Лёгкий ветерок обдувал лицо, бамбук во дворе тихо шелестел. День клонился к вечеру, и по небу плыли огненные облака; закатные лучи окрашивали траву, деревья и коньки крыш. Здесь было тихо и спокойно. Е Фань вытащил деревянную пробку из пурпурной тыквы-горлянки, и в тот же миг наружу вырвался прозрачный аромат, который быстро заполнил весь сад. Струилась бессмертная энергия, подобная дыму и радужному сиянию, и от неё пьянели и тело, и душа. Он сразу же определил, что эта эволюционная жидкость намного сильнее той, что он отобрал у девушки с пурпурными зрачками и её спутников: жидкость была кристально-чистой, а её аромат — туманным и пьянящим, так что возникало ощущение, будто сейчас вознесёшься бессмертным.
— Воистину достойна того, чтобы быть перегнанной по древнему методу выплавки бессмертных пилюлей, которым владели древние божества! И это всего за несколько месяцев!
Обычному человеку, принимающему эволюционную жидкость, требовалась тщательная подготовка, чтобы тело и дух достигли самого пика, а затем нужно было сосредоточить дух и успокоить сознание, оберегая даосское сердце, иначе могли возникнуть серьёзные проблемы. В этом подготовительном процессе нельзя было допустить ни малейшей оплошности, иначе все труды пошли бы насмарку и божественная жидкость пропала бы даром. Однако для Е Фаня таких забот не существовало: в отличие от людей Вечного Царства, он делал упор на разработку сокровищ плоти и взращивание изначального духа, почти не полагаясь на внешние орудия, и мог делать это в любое время.
— Воистину достойны небесной скалы, сердцевины засохшей лозы упавшей звезды, камня судьбы Начала и прочих главных компонентов, сплавленных воедино в божественном минерале! Теперь, обратившись в жидкость, они явили поразительный божественный эффект!
Во второй половине ночи в саду царила глубочайшая тишина, и лишь лунный свет, подобный воде, проливался вниз, отчего в этом бамбуковом дворике поднимались струйки белой лёгкой дымки, выглядевшие грациозно и таинственно. Е Фань налил на ладонь немного божественной жидкости, и она немедленно превратилась в струйку чистой энергии, которая обвилась вокруг его тела и проникла внутрь через поры. Его плоть и кровь задрожали, и внутри загремел гром, словно он выполнял особую тренировку телесных искусств. Это был первый опыт, лишь проба, но он уже чувствовал, что действие незаурядно, и к этому нужно отнестись серьёзно и осторожно! Во дворе уже давно был приготовлен нефритовый бассейн, и Е Фань, сев в него, достал пурпурную тыкву-горлянку, собираясь вылить всю эволюционную жидкость в бассейн и приступить к переплавке. С виду пурпурная тыква-горлянка была невелика, выросла на одной духовной лозе и была длиной чуть больше половины чи¹, но на самом деле в ней хранилось немало божественной жидкости, ибо на ней были выгравированы пространственные законы, и она могла наполнить полбассейна. Небесная скала, сердцевина засохшей лозы упавшей звезды и прочие растворились, отдав свои действующие вещества, и жидкость образовалась из духовной энергии неба и земли, а истинной эссенцией было то, что содержалось внутри камня судьбы Начала и прочих, — квинтэссенция духа.
¹ 1 чи ≈ 3,3 см.
— Если это окажет на меня божественное действие и позволит прорваться через уровень, то Вечное Царство станет местом моего «обретения Дао»! — прошептал Е Фань.
Внезапно раздался холодный, пронизывающий смех, и чёрная туча заслонила яркую луну в небе, и во дворе вмиг стало ледяно. Белый лунный свет исчез, и святая аура бесследно рассеялась; бамбуковая роща стала мрачной, и всё погрузилось в кромешную тьму. Кто-то с помощью могучей магической силы запечатал бамбуковый сад, и повсюду разлился ледяной умысел убийства. Во тьме появилась серебристо-белая фигура, особенно яркая и заметная на фоне чёрного тумана; во всём тёмном саду лишь он один излучал свет. Это был старик с козлиной бородкой и серебряными зрачками; иссохший, словно ветка старого дерева, ставшая духом. Хоть он и выглядел низкорослым и сухим, его дух был на редкость крепок, а глаза горели, как два светильника, так что на них трудно было смотреть прямо. На нём были серебристые металлические доспехи, сверкающие и ослепительные в ночи.
— Кто ты и почему ворвался в моё жилище? — низким голосом спросил Е Фань, уставившись на него и убирая пурпурную тыкву-горлянку, не став выливать эволюционную жидкость.
— Неплохо, молодой человек, даосское мастерство у тебя не мелкое. Не только в звёздном море Бессмертных Крыльев, но и в будущем во всём Вечном Царстве у тебя могло бы найтись место, — его серебряные зрачки заструились божественным светом. Он держался невозмутимо и, подойдя к каменному столу и стульям в саду, без приглашения уселся. В этом бамбуковом саду он вёл себя скорее как хозяин, а Е Фань — как пришелец. Его голос обладал пронзительной силой и гудел, словно бронзовый колокол: — Встань на колени и подойди! Я, старик, ценю таланты и укажу тебе светлый путь.
