С момента начала моих проблем с сердцем прошло уже два года. Сейчас я лежал на больничной койке, ожидая, когда врачи придут за мной. Рядом сидела мама — она была смертельно напугана за меня. Сегодня мне должны были пересадить сердце, и, по словам врачей, операция была очень рискованной. На животе у меня лежал планшет — я читал, чтобы отвлечься. Передо мной была открыта седьмая книга «Начало после конца».
— Люк, ты голоден? — спросила мама.
По ее глазам я сразу всё понял. Ноги её подрагивали, а глаза покраснели от слёз.
— Перед операцией нельзя есть, ты же знаешь, — ответил я, выключая планшет. — А вот когда всё заживёт, давай возьмём ту самую пиццу, которую мы оба любим? — Я посмотрел ей в глаза. Мне не нравилось видеть маму такой. После смерти отца она жила только ради меня. Если со мной что-то случится, я даже не знаю, что с ней будет.
— Ой, я забыла… Да, звучит отлично, — она сжала мою руку. — Всё будет хорошо, Люк.
— Я знаю, мам.
— Люк, пора, — в палату вошёл доктор Кей и улыбнулся мне. — Давай подарим тебе новое сердце, малыш.
Мама сжала мою руку крепче.
— Я люблю тебя, Люк. Увидимся, когда всё закончится.
— Я тоже люблю тебя, мам.
Доктор Кей что-то отстегнул, и кровать начала двигаться.
— Мы сделаем всё возможное, чтобы твой сын вышел оттуда с новым сердцем и в полном порядке, — улыбнулся доктор, катя кровать по коридору. — Ты справишься.
— Разве не я должен это говорить, доктор Кей? — я рассмеялся, хотя смех причинял небольшую боль.
— Наверное, да. Не волнуйся, Люк. Мы с тобой.
Доктор Кей закатил меня в операционную, где уже ждали другие врачи. Двое из них переложили меня на другой стол.
— Доктор Стивенс наденет тебе маску, а тебе нужно просто дышать. Это усыпит тебя.
С другой стороны, ко мне подкатила на стуле врач с маской в руках.
— Осторожно, — она распутала какие-то провода и надела маску мне на лицо. — Сейчас ты почувствуешь сонливость. Просто считай вслух от десяти.
— Десять.
— Девять.
— Восемь.
— Семь… — мои глаза начали закрываться.
— Шесть.
— Пять.
— Четыре… — и я отключился.
---
Где я? Вокруг темно. Я не вижу и не слышу ничего. Я попытался пошевелиться, но не смог. Что за чёрт происходит?
Боже мой… Я умер. Это единственное объяснение. Я не вижу, не слышу, не могу пошевелиться. Подожди-ка, а могу ли я хоть что-то почувствовать? Нет, не могу. Я будто в ловушке, но это не похоже на смерть.
— Всё ещё больно! — крикнул женский голос.
У меня работает слух! Значит, я не умер? Или… нет? Я ослеп? Но новое сердце не могло сделать меня слепым. Почему я ничего не вижу? Я попытался заговорить, но не издал ни звука.
— Это потому, что вы всё ещё рожаете, миссис Лейвин. Похоже, у вас будут двойняшки.
Что? Я правильно расслышал? Должно быть, это совпадение — в больнице кто-то с фамилией Лейвин.
— Вам нужно продолжать.
Неужели я в той же палате, что и они?
Затем я увидел свет. Ещё больше света.
— Поздравляю, у вас мальчик!
Всё вокруг было слегка размыто, а глаза будто слипались. Я пошевелился и наконец смог их открыть.
То, что я увидел, одновременно испугало и обрадовало меня. Надо мной склонился голубоглазый мужчина с пепельно-каштановыми волосами. Но это было не самое странное.
— Привет, малыш, — сказал мужчина, удивительно похожий на Рейнольда Лейвина.
Почему я не могу двигаться? Почему он такой огромный?
— Я твой папа. — Он широко улыбался.
Мой… что? Я огляделся в поисках объяснений.
В конце кровати стоял человек, похожий на врача, а на самой кровати лежала женщина с каштановыми волосами. Она напомнила мне Элис Лейвин. Что происходит? В её руках плакал младенец.
— Всё хорошо, Элли, мама с тобой.
Элли?
Неужели я правда умер? Нет, нет, не может быть.
— Мы не планировали второго, дорогой. Нужно придумать имя, — сказал мужчина надо мной, которого я теперь считал Рейнольдом Лейвином.
Если я умер на том столе во время операции, значит, оставил маму одну.
— Он не плачет, прямо как Артур, когда родился.
