Источник жизни бурлил, жидкость была кристально чистой и прозрачной, клубился густой эфир, переливалось бессмертное сияние. Это было место, связанное с дао, самой природой предназначенное для постижения пути и проникновения в законы.
Поверхность моря была спокойна и умиротворена, но внизу бурлило подводное течение. Е Фань втягивал нити убийственной ауры, заключённые в Источнике жизни, пытаясь с их помощью очистить семя Бодхи.
Это семя уже выпустило нежный росток высотой более одного цуня¹ — зелёный, словно готовый закапать соком, свежий и нежный, как заря. Но при этом оно извергало целое море жизненной эссенции. Хотя росток был высотой всего в один цунь, он был столь же безбрежен и непостижимо глубок. Оставалось лишь восхищаться: бессмертное снадобье нельзя было мерить обычными мерками.
¹ 1 цунь ≈ 3,3 см
— Плохо, нужно спешить! — Е Фань изменился в лице. Он обнаружил ужасающий факт: та чрезвычайно слабая и очень размытая нить воли внутри семени Бодхи немного окрепла вместе с тем, как семя пустило корни и дало росток.
Это был ужасающий признак. Если семя превратится в настоящее древнее дерево Бодхи, не значит ли это, что та нить воли внутри по-настоящему усилится?!
Воля, предположительно принадлежавшая Шакьямуни или Великому императору Амитабхе, — если она разрастётся и окрепнет, это может стать для Е Фаня катастрофой.
Это была воля, прошедшая через нирвану!
Первым делом Е Фань изолировал всё вокруг: верх и низ, все четыре стороны, — перекрыв поступление энергии сущности и не позволяя семени поглощать эссенцию из Источника жизни, чтобы оно не усиливалось слишком быстро.
Затем он стал быстро очищать жидкость Источника жизни, но не для того, чтобы извлечь из неё энергию, а чтобы выделить из неё нити чёрного тумана — ауру четырёх убийственных мечей.
Чёрный туман содержал несравненную убийственную ауру, и хотя это были лишь тончайшие, слабейшие нити, они были чрезвычайно ужасны.
Е Фань, применяя искусство «Бин», обращался с семенем Бодхи как с куском божественного металла, отливая и переплавляя его, используя убийственную ауру четырёх мечей как огонь, всячески закаляя и отшлифовывая его.
Это было очень действенно. Та нить воли внутри семени, казалось, почувствовала угрозу и слегка пробудилась, исторгнув наружу некую ритмику великого дао, заставившую всех похолодеть.
— Это... слишком противно небесам! — в страхе произнесла драконья лошадь.
Эта нить воли была ничтожно слаба, но могла испускать столь ужасающие даосские волны. Если бы её хозяин явился лично, кто в этом мире смог бы его остановить?
— Помогите мне! — произнёс Е Фань.
Не нужно было лишних слов — Пан Бо и двенадцать мудрецов уже сидели, скрестив ноги, и очищали кристально чистую, как бессмертная жидкость, влагу Источника жизни, извлекая из неё нити чёрного тумана с пронизывающей до костей убийственной аурой.
Е Фань осторожно управлял процессом. Даже с самой слабой мечевой энергией нельзя было обращаться небрежно, иначе это могло привести к большой беде, ведь она исходила от оружия императора.
— Четыре меча казни бессмертных слишком сильны! Излучаемая ими убийственная аура как раз подходит, чтобы стереть эту нить размытой воли неясного происхождения, — Пан Бо всё ещё мечтал о четырёх мечах, но не осмеливался их забрать.
Он уже осознал реальность: в этом мире и впрямь никто не мог поколебать эти четыре убийственных меча. Приблизиться к ним означало верную смерть. Лишь получив карту формации, можно было добиться признания четырёх мечей.
Прошло целых полмесяца. Размытая воля хотя и была частично стёрта, но всё ещё не исчезла. Более того, она даже использовала Бодхи для своего питания и восстанавливалась здесь.
