Гу Цзюнь вернулся.
Он принёс с собой огромное количество важнейшей информации — и самого себя, человека, чья ценность для Управления была не меньше.
Подделкой он точно не был. По оценке У Шиюй, теперь он даже «оригинальнее прежнего»: часть синестетической связи, исчезнувшей после тяжёлой травмы его головы, снова вернулась.
Руководство Управления Небесной Тайны едва не сошло с ума от радости. Дядя Тун на месте откупорил бутылку «Лафита» 1982 года и устроил себе настоящий праздник.
После первичной изоляции и проверки Гу Цзюнь наконец связался с друзьями, по которым скучал. Цай Цзысюань, Дэн Симэй, Лоу Сяонин, дядя Яйцо и остальные встречали его возвращение с неподдельным восторгом.
Но состояние Ван Жосян тревожило его всё сильнее.
Постепенно Гу Цзюнь узнал и другие новости.
В том числе — что стало с чудовищной массой плоти, появившейся после призыва Шуб-Ниггурат.
Он посмотрел записи с нескольких камер, снимавших Мобэй в тот день.
Гигантский мясной ком, усеянный бесчисленными уродливыми существами, продолжал разрастаться, пока не закрыл почти всё небо. На какое-то время регион погрузился во тьму, словно во время полного затмения.
А потом внезапно вся эта кровавая лесная масса рассыпалась в мельчайший порошок.
В тот же момент поднялся бешеный ветер и понёс пыль по миру. Её видели во многих странах.
Управление Небесной Тайны и организации других государств всеми силами пытались отобрать пробы из воздуха и понять, что это за вещество, как оно может повлиять на человеческий организм и на всю земную экосистему.
Но ни в Мобэе, ни где-либо ещё собрать хотя бы крупицу не удалось.
Похоже, это была не обычная материя, а некая форма энергии: её можно было наблюдать, но свойства выходили за пределы нынешнего понимания человеческой науки.
Как бы там ни было, случившееся уже стало частью реальности.
Человеческая цивилизация пережила катастрофу уровня конца света, заплатила огромную цену — и теперь должна была жить с неизвестными последствиями.
Если тот порошок был загрязнением, можно сказать, что загрязнён теперь весь мир.
Гу Цзюнь ожидал чего-то подобного. В Фонде Рэндольфа Картера прямо предупреждали: после контакта с существами вроде Ньярлатхотепа или Шуб-Ниггурат Земле станет лишь опаснее.
Но пока у человечества было время привести себя в порядок.
За прошедшие сто дней в мире Небесной Тайны не случилось новых крупных бедствий.
То ли катастрофа в Мобэе оказалась настолько страшной, что даже мелкие культисты испугались и залегли на дно, то ли были другие причины — но они почти исчезли из поля зрения.
По информации Бюро Тайн, в мире Тайн тоже установилось временное спокойствие. Культисты притихли.
Но тьма, ушедшая в подполье, оставалась тьмой.
Подводные течения однажды обязательно снова поднимутся. Культисты никуда не делись — они наверняка что-то готовят.
За сто дней серьёзно продвинулись и отношения между миром Небесной Тайны и миром Тайн.
Но этого всё ещё было недостаточно.
Теперь люди могли переходить между мирами через бывшую зону пустоши, получившую название «Врата Сюаньцзи».
Когда-нибудь в будущем здесь, возможно, даже откроют туристические маршруты. И обычные люди будут мечтать уже не о кругосветном путешествии, а о путешествии сразу по двум мирам.
Пока же не хватало мощного толчка.
В серьёзных вопросах переговоры часто буксовали.
Даже по мелочам возникало множество споров. Одно только название перекрывающейся зоны обсуждали долго: чья часть названия должна стоять первой — мира Небесной Тайны или мира Тайн? В итоге, поскольку мир Небесной Тайны был слабее и готов был уступить ради сотрудничества, остановились на «Вратах Сюаньцзи».
Споров было так много ещё и потому, что даже внутри каждого из двух миров человечество не было полностью единым.
А теперь два отдельных мира должны были учиться действовать вместе.
К счастью, появился новый шанс сдвинуть дело с места.
Через три дня после возвращения Гу Цзюня вернулся и Юй Чи.