Е Фань помрачнел и холодно уставился на него, ничего не говоря. Атмосфера в бамбуковом саду стала крайне напряжённой.
— Что, не веришь моим словам? — равнодушно произнёс серебряноглазый старик, наливая себе чашку чая и делая маленький глоток.
— Какое ты имеешь отношение к Сюань Мо? — спросил Е Фань.
— Он — сын моего племянника, — старик поставил чашку и принялся постукивать пальцами по каменному столу, издавая ритмичный звук.
— Понятно. Ты хочешь за него заступиться? — холодно произнёс Е Фань.
Сюань Мо сам нарывался и хотел наступить ему на голову, напал на него, но не ожидал, что будет сам жестоко избит: Е Фань впечатал его в землю и беспрестанно топтал ногой по лицу, раздробив скулы и лобную кость.
— Молодой человек, если слишком высовываться, легко попасть в большую беду и ещё легче рано умереть. Все так называемые таланты умирают молодыми, иначе говоря, их убивают, — ни зло, ни ласково проговорил серебряноглазый.
— Значит, ты — бездарь, и потому смог дожить до сих пор? — усмехнулся Е Фань.
— На язык ты остер. Такие умирают быстрее всех, и, думаю, ты уже не увидишь завтрашнего солнца! — мрачно произнёс старик.
Е Фань ничего не ответил, а внезапно пришёл в движение и, словно молния, устремился к старику. Почувствовав опасность, он не стал дожидаться, пока противник нападёт первым, и нанёс упреждающий смертельный удар. Он летел прямо на него, выставив вперёд обе руки, подобные золотым небесным стелам. Серебряноглазый изменился в лице, и его серебристые металлические доспехи засияли и быстро выросли, превратившись в небольшого гиганта из белого серебра высотой в несколько чжанов¹.
¹ 1 чжан ≈ 3,3 м.
Дон!
Ладони Е Фаня столкнулись с его сплавным телом и оставили на нём два неглубоких отпечатка, издав пронзительный звук, но не разрушив его. Он невольно отпрянул, и его глаза засияли, выпустив два луча длиной в десять с лишним чжанов, упёршиеся в этот металлический доспех.
— Какое могучее тело! Превзошло мои ожидания! Я едва не проявил легкомыслие, но твои потуги напрасны, и нет никакой надежды! — серебряноглазый тоже был поражён.
Серебристо-белый металлический человек начал испускать нити волн священного оружия, чудовищные и безграничные, и полностью пробудился! Это был боевой доспех мудреца. Он не был слишком высоким и не обладал такой же безграничной ужасающей мощью, как священный корабль, но всё же вступил в ряды святости и был чрезвычайно грозен в ближнем бою. Такого священного оружия было немного, и его было трудно выплавить; даже у сверхкрупных сил его было совсем мало, и владеть им могли лишь важные лица.
— Хе! Е Фань, не ты ли был так дерзок? Сегодня я посмотрю, как ты избежишь этой беды! — издалека раздался голос Сюань Мо, сочащийся глубокой ненавистью.
Было очевидно, что он пришёл мстить и пригласил своего дядю. Кто, кроме мудреца, мог бы противостоять этому своим телом? Управляя боевым доспехом мудреца, можно было сражаться с несравненными мастерами, и любой на его месте испугался бы. Он стоял вдалеке с ледяным, как костный мозг, холодом на лице; недавно он потерпел жестокое поражение, и теперь пришло время расплаты.
— Молодой человек, подай мне ту сильнейшую эволюционную жидкость кровеносных сосудов, что у тебя в руках, и я дарую тебе достойную смерть, — раздался из серебристо-белых доспехов голос старика.
Сюань Мо в отдалении жестоко ухмыльнулся:
— Ты получил одно место и хотел совершить прорыв этой ночью, но я пришёл именно в этот решающий миг, чтобы прервать тебя, отобрать твою божественную жидкость и заставить смотреть на это во все глаза, но ничего не мочь!
Они хорошо знали толк в мучениях: если бы обычный человек в такой решающий миг был ограблен, он бы взбесился от злости. Серебряноглазый старик и Сюань Мо были поистине жестоки и хотели, чтобы Е Фань страдал от досады, гнева и сожалений и умер в отчаянии, поэтому и напали во второй половине ночи.
— Вы думаете, что я уже у вас на крючке? — в уголках губ Е Фаня появилась холодная усмешка.
— Никто тебя не спасёт! Этот сад запечатан, и пока я жив, никто снаружи не узнает, что здесь происходит. Молодой человек, я провожу тебя в путь! — сказал серебряноглазый.
— Ха-ха... Ха-ха-ха... — разразился наглым смехом Сюань Мо и ледяным голосом произнёс: — Пришлый мальчишка, настал твой час сложить голову! Недавно ты заставил меня испить чашу позора до дна и не давал поднять головы, а теперь я отплачу тебе стократно! Я переплавлю твой череп в изящное кольцо и буду носить его на пальце как трофей!
