«Дыхание».
Как и говорила Мятежный Серебряный меч, мана теперь входила в тело Эгенира почти как кислород.
Она циркулировала по всему телу и распределялась по разным центрам: магическая мана — вокруг сердца, физическая — в даньтяне, святая сила — в его странном отдельном хранилище.
Все эти силы в конечном счёте были энергией мира. Нельзя было сказать, что одна «больше» или «меньше» другой — они просто по-разному подходили разным местам.
«А…»
Мир начал выглядеть иначе.
Как будто слепой впервые открыл глаза. Как будто к чёрно-белой картине добавили цвет.
В светлом и тёмном, в движении травы, падении листа, капле утренней росы — везде существовал поток.
«Мастер меча — это не просто человек, который хорошо владеет мечом».
Скорее человек, постигший энергию.
Можно идеально владеть одним клинком и стать мастером. Можно вовсе не пользоваться мечом, тренироваться с другим оружием или голыми руками — и всё равно достичь аналогичной ступени.
Почему разные пути приводят к похожей вершине?
«Воплощение».
Мысль, энергия и тело живого существа соединяются и движутся как одно.
Мятежный Серебряный меч учила Эгенира не новой стойке, а пользоваться телом, которое уже стало сверхчеловеческим.
— В золотую эпоху меча все проходили такое обучение?
— Нет. Только избранные. Даже в ту эпоху ты считался бы особенным.
Стать одним с маной и необычной силой.
Теперь смысл начинал доходить.
«Мир стал шире».
Даже в запечатанном подземелье энергия не стояла. Она непрерывно ходила по кругу, как живое существо.
— Ты понял, — сказала Мятежный Серебряный меч и погладила его по голове.
«Теперь я понимаю, почему святая сила закрепилась именно там, где закрепилась».
Мана и святая сила были разными, но одинаково следовали совместимости. Где-то энергия задерживалась легко, где-то проходила мимо.
Как люди: с одним знакомишься впервые — и словно видел всю жизнь; другого знаешь годами — и всё равно остаётся чужим.
«Наверное, это и называют судьбой».
В этот момент раскрылся ещё один энергетический центр — в области межбровья.
— О…
Мелиха, ещё когда была Эписто, говорила о нём как об отдельном источнике.
Теперь у Эгенира было четыре различимых центра: межбровье, сердце, даньтянь и нижнее хранилище святой силы.
Сердце питало магию.
Даньтянь — тело.
А что должно жить в межбровье?
— Какую силу оно хранит?
Мятежный Серебряный меч улыбнулась.
— Ты уже знаешь.
— Я?
— Конец пути того искусства, которое ты оттачивал множество циклов, находится именно там.
Эгенир задумался.
В каждом цикле он неизменно возвращался к одной дисциплине.
— Алхимия?
— Точнее, способность делать возможным невозможное.
— Почему?
— Разве исходный смысл алхимии не в превращении обычного вещества в золото? Это лишь символ. Суть — осуществить то, чего быть не должно.
В современном мире алхимией почти не интересовались.
— Почему, как думаешь?
— Как с луками и другими непопулярными оружиями. Слишком много труда при слишком низкой эффективности?
— Правильно. Молодец.
Она обняла его, явно довольная ответом.
— Сердце идеально для магии, даньтянь — для усиления тела. Алхимия же до сих пор не имела собственного специализированного центра. Поэтому и оставалась вспомогательной дисциплиной.
Она коснулась пальцем межбровья Эгенира.
— Попробуй.
Эгенир собрал туда ману и взял обычный камень.
Базовая алхимия.
Он изменил связи вещества, делая камень мягким, почти желеобразным.
Обычно получившаяся масса упала бы на землю.
Теперь она зависла в воздухе, ожидая дальнейшей команды.
— А?
[Способность алхимии разблокирована.]
[Основная профессия: алхимик.]
[Синергия профессий «алхимик» и «мечник».]
[Теперь возможно использовать алхимию одновременно с мечом.]
[Необходимая способность: дыхание маны.]
[Дыхание маны осваивается.]
[Профессии «алхимик» и «мечник» объединяются.]
[Новая профессия: сверхчеловек-мечник.]
Эгенир замер.
— Теперь понимаешь?
Возможно, алхимия и должна была со временем исчезнуть как массовая профессия. Людей, способных изначально выводить энергию через межбровье, было крайне мало.
История знала гениев алхимии, которых современники часто считали сумасшедшими.
— Они не были безумны, — сказала Мятежный Серебряный меч.
— Что?
— Они видели мир так, как ты видишь его сейчас. Поэтому человеческие условности и знания казались им менее важными.
— А…
Если с рождения видеть энергетические течения мира, многое из обычной жизни и правда может показаться несущественным.
— Теперь понимаешь, как я прокладывала тоннель?
Да.
Она видела поток, а затем алхимическим преобразованием заставляла невозможное становиться возможным: вырезанный коридор не осыпался.
— Понимаю.
Мятежный Серебряный меч ласково погладила его по волосам.
— Но есть вопрос.
— Какой?
— Что делать с теми сгустками энергии сзади?
Теперь Эгенир видел их особенно отчётливо.
Вокруг Херины и Мятежного демонического меча копилась мрачная плотная мана. Даже Шерден почему-то начинал втягиваться в ту же атмосферу.
— Оставь. Им нужно пройти через это, чтобы подняться выше.
— Что?
— Это часть пути к сверхчеловеческому состоянию.