Когда пришла эта новость, Гу Цзюнь рассмеялся от радости.
Вскоре он получил видеозапись, которую Юй Чи потребовал немедленно передать через Бюро Тайн. Очень важную.
На видео Юй Чи выглядел так, будто даже не успел привести себя в порядок: волосы спутаны, огромная борода растрёпана.
Он коротко рассказал, как выбрался.
Ньярлатхотеп тоже запер его в одном из миров «Короля в жёлтом». Там Юй Чи пережил свою цепь опасностей, но спасся благодаря тому, что упорно считал себя в здравом уме и продолжал изучать знак разделённого креста.
В семиотике Юй Чи действительно превосходил Гу Цзюня. Именно благодаря собственным исследованиям он тоже вышел на Город Заката и Фонд Рэндольфа Картера и при их помощи вернулся.
Но силы Фонда ему не передали: его организм не подходил для такого способа и не выдержал бы нагрузки.
Люди Фонда велели ему как можно скорее связаться с Гу Цзюнем.
Гу Цзюнь получил эту силу и со временем должен был её усвоить, после чего откроется способ снова связаться с Городом Заката и получить дальнейшую помощь.
Поэтому и Юй Чи, и мир Тайн должны искренне сотрудничать ради безопасности обоих миров.
— Капитан Гу, ответственность на тебе огромная! — Юй Чи то радовался, то нервно хватался за волосы. Шевелюра у него всё ещё была густая, но линия роста будто уже начала отступать; зато роскошная борода никуда не делась. — Город Заката — именно то, что мы искали. Надо снова выйти на связь как можно скорее. Хватит смертей…
В этой катастрофе Юй Чи, как и Гу Цзюнь, потерял многих близких боевых товарищей.
— Капитан Юй, они сами сказали: поспешишь — цели не достигнешь, — ответил Гу Цзюнь в своём видео. — Я всё ещё жду, пока эта сила окончательно оформится. Сейчас важнее всего объединить наши миры и создать настоящий союз.
Информация о Городе Заката и Фонде потрясла и Управление Небесной Тайны, и Бюро Тайн.
И одновременно дала сильнейший импульс переговорам.
Стороны начали всерьёз обсуждать создание новой общей организации — гибкой, способной быстро реагировать на новую ситуацию.
Через десять дней после возвращения Гу Цзюню разрешили свободно передвигаться.
И почти сразу пришлось включаться в послекризисную медицинскую работу.
Павлин и Кэтрин лишились одной руки, но получили механический протез высочайшего уровня и уже неплохо им пользовались. Небольшая тяга есть землю сохранялась, но серьёзной проблемой не считалась.
У многих сотрудников обнаружили лёгкое воздействие аномального саранчового излучения и превышенную дозу обычной радиации. Им требовалось усиленное наблюдение; у второй группы заметно вырос риск рака.
К ней относилась и Дэн Симэй.
Но даже так она почти не отдыхала и всё это время продолжала работать на передовой.
А вот Ван Жосян была совершенно другим случаем.
В день решающего боя именно она призвала первую группу бьякхи. Затем, действуя вместе с остальными, полностью истощила духовные силы.
Но в отличие от Цай Цзысюаня и других, у которых остановилось сердце, Ван Жосян не потеряла сознание.
Она просто погрузилась в состояние глубокой психической апатии — чуть лучше того «блуждающего духа», которым когда-то становилась У Шиюй.
За сто дней отдыха и лечения она прошла очищение. Камни Знака Старцев больше никак на неё не реагировали.
Но улучшения не было.
Из-за отсутствия аппетита и сна она сильно исхудала. От прежней красивой, уверенной в себе девушки почти ничего не осталось — теперь она казалась хрупкой и едва держалась на ногах.
Если так продолжится, от неё скоро останутся кожа да кости.
Все тревожились. Медицинская команда пробовала стимуляцию, психотерапию и экспериментальные методы, но остановить угасание не удавалось.
Утром того дня Гу Цзюнь увидел Ван Жосян в палате санаторного корпуса базы Мобэй — и сердце болезненно сжалось.
В его памяти староста всегда была полна энергии. Раньше всех вставала. Больше всех училась. К любому делу подходила серьёзно. Красота и ум не делали её высокомерной, а сочувствия к другим ей никогда не недоставало.