Серебряноглазый, похоже, не хотел создавать слишком много шума и сразу же бросился в атаку. Хотя доспех был высотой в несколько чжанов, он двигался с невероятной ловкостью и держал в руке серебряный гигантский меч.
— Только что эти доспехи ещё не пробудились, а теперь попробуй-ка снова! — он перешёл в ближний бой. В этом мире, не будучи мудрецом, никто не мог противостоять этому боевому человеку.
Е Фань побледнел: это была пульсация святого уровня, истинное священное оружие пробудилось. Серебряный гигантский меч был несравненно острым, и тысячи, десятки тысяч следов Великого Дао белым-бело хлынули вперёд. Более того, сам этот старик был королём великого свершения, почти достигшим уровня полу-мудреца, и управлял этим боевым доспехом священного оружия с лёгкостью, владея силой в совершенстве и не растрачивая ни капли божественной силы. Бесчисленные даосские печати и мечевая аура все разом обрушились на Е Фаня. Е Фань, не мешкая, вошёл в каменного зародыша; над его головой висела чёрная святая стрела, в левой руке он держал ещё одну, обеспечивая двойную защиту, а в правой руке сжимал видавший виды зелёный треножник и, превратившись в молнию, ринулся на серебристые боевые доспехи.
Дон!
Треножник из зелёной меди врезался в тот серебряный гигантский меч, и хотя от него не исходило никаких волн, и не было божественных следов Дао, и он не пробудился, меч всё равно разлетелся на куски!
Грохот!
И зелёный треножник, не ослабляя напора, размахнувшись рукой Е Фаня, словно зелёный луч, врезался прямо в грудь серебристо-белых металлических доспехов и пробил их насквозь. Е Фань не давал спуску; у него было не так много шансов, и, если бы расстояние между ними увеличилось и противник, управляя этими доспехами, явил бы магическую силу уровня мудреца, да ещё и поднял бы тревогу, это стало бы для него великим бедствием. Он должен был использовать этот редчайший шанс и убить его! Можно сказать, что изначально обе стороны не хотели создавать лишнего шума и с самого начала бросились в бой в полную силу, стремясь закончить сражение в кратчайшее время, и обе полагались на прочные святые тела. Но теперь серебряноглазый старик безмерно сожалел: перед ним был монстр, не обладавший магической силой святого уровня, но имевший тело святого уровня, и к тому же зелёный треножник в его руках был слишком чудовищен и разнёс его боевой доспех мудреца.
Дон!
Металлический звон не умолкал; Е Фань наносил один за другим тяжёлые удары, всё по жизненно важным точкам, и всё тело доспеха покрылось огромными дырами. За эти дни он досконально изучил священные корабли, доспехи и прочее и знал, где сосредоточены их слабые места.
Хруст!
Во все стороны полетели искры; множество следов Великого Дао на серебристо-белых доспехах было разрушено, и блеск их сильно потускнел. Серебряноглазый старик в ужасе изменился в лице: всё произошло слишком быстро, и он никогда бы не подумал, что какой-то отсекший путь способен разрушить священное оружие!
— Твоё Нетленное Золотое Тело... кровеносные сосуды полностью пробудились и превратились в одно из сильнейших телосложений! — не удержавшись, вскричал он.
В прошлом лишь Изначальное демоническое тело, Боевое тело Брахмы и Высшее бессмертное тело могли голыми руками разрывать священное оружие, а этот человек, ещё не став мудрецом, уже явил такую мощь — это определённо не был потомок десятого с лишним поколения.
Среди разрядов электричества Е Фань, держа треножник из зелёной меди, разнёс половину этого доспеха; повсюду летели даосские печати и искры, поднимались струйки белого дыма. Серебряноглазый старик так сожалел, что был готов разбить себе голову: он проявил слишком много самонадеянности и вот так погубил драгоценный боевой доспех мудреца — потерю невозможно было измерить. Однако сейчас было не до колебаний, главное — спасти жизнь. Он выскочил из доспеха и, разорвав пустоту, хотел бежать. Но разве мог Е Фань дать ему такой шанс? Этот человек явился, чтобы так унизить его, и теперь, когда зелёная медь была раскрыта, его следовало убить во что бы то ни стало!
Бам!
Применив искусство «Син», Е Фань превратился в плывущий свет и в мгновение ока настиг его, схватив одной рукой. Серебряноглазый старик в ужасе замер: он, король великого свершения, был пойман, как цыплёнок, и не мог пошевелиться.
— Молодой человек, давай поговорим! Я, старик, могу дать тебе безграничные блага, — серебряноглазый старик окончательно сник и побледнел.
Е Фань холодно усмехнулся и со звуком пу! прямо оторвал ему голову; из разорванной шеи фонтаном хлынула кровь.
— Стой! Остановись! Убив такого, как я, короля великого свершения, ты навлечёшь на себя огромную беду! — в ужасе закричал изначальный дух старика.
— Ну и что, что король великого свершения? — лицо Е Фаня было жестоким. Один удар ладонью — и голова, словно раздавленный арбуз, превратилась в кровавое месиво; он убил этого человека окончательно.