Существо, убивавшее божеств, некогда в далёком прошлом уничтожившее двоих из божественного клана, шаг за шагом приближалось с края земли. Его тело, казалось, сливалось с пустотой, соединяясь с Дао.
В одной руке он держал драконье копьё. Ещё не дойдя, он уже источал пронзительную, до мозга костей, жажду убийства, что заставляло всё живое трепетать, будто перед ними предстало божество, явившееся из глубокой древности.
Все были объяты ужасом. Правду ли говорил Папа? Особенно замерли от страха некоторые древние роды. Если он осмелился убить божество, то во что же на самом деле верит Ватикан?!
Он приближался. Этот человек с горизонта уже подошёл совсем близко. Порой одной ауры человека достаточно, чтобы всё объяснить. Он, казалось, слился с Дао и стоял, подобный нетленному памятнику.
Будь то Церковь или многие пришедшие на помощь линии передач — огромные толпы людей трепетали от благоговения и готовы были пасть ниц.