В конце концов Е Фань двинулся в путь, направляясь в глубь земли обретения бессмертия. Сяо Сун, разумеется, последовал за ним, радостный, сжимая в лапке маленькую мотыгу для лекарственных трав и готовясь выкапывать древних королей лекарств.
Драконья лошадь выпускала белый пар изо рта и ноздрей. В душе её шла борьба. Е Фань уже ясно дал понять, что она может последовать за ним или же свободно уйти прямо сейчас, он не станет ей мешать.
Ей только что стало известно, что у этого «злодея» при себе есть карта обретения бессмертия, которая позволяет проникнуть вглубь десяти тысяч пиков Драконьих голов и увидеть тайну обретения бессмертия.
Можно сказать, это был соблазн, перед которым не устоял бы никто. Драконья лошадь тоже не выдержала и, в конце концов, стиснув зубы, вошла внутрь. Всё её тело полыхало огнём, алое, словно кровь. Драконья чешуя искрилась, а тело, длинное и сильное, словно порыв ветра, приблизилось.
Е Фань громко рассмеялся и прямо с места запрыгнул на этого божественного драконьего коня, который был отлит словно из алой зари и божественного металла, необычайно мощный и сильный.
Глаза драконьей лошади извергали пламя. Она едва не сбросила его ударом копыта, но в конце концов сдержалась и с хрустом откусила половину древней травы, которую разглядывал Сяо Сун, проглотив её с затаённой злобой.
— Это было моё... — робко проворчал Сяо Сун, с грустью глядя, как она съедает драгоценную траву возрастом в пятьдесят-шестьдесят тысяч лет.
Земля обретения бессмертия была совершенно необычной, можно сказать, запредельной, и не должна была существовать в этом мире. На земле не было ни почвы, ни камней, ни пыли — она сияла глянцем нефритового костного мозга.
Здесь не росло ни единой сорной травинки. Обычные лианы и деревья не могли здесь расти. Это была древняя нефритовая земля, где могли произрастать только драгоценные травы, и то лишь самого высокого уровня.
Как только они вошли сюда, пасть драконьей лошади ни на миг не закрывалась. Она поедала различные старые травы, словно обычную траву. Повсюду разливалась эссенция и энергия, переливаясь разноцветными огнями.
Сяо Сун был очень разборчив. Он повсюду искал сокровища, и его корзинка уже не вмещала обычные одухотворённые плоды. Травы, которым не исполнилось десяти тысяч лет, он просто не собирал.
Держа в руках маленькую мотыгу, он то и дело поглядывал на пики Драконьих голов. Он давно приметил настоящих королей лекарств и готовился выкопать несколько штук.
Е Фань продвигался очень осторожно и осмотрительно. Стоило здесь ошибиться тропой, и в мгновение ока постигла бы вечная погибель. Стоило активироваться императорской убийственной формации, и даже почти-император погиб бы без места для погребения.
Чем дальше он продвигался, тем больше благоговейного страха испытывал. Даже не говоря об императорской формации, одни только законы источника небес превосходили его понимание. В этом месте определённо были установлены правила божественным мастером искусства истока. Это была абсолютная смерть.
Даже если бы кто-то и смог разрушить убийственную формацию Великого императора древности, здесь ещё была запретная формация источника небес. Обе они слились воедино, образуя схему истребления бессмертных, откуда был вход, но не было выхода.
Держа в руках древний свиток, он тщательно сверялся с ним и продвигался очень медленно, ведь малейшее отклонение от пути — и он никогда больше не сможет подняться. Единственная безопасная тропа была извилистой, с бесчисленными поворотами, и очень запутанной.
Внезапно его взгляд застыл. Среди каменного леса он увидел человека, сидящего со скрещёнными ногами на плите из голубого нефрита. Его облик был величественен, и его окутывала бессмертная энергия.
От его тела исходили ужасающие волны ауры, невероятно пугающие. Каждая нить была тяжелее десяти тысяч цзюней¹, давя, словно целая гряда демонических гор.