У всех просто голова пошла кругом. Воля была явно очень слабой, слабее, чем у какого-нибудь муравья, но уничтожить её было невозможно. Это вселяло глубокий ужас.
Они уже не раз думали: если истинное тело хозяина этой воли явится, насколько же могущественным он окажется? Возможно, это действительно был Великий император!
— Так не пойдёт. Нужно задействовать сами четыре убийственных меча, — сказал Е Фань.
Конечно, он не собирался опрометчиво лезть к бессмертным мечам. В конце концов, это было то ужасающее оружие убийства, что отбросило Сосуд Переплавления Духа в глубины вселенной, способное одним движением срубить солнце, луну и звёзды. Это было слишком опасно.
С демонической лампой в руке Е Фань медленно приближался к убийственным мечам, отчётливо видя на тёмно-красных лезвиях сцены казни бессмертных, а на обратной стороне мечей были выгравированы горы трупов всех живых существ, отчего холод пробирал до самых костей.
Чем ближе он подходил, тем гуще становилась убийственная аура. Извлекаемый ими чёрный туман постепенно усиливался и использовался для стирания размытой воли.
В конце концов они пришли в полный ужас, потому что одна видимая глазу слабая нить мечевой энергии, исходящая от четырёх убийственных мечей, напрямую достигла семени Бодхи, и при этом возникло ощущение, что небо рушится, земля трескается и великая вселенная вот-вот будет уничтожена.
Однако сколь бы ужасной ни была эта убийственная аура, она была поглощена семенем Бодхи! Точнее говоря, та слабая воля выдержала её, что совершенно противоречило здравому смыслу.
— С этим семенем определённо что-то не так, и это огромная проблема! — Пан Бо почувствовал, как по спине пробежал холод.
Убийственная аура четырёх мечей была столь сильна, но пусть даже сюда просочилась лишь одна слабая нить — то, что она не уничтожила ту волю мгновенно, уже о многом говорило.
Если такая воля постоянно будет находиться рядом с телом, это будет представлять огромную угрозу. Опираясь лишь на силу уровня короля среди мудрецов, избавиться от неё было невозможно. Ситуация была серьёзнее, чем они предполагали.
— Ещё! — Е Фань продвинулся вперёд, привлекая ещё больше мечевой энергии. Четыре тёмно-красных убийственных меча, казалось, вот-вот пробудятся. В ушах послышались рыдания всех живых существ, вопли божеств и демонов, а кровавые сцены казни бессмертных будто ожили наяву!
— Четыре меча казни бессмертных слишком ужасны! Они даже не пробудились, просто лежат там, а уже вызывают такие ужасающие видения, — протяжно вздохнул Пан Бо, сокрушаясь, что не может взять их в руки.
Вэн!
Изнутри семени Бодхи донёсся гул, и вслед за этим загремели буддийские песнопения, будто величественный древний Будда читал писание. Безбрежные даосские волны распространились вокруг.
Очевидно, это пробудило нить убийственной ауры четырёх убийственных мечей. Чёрная мечевая энергия, устремившаяся сюда, стала ещё толще. У драконьей лошади и остальных душа ушла в пятки: одно неверное движение — и она обрушится на них, и тогда, скорее всего, они исчезнут и телом, и духом.
Е Фань достал разрушенный зелёный треножник и велел всем спрятаться внутри, включая самого себя, ибо это было слишком опасно.
Появилось величественное древнее строение. Великий храм Лэйинь был так реален, и возникла гора Сумеру, подавляющая лазурное небо десяти тысяч веков. Буддийские песнопения сотрясали девять небес и десять земель.
— Это же... явно самая слабая, размытая воля! Как она может быть столь могущественной?! — Золотой лев, вспомнив прошлое своего предка, ощутил внутреннее беспокойство.
Цян!
Один из убийственных мечей легонько звякнул, и с него слетел один очень слабый луч радужного света. Это была несравненная убийственная сила, способная сразить любого избранника небес нынешней эпохи.
Этот дрожащий звук разнёсся по небесному своду, заставив всю вселенную будто вздрогнуть. Луч вонзился в семя и столкнулся с той размытой волей.
