тут Ханна, сидевшая напротив, вдруг улыбнулась.
Улыбка была знакомой.
А следом прозвучал и знакомый голос ведьмы:
— Братишка, пожалуй, на этом всё. Трещина в пространстве и времени открылась — сестрёнка уходит первой.
Кезия Мейсон!
Гу Цзюнь не понимал, была ли Ханна всё это время ведьмой или Кезия только сейчас пробудилась.
Но в этот момент сомнений не осталось.
Ханна Мазуревич была Кезией Мейсон.
За одно мгновение она каким-то образом освободилась от верёвок.
Ещё мгновение — и уже стояла у стены читального зала.
Даже Армитедж не успел помешать.
Кезия взмахнула рукой, и стена изогнулась под углом, который невозможно было ни описать, ни изобразить.
Гу Цзюнь сразу понял старую историю тюремщика.
Это был не тот калейдоскоп, который нарисовала Солёная Шиюй.
Совсем другой способ.
— До встречи, братишка, — тихо рассмеялась Кезия. — Ловушка Ньярлатхотепа для меня закончилась. Пойду поищу другие развлечения. Надеюсь, ты тоже выживешь и выберешься отсюда. Так будет интереснее.
Не договорив, она шагнула в стену и исчезла внутри невозможного угла.
Кезия Мейсон покинула этот мир.
Покинула сценарий.
Куда именно во времени и пространстве — неизвестно.
В изуродованной комнате остались только Армитедж и Гу Цзюнь.
— А-а-а!..
Доктор почти обезумел от ярости.
Десятки щупалец, росших из груди, рванулись вперёд, туго обвили Гу Цзюня и вместе со стулом подняли в воздух.
— Йог-Сотот знает врата. Йог-Сотот и есть врата. Йог-Сотот — ключ и страж врат…
Одно щупальце затянулось вокруг шеи.
Гу Цзюнь перестал дышать.
Лицо быстро покраснело, затем налилось багровым.
В нос ударили кровь и смрад.
Говорить он уже не мог.
Другие щупальца потянули тело в разные стороны, словно собирались разорвать его на части.
Стиснув зубы от боли, Гу Цзюнь продолжал собирать духовную силу и тянуться к разделённому кресту.
В глубине души он так и не отказался от первоначального ощущения.
Сила за символом не казалась тёмной.
Наоборот.
От неё шло тепло, похожее на слабое солнечное сияние.
Так действительно ли за сигналом стоял Ньярлатхотеп?
Или он позже специально всё запутал?
Сознание мутнело.
Мир отдалялся.
Щупальца уже прорвали кожу, кровь летела во все стороны.
«Неужели я и правда умру здесь?»
И в этот момент Гу Цзюнь снова услышал лай.
Яростный, тяжёлый собачий лай.
Чем слабее становилось сознание, тем ближе и отчётливее звучали собаки.
Вдруг боковым зрением он увидел: деревянную дверь читального зала с грохотом выбило внутрь.
В комнату ворвались несколько крупных чёрных силуэтов и сразу бросились на Армитеджа.
Три больших чёрных пса.
Это не была галлюцинация.
Не похожий звук.
Обычный собачий лай.
Псы лаяли и валили получеловеческое чудовище на пол, рвали щупальца, вгрызались в распухшее горло, лицо и глаза.
— А-а-а!! — Армитедж закричал от ярости и ужаса. — Нет!.. Прочь!.. Помогите… Отец… Отец! Йог-Сотот!..
Это были сторожевые псы библиотеки.
Обычно они отлично знали старика.
А теперь перегрызали ему горло и отрывали щупальца.
Возможно, они понимали: Джордж Армитедж уже умер.
Сначала Гу Цзюнь даже оцепенел.
Перед столь чуждым и страшным существом задрожали бы даже лев или тигр. Человек мог бы лишиться рассудка на месте.
А эти три обычных университетских пса — самые обыкновенные животные, каких полно на университетских кампусах, — не отступали.
Без страха рвали чудовище и ослабляли силу ритуала.
Гу Цзюнь воспользовался мгновением.
Собрал всё, что осталось от физических и духовных сил, и вырвался из окровавленных щупалец.
Баланс ритуала менялся.
Золотой свет разделённого креста стал ослепительно ярким.
И впервые за много дней Гу Цзюнь снова услышал таинственный сигнал:
— Если ты слышишь… мы… хорошие люди…
Он нахмурился, изо всех сил удерживая контакт.
— Слышу! Я здесь! Я Гу Цзюнь! Ньярлатхотеп запер меня!
Армитедж, всё ещё бившийся с тремя псами, издал предсмертный рёв, полный ярости и нежелания умирать.
И только тогда собаки вдруг испугались.
После длинного, тоскливого воя они разом отпрянули и выбежали из комнаты.
Сознание Гу Цзюня всё ещё было мутным. Ритуал и безумие доктора продолжали давить на него.
Наверное, поэтому он вдруг увидел странную картину.
Будто всё происходящее уже однажды случилось именно здесь.
А нынешняя ночь — всего лишь повторение истории.
И он наконец понял.
Уилбур Уэйтли.
Полубожественный сын когда-то умер в этой же библиотеке именно так.
Его насмерть загрызли сторожевые псы.
Доктор Армитедж в конце концов стал Уилбуром Уэйтли.
И даже получил ту же судьбу.
Но старик ещё дышал.
Он с трудом полз по полу, оставляя за собой яркий кровавый след.
Читальный зал рушился.
Библиотека рушилась.
Возможно, и весь этот сценарный мир уже разваливался.
У Гу Цзюня появился шанс уйти.
Но открыть врата в пространство и время, как ведьма, он не умел.
Золотое сияние из разделённого креста тем временем затопило остальные символы и все прочие цвета.
Будто очищение.
Смрад и кровь исчезли за одно мгновение.
Свет стал настолько ярким, что Гу Цзюню пришлось прищуриться.
Перед ним поплыли туманные очертания.
Мираж?..
Древний город необыкновенной красоты, залитый чистым золотым светом заката.
Через город текла прозрачная река.
В тумане различались густые деревья, изящные здания, человеческие фигуры на улицах.
В душе Гу Цзюня стало удивительно легко.
Спокойно.
Он видел множество людей.
— Гу Цзюнь!
Кто-то позвал его с широкой каменной улицы.
Голос прерывался, но был достаточно ясным.
И звучал так же, как голос таинственного сигнала.
— Это Город Заката! Мы — члены Фонда Рэндольфа Картера. Мы пришли из разных миров. Мы хорошие люди! Мы сопротивляемся Ньярлатхотепу и Йог-Сототу… Мы сражаемся с Великими Древними… Мы поможем тебе вернуться в твой мир…
Связь продержится недолго. Слушай. Каждое слово сейчас очень важно…