Артур?
Я переродился в мире «Начало после конца», не так ли? От этой мысли мне стало радостно, но тут же я вспомнил о своей матери, которая ждала меня в больнице, чтобы пойти за пиццей. Глаза затуманились, и я услышал, как сам начал плакать.
— Ты сглазил, дорогой, — сказала Элис Лейвин. — Мы назвали её Элеанор — в честь королевства Эленуар. А что, если назовём его в честь того, кто спас нашего сына? Артур говорил, что Вирион Эралит поможет ему излечиться. — В её голосе звучала усталость.
Если это правда реинкарнация, то как я здесь оказался? Ладно, допустим, я в мире «Начало после конца», но насколько я помню, у Лейвинов было двое детей, а не трое. И уж точно не близнецы.
— Отличная идея, — голос Рея прервал мои мысли. — Мы можем звать его Вир, как Элли.
Я снова пошевелился.
— Давай поменяемся. Попробуй успокоить маленького Вира, а я займусь Элли.
Теперь я был на руках у Элис Лейвин — моей новой матери. В её объятиях я почувствовал тепло, разливающееся по телу. Почему-то я ощущал спокойствие и безопасность. Я перестал плакать и посмотрел на неё.
— Привет, Вир, я твоя мама.
— Кажется, ты ему нравишься, Элис, — мой отец наклонился с младенцем на руках, чтобы мы могли видеть друг друга. — Это твоя сестра Элли. Вир, это твоя сестра.
— Только, ради всего святого, не урони новорождённого, Рей, — тон матери не изменился, но выражение её лица стало пугающим.
Рей снова взял Элли как положено.
— Оба ребёнка здоровы, я пойду, — сказал врач. — Прислать Хелсти?
Если это «Начало после конца», значит, мы сейчас живём в особняке Хелсти вместе с Винсентом, Табитой и Лилией.
— Да, пожалуйста.
Врач ушёл, а я остался прижатым к матери — её присутствие действовало на меня успокаивающе. Я всё ещё переживал за свою маму в другом мире, но ничего не мог поделать. Я умер. Теперь это мои мама и папа.
Дверь в палату открылась.
— Близнецы! — раздался мужской голос, который мог принадлежать только Винсенту. — У вас близнецы!
Он подошёл к отцу и заглянул в лицо Элли.
Табита тихо подошла и положила руку на плечо моей матери.
— Поздравляю, Элис.
— Спасибо, Табита.
— Он такой милый. Лили, иди посмотри на малыша, — Табита поманила девочку, и та появилась рядом со мной. — Правда, он очарователен?
— Да!
Если Артур сейчас в Эленуаре, значит, ему около четырёх лет. Лилие, получается, тоже четыре.
Я не увижу Артура ещё долго — он будет с Вирионом, пока мне не исполнится три.
— Как вы их назвали? — спросила Табита.
— Этого милого мальчика зовут Вирион, а её — Элеанор. Вир и Элли для краткости.
Чёрт, это серьёзно. Как моё рождение изменит этот мир? Я знаю всё. Я читал книги дважды — мои знания об этом мире куда глубже, чем кто-либо может представить. Я знаю про Алакрию и Эфеотус, знаю об асурах. Я знаю, кто умрёт, а кто нет.
Но я могу изменить события. По крайней мере, попытаться.
Моё знание — моё преимущество. В отличие от Артура, у которого за плечами годы тренировок как короля и мечника, я никогда не держал меч в руках.
Но я реинкарнатор. И я точно знаю, что все реинкарнаторы сильны. Даже Нико, который в прошлой жизни был ботаником, стал могущественным.
Стоп, стоп, стоп… Я смогу использовать магию! О чёрт! Я уже знаю, как пробудить мана-ядро, в отличие от Артура. Ему пришлось разбираться в этом по книгам, а я могу начать с первого дня жизни. Есть шанс, что я пробужусь до года! Интересно, какие способности у меня будут?
— Винсент, давай оставим Элис и детей отдыхать. Навестим их позже, — сказала Табита и направилась к двери, ведя за руку Лилию.
— Ладно… — Винсент сначала подошёл ко мне. — Привет, Вир! — Он скорчил рожицу и ушёл.
Я посмотрел на отца — он положил Элли в колыбель.
— Может, оставим их в одной колыбели? Она достаточно большая.
— Да, но я хочу ещё немного подержать Вира, — мама улыбалась мне своими карими глазами.
Я начал дремать — видимо, сказывалось, что я новорождённый. Глаза закрылись сами.
— Кажется, он уже устал.
Хах… В голове мелькнула мысль:
Это было моё начало после конца.