¹ 1 цзюнь ≈ 15 кг
Драконья лошадь тихо заржала. Под её копытами вспыхнул огонь, взметнулось пламя, и всё тело испустило поток алой зари. Драконья энергия забурлила, грива встала дыбом, чешуя задрожала.
Сяо Сун и вовсе испугался, вцепился в край одежды Е Фаня и не смел проронить ни звука. Эта аура была для него невыносима.
Е Фань призвал треножник, и вниз устремились мириады слоёв материнской энергии, укрывая их. В сердце его царило потрясение. В земле обретения бессмертия находился такой непревзойдённый человек, которому он абсолютно не мог противостоять!
Одеяние этого человека было старым, в седых волосах торчала деревянная заколка. Он был неподвижен, окутанный сгущающейся дымкой, источаемой местом вынашивания бессмертия впереди. Зрелище было поразительным.
Великий мудрец!
Это был высший мастер человеческой расы. Е Фань сразу же определил: этот человек был великим мудрецом. Такую ауру он уже чувствовал у великого мудреца Хунь То из клана древних.
Земля обретения бессмертия была самой ужасной запретной зоной жизни, куда никто не мог пройти. Почему же здесь находится человек, охраняющий это место? Е Фань терялся в догадках.
— Старший, — тихо позвал он. Внезапно увидев существо такого уровня, он почувствовал некоторую неуверенность.
Человек впереди не реагировал. Он сидел на плите из голубого нефрита длиной в несколько чжанов¹, словно глиняная скульптура или каменное изваяние, и лишь бессмертный свет то входил, то выходил из него.
¹ 1 чжан ≈ 3,3 м
— Нет... Хотя от него исходит мощная жизненная сила, колебаний божественного сознания нет. Этот человек, должно быть, уже мёртв.
Е Фань быстро сделал вывод. Выражение его лица стало суровым. Он открыл небесное око, и сердце его наполнилось изумлением. Это же великий мудрец человеческой расы! Неужели он так и умер здесь?
Он тщательно осмотрел тело. Плоть этого человека была цела, кожа всё ещё блестела. Бессмертная энергия проходила сквозь поры, входя и выходя, словно при дыхании. Но глаза его были крепко закрыты, а изначальный дух обратился в пустоту.
— Это... — Е Фань опешил. Этот человек, должно быть, мёртв. Даже если его плоть невредима, но души больше нет, то нельзя сказать, что он всё ещё жив.
Это не было естественным уходом из жизни, иначе его тело должно было бы обратиться в Дао. Это был убитый великий мудрец древней эпохи. Его плоть и кровь не высохли и сохранились.
— Воистину странно. Как живой, ничем не отличается от живого. Печально, что такой человек погиб в формации, — Е Фань стал ещё осторожнее. Если уж великий мудрец не смог пройти, то можно представить, насколько ужасным было это место, если ступить туда по ошибке.
Он открыл небесное око и обнаружил внутри тела этого великого мудреца божественный светильник. Он горел до сих пор, не угасая, полный жизненной силы. Именно он поглощал и испускал бессмертный свет, отчего труп казался всё ещё живым.
— Высшее сокровище великого мудреца!
Е Фань поразился. Это определённо была драгоценность. До него было всего несколько чжанов, но он мог лишь вздыхать, глядя на это сокровище, не в силах подойти.
Здесь была лишь одна извилистая тропа, которая являлась безопасной. Один неверный шаг — и смерть. Этот великий мудрец был лучшим тому уроком, он был безвинно сражён здесь.
Е Фань попытался применить искусство «Бин». Не смея действовать дерзко, он попробовал лишь приподнять пылинку, лежавшую на «линии безопасности». И в тот же миг поднялся ветер, облака переменились, небо и земля утратили цвет. В пустоте переплелась сила, способная убить бессмертных, и эта пылинка была раздроблена. Божественное сознание, посланное им, также пронзила резкая боль.