Такой человек должен был стать хорошим врачом.
И она действительно стала хорошим врачом.
А теперь сидела словно живая оболочка. В глазах исчез прежний свет.
В палату вместе с Гу Цзюнем пришли У Шиюй, Цай Цзысюань и дядя Яйцо.
Ван Жосян почти не реагировала на них. Только задержала взгляд на Гу Цзюне чуть дольше — но сознание всё равно будто витало где-то очень далеко.
Он уже изучил её историю болезни. Медики перепробовали почти всё.
Ещё до того как войти в палату, у Гу Цзюня появилась одна догадка.
Увидев её своими глазами, он почти уверился.
Старосты здесь словно нет.
Она где-то ещё.
Здесь осталось лишь тело и тончайшая проекция сознания.
Но где она сама?
— Я подозреваю, что она находится в одном из миров «Короля в жёлтом», — сказал Гу Цзюнь остальным.
Все трое уже знали достаточно: их готовили к участию в новой межмировой организации, а «Король в жёлтом» был тесно связан и с «Каноном семи тайн Земли», и с «Девятью искусствами Тайн». Сотрудникам Отдела заклинаний предстояло отдельное обучение — чтобы, попав однажды внутрь сценария, они не оказались совершенно беспомощны.
— Как я и капитан Юй. Старосту мог запереть Ньярлатхотеп. Она снова и снова проживает один и тот же сюжет. Возможно, бесконечно повторяет одну пьесу. А может быть, уже движется к финалу.
Как бы то ни было, Гу Цзюнь понимал: времени на спасение осталось мало.
— Эх! — тяжело вздохнул Цай Цзысюань. — «Не знаю, Чжуан-цзы ли снилось, что он бабочка, или бабочке снится, что она Чжуан-цзы?»
— Вообще-то есть ещё один способ, который мы не пробовали, — заметила У Шиюй. — Ну, как со Спящей красавицей. Солёный Цзюнь, может? Один разочек.
— О чём ты вообще? Мы со старостой всегда были совершенно чисты… — беспомощно сказал Гу Цзюнь.
Но У Шиюй не проверяла его и не ревновала. Она действительно предлагала попробовать, от чего голова болела ещё сильнее.
— Попробуй, А-Цзюнь, — поддержал дядя Яйцо. — Врач ради спасения пациента должен быть готов на всё. Ты даже не представляешь, как дядя Яйцо тебе завидует.
Цай Цзысюань тихо продолжил цитату:
— «Между Чжуан Чжоу и бабочкой непременно есть различие. Это и называется превращением вещей».
Хватит уже.
Неужели у его губ и правда есть какая-то чудодейственная сила?
Гу Цзюнь не стал слушать их подначивания. Но средств действительно почти не осталось, поэтому решил начать хотя бы с экспериментов.
Первым способом был знак разделённого креста.
Гу Цзюнь нарисовал его маркером на белом листе и дал Ван Жосян смотреть, пытаясь вызвать отклик.
Неясно, понимала ли она вообще, что от неё хотят. Глаза безжизненно смотрели вперёд.
Прошло некоторое время.
Ничего.
Тогда Гу Цзюнь решил сначала сам войти в резонанс со знаком, а затем попытаться связаться с сознанием Ван Жосян.
И именно в этот момент случилось то, чего он никак не ожидал.
Последние дни Гу Цзюнь постоянно следил за новым интерфейсом в сознании. Он уже почти окончательно сформировался; тонкая золотая рамка становилась всё ярче.
И вдруг золото вспыхнуло.
По всему системному интерфейсу прокатилась золотая волна — словно лучи заката того прекрасного города вновь озарили его сознание.
Гу Цзюнь почувствовал, как разум внезапно наполняется ясностью, свежестью, живыми ощущениями.
Будто в детстве впервые заметил, как приятно стоять под утренним солнцем.
Будто впервые увидел весной молодые листья и почки на ветвях и понял, насколько они красивы.
В сознании прозвенел чистый звук.
Перед ним раскрылось окно новой системы:
【Смотри к свету и никогда не отчаивайся. Фонд Рэндольфа Картера желает тебе удачи.
Получить стартовый набор. Возможность предоставляется один раз. Награды щедрые!】