Раздался лёгкий треск, струйка дымки рассеялась, и размытая воля исчезла без следа, уничтоженная одним из тёмно-красных убийственных мечей. Она стала прошлым.
Е Фань выдохнул с облегчением и, держа демоническую лампу, быстро отступил. Эта убийственная аура была слишком ужасна. Даже спрятавшись в зелёном треножнике, он чувствовал, как кости трещат, а тело вот-вот разорвётся, и даже изначальный дух едва не был уничтожен.
И это при том, что четыре убийственных меча вовсе не были нацелены на них! Но эту ауру невозможно было вынести.
Пан Бо вздохнул:
— Четыре меча казни бессмертных, вероятно, являются самым сильным оружием убийства с древности и доныне. Неужто кровавые картины казни бессмертных на лезвиях могут быть правдой?!
В тот самый миг, когда та нить воли в семени Бодхи была стёрта, в одной пустоши древней звёздной области Амитабхи, в заброшенном древнем монастыре, утопающем в бурьяне, лобная кость одной каменной статуи с треском кача треснула.
На плече же этой каменной статуи сидела золотая хищная птица. Она внезапно открыла глаза, и её золотой взгляд был ослепительнее молнии, напрямую разорвав горы и реки на десятки тысяч ли!
Присмотревшись, можно было увидеть, что это златокрылый древний Пэн, но размером он был всего лишь в один чи². Стоя на плече каменной статуи, он сиял, и от него исходила великая мощь, способная обрушиться на солнце и луну.
² 1 чи ≈ 3,3 см
Время шло быстро, три года пролетели в спешке. За это время море страданий становилось всё более ужасным, привлекая неисчислимое множество мастеров.
Сотни кланов, десятки тысяч культиваторов — но это лишь те, кто имел право войти в море. Что же до тех, кто оставался на берегу чёрных вод, то их было ещё больше.
Великих мудрецов и молодых властелинов стало больше, чем прежде, потому что прибыли люди из более обширных звёздных областей, желая завладеть древом жизни и унести оружие императора. Мастера целыми партиями вступали в мифическую древнюю область.
Кровопролитие было неизбежно, и оно было во много раз более жестоким, чем раньше. Борьба за древние корабли, разграбление тайных сокровищ разных кланов — всё это происходило каждый день. Тёмные и трагические события разыгрывались постоянно.
За это время великий мудрец серый цзяо, золотая жаба, небесный пёс и остальные, что из года в год ловили гусей, сами наконец были клюнуты гусем в глаз. Напав на одного младшего, они столкнулись с несколькими великими мудрецами из той древней области и подверглись безжалостному преследованию. Три года их непрестанно гнали, и весь их путь был залит кровью.
За эти три года Источник жизни древнего Небесного Владыки был умиротворён, и в нём то и дело возникали водовороты энергии сущности — это росли два божественных снадобья.
Божественное снадобье Цилиня клубилось пурпурным туманом, его корневище было мощным, погружённым в пустоту и вбирающим эссенцию Источника жизни. Оно выпустило девять листьев, каждый из которых был прозрачен и сиял, напоминая по форме пурпурного цилиня.
За два года оно выросло до одного чи в высоту, после чего рост в высоту полностью прекратился. Но содержащаяся в нём энергия сущности становилась всё более бурной, словно волнующееся пурпурное божественное море.
Чтобы бессмертное снадобье достигло зрелости, требовалось как минимум несколько тысяч лет. Снадобье Цилиня, пройдя стадии роста ветвей и листьев, обрело первоначальную форму и больше не росло бешеными темпами.
Даже если это место было Источником жизни древнего Небесного Владыки, который предоставлял самые необходимые условия для роста божественного снадобья, оно не могло созреть за несколько лет.
Даже если срок можно было сократить на какое-то количество лет, всё равно это не могло быть слишком большим преувеличением. По их самым скромным оценкам, требовалось не менее нескольких сотен лет, и то при условии, что эти условия останутся неизменными.