Он быстро оборвал причинно-следственную связь. В сердце его был ужас. Это место действительно было необычайным. Нельзя было действовать опрометчиво, иначе и не узнаешь, как умер.
Они продолжили путь, сворачивая то влево, то вправо, и вступили в холмистую местность. Е Фань почувствовал волны кровавой ауры убийства, которая, казалось, могла срезать кожу и плоть, разрубить кости.
Пройдя ещё некоторое расстояние, он увидел ослепительно-красное пятно. Вдалеке от этой безопасной тропы вздымался кровавый пар, от которого волосы вставали дыбом.
— Ещё один великий мудрец умер здесь!
Е Фань открыл небесное око. Перед одним из холмов лежал труп. По сравнению с тем, чей изначальный дух обратился в пустоту, этот выглядел гораздо страшнее. Плоть и кровь этого великого мудреца превратились в кровавое месиво. Он испытывал муки от горения в огненной эссенции.
Конечно, он был уже мёртв и не мог чувствовать этой боли, но зрелище было воистину плачевным. Половина его тела сгорела досуха, и кровавая энергия обильно исходила из него.
Сердце Е Фаня сильно дрогнуло. Это не было действием императорской убийственной формации, а следствием невообразимого запретного искусства источника небес, которое превосходило всё, что он изучал. Оно использовало силу десяти тысяч пиков Драконьих голов и сплетало источник огня творения, способный уничтожить всё живое.
— Неужели в мире существовал святой император, обретший Дао через искусство истока и служивший древнему Небесному Двору?
В сердце Е Фаня закралось сомнение, потому что, как бы он ни смотрел, запретная формация искусства истока в этом месте не уступала убийственной формации Великого императора древности. Иначе бы не было двойной защиты.
Более того, эти десять тысяч пиков Драконьих голов, вынашивающих бессмертие, скорее всего, были спланированы и сотворены именно этим человеком.
Пройдя большое расстояние, Е Фань всего обнаружил трёх великих мудрецов, погибших здесь. От третьего осталась лишь одна кость и капля крови.
— В древние времена сюда прибывали мудрецы из-за пределов небесного свода. Не знаю, с каких древних звёзд прибыли эти трое. Их останки даже невозможно похоронить.
Е Фань вздохнул. Он не мог им помочь и не мог подойти ближе. Иначе одно лишь оружие, оставленное этими людьми, могло бы свести с ума любого.
Наконец они приблизились к долине вынашивания бессмертия, окружённой десятью тысячами пиков Драконьих голов. И именно в этот момент Е Фань почувствовал пронизывающее до костей намерение убийства. Даже под защитой треножника из материнской энергии веяло леденящим холодом.
Драконья лошадь остановилась. Её мышцы вздулись буграми, жилы и вены раздулись, словно готовые лопнуть. Всё тело сводило судорогой.
Сяо Сун, сидевший на плече Е Фаня, чувствовал себя ещё хуже — ведь по сравнению с ними его культивация была ещё очень низкой. Он жалобно заскулил.
К счастью, Е Фань всегда заботился о его безопасности, заранее окутав его большей частью материнской энергии, поэтому ничего плохого не случилось.
— Хлоп!
Е Фань развернул завесу света. От его тела распространилась золотистая энергия крови, укрывая Сяо Суна и драконью лошадь. В нынешнем мире мало кто мог сравниться с его физическим телом, способным выдержать это намерение убийства.
В то же время он активировал треножник из материнской энергии, заставив его пробудиться. Корень материнской энергии тотчас же хлынул вниз, подобно водопаду, отрезая их от внешнего мира и блокируя смертоносную ауру.
Драконья лошадь с облегчением выдохнула и продолжила путь. Сяо Сун тоже плюхнулся на его плечо, похлопывая себя лапкой по груди с выражением запоздалого страха.
Внезапно Е Фань застыл. Среди скалистых гор он увидел разрубленное тело. Чудовищное намерение убийства исходило именно от этих кусков плоти и белоснежных костей!
— Почти-император!
Дух Е Фаня содрогнулся. Кровь в его жилах загудела, побежав быстрее, словно раскаты грома в девяти небесах. Сердце его наполнилось ужасом.
Сотни белоснежных осколков костей, а также ярко-алая и ослепительно-красная кровь — всё это сияло. Этот человек был разрублен убийственной формацией Великого императора древности!
Почти-император, чьи средства проницают небеса, кто мог состязаться с творением неба и земли, — много ли таких было от древности до наших дней? Его можно назвать существом, потрясшим древность и воссиявшим в настоящем. И вот так он трагически погиб здесь.
До него оставалось ещё более одного ли¹, но кровь и намерение убийства были уже почти невыносимы. Будь на месте Е Фаня любой другой отсекший путь, его тело непременно покрылось бы трещинами. Лишь Е Фань мог выдержать эту ужасающую силу кровной энергии.
¹ 1 ли ≈ 0,5 км
— Прошло уже десять-двадцать тысяч лет после его смерти, а мощь всё ещё такова... Поистине невероятно! — изумлённо вздохнул Е Фань, не зная, с какой древней звезды прибыл этот человек, чтобы в конце концов погибнуть здесь.
Даже если бы не было древней убийственной формации, он всё равно не смог бы подойти. Кровь и плоть этого человека были разбросаны вокруг, а аура почти-императора заполняла всё небо и землю. Не дойдя до него, можно было превратиться в кровавую грязь.
Даже сороконожка после смерти не падает сразу. Что же говорить о почти-императоре — это было ещё ужаснее. Даже мёртвый, он не шёл ни в какое сравнение с обычными людьми!
— Земля обретения бессмертия воистину невероятное место. Трое великих мудрецов и один почти-император погибли здесь, — только и мог вымолвить Е Фань.
Видя столь ужасающую силу кровной энергии почти-императора, он невольно вспомнил о прошлом. Если бы сердце демонического императора тех лет хранило намерение убийства, насколько же сильным оно было бы? Воистину невозможно представить!
Если бы Синий император не рассеял намерение убийства в своей крови, то в тот год, когда его сердце появилось из тёмной гробницы, весь мир должен был обрушиться.
Тогда он только вступил на путь культивации и мало что понимал, не зная, насколько это было ужасно на самом деле. Лишь позже, услышав рассказы Янь Жуюй и даоса Красного Дракона, он осознал всю чудовищность произошедшего.
То было лекарство императорской крови, оставленное Синим императором потомкам. Намерение убийства из него было уже давно рассеяно. В противном случае, стоило ему появиться на свет, как никто не смог бы приблизиться к нему. Разразилась бы грандиозная кровавая катастрофа, и любое живое существо, коснувшееся его, непременно погибло бы.
Так же обстояло дело и с божественной кровью, которую получил божественный рыцарь из Ватикана. По его словам, так называемая божественная кровь была эссенцией крови, оставленной в мире святым императором древней эпохи. Лишь после бесчисленных очистительных ритуалов, проведённых мудрецами прошлого, намерение убийства в ней рассеялось. Когда он случайно опрокинул сосуд и омылся ею, то смог выжить. С тех пор его физическое тело стало несокрушимым и достигло предела силы.
Внезапно Сяо Сун выронил свою маленькую мотыгу и застыл, уставившись вперёд с необычным выражением. Он легонько потряс Е Фаня, заставляя его обернуться и посмотреть.
Е Фань отвёл взгляд от останков почти-императора и посмотрел туда, куда указывал Сяо Сун. Сначала он замер, а затем его потрясение достигло невероятных пределов. Он просто не мог поверить своим глазам.
— Это... правда?
Даже драконья лошадь под ним, знавшая толк в сокровищах, едва не обезумела. Она забила копытами, чуть не сбросив Е Фаня, и хотела немедленно броситься туда. Этот предмет был слишком ценен, он заставил бы содрогнуться сердце и душу даже Великого императора древности.