Зелёные листья колыхались, издавая шелест хуалала, изумрудный свет мерцал, и с них свисали одна за другой нити энергий великого дао. Дерево Бодхи было подобно изделию, вырезанному из цельного куска зелёного нефрита, всё сияющее изумрудным и зелёным блеском.
Это было дерево. Согласно преданиям, оно могло вздыматься до облаков. Сейчас же оно было лишь ростком. Высота его была ни больше ни меньше — ровно один чжан и шесть цуней. Это было символичное число.
Е Фань сидел под деревом, скрестив ноги, и вот уже целых три года не двигался. Он постигал дао, создавал свой собственный закон, желая проложить свой особый путь.
Под деревом Бодхи сидел мужчина с закрытыми глазами, спокойный, как скала, источая особую ауру. Из его тела одна за другой исходили нити возможностей великого дао, распространяясь далеко вокруг.
Двенадцать мудрецов и другие тоже культивировали под деревом Бодхи, но никто из них не сидел неподвижно три года, как он. Все обрели немалые плоды, ибо это была чистая земля для постижения дао.
Наконец Е Фань пошевелился. Из его тела раздались величественные звуки дао, писания зазвучали сами собой под деревом Бодхи. Появилось благоприятное знамение обретения пути, вокруг заплясали всевозможные лучи дао.
Колесо и Море Е Фаня излучало бессмертное сияние, расширяясь вовне, словно грохотали древние колокола и нефритовые гонги. Это он расширял свой путь, ступая по собственной дороге.
Пан Бо, драконья лошадь, Небесный Скорпион и остальные вздрогнули, выказывая удивление. Бессмертное сияние клубилось и распространялось вовне, но не вступало в связь с тайным царством Дворца Пути, а простиралось к четырём конечностям.
В тот миг, когда Е Фань открыл глаза, две золотые молнии разорвали пустоту. Тайное царство его Колеса и Моря превратилось в бессмертную диаграмму Великого предела, ослепительно сияя, подобно одному солнцу.
Это и было место зарождения всего сущего в человеческом теле. Теперь же лучи света распространялись к четырём конечностям, ибо здесь находился исток божественной силы.
На четырёх конечностях Е Фаня появлялись один за другим древние иероглифы. Каждый из них, казалось, пронёсся сквозь далёкое древнее время и пространство, запечатлеваясь на четырёх пределах человеческого тела. Звуки писаний не смолкали.
Сначала появились Лазурный Дракон, Алая Птица, Белый Тигр и Чёрная Черепаха, соответствуя его четырём пределам и сплавляясь с ними воедино. Они порождали силу, способную подпереть небо и разрушить землю, — ужасающую до крайности.
Всевозможные первозданные молнии заплясали, превращаясь в один за другим древние талисманы, запечатлеваясь на его четырёх конечностях. Весь он, подобный божеству-демону, сиял телом, а его густые чёрные волосы бешено развевались.
А затем всё затихло. Эта дикость исчезла, пронзительный божественный блеск в зрачках угас. На четырёх пределах его тела проявились письмена великого дао, плотно покрывая их, а потом слились воедино. Распространился дух высшей простоты дао.
Хун!
В следующий миг снова произошли изменения. Земля, огонь, ветер и вода теперь соответствовали его четырём пределам. Гром сотрясал мир, первозданность была бесконечна, и это место стало подобно первобытному древнему миру.
Четыре конечности Е Фаня дрожали, бушевали ветер и гром, писания звучали сами собой, божественная музыка великого дао не смолкала. Он двигал всеми четырьмя конечностями одновременно, будто творя небо и землю, желая раздвинуть этот древний мир.
Земля, огонь, ветер и вода вращались, совпадая с его четырьмя пределами. Первозданная дымка застилала всё вокруг. Он раздвинул этот мир, и это действительно было похоже на сотворение нового мира.
— Это его писание! Не входя в Дворец Пути, сначала совершенствовать четыре предела. Хотя оно ещё не достигло завершённости, но уже являет этот глубокий смысл. Поразительно! — все двенадцать мудрецов были потрясены и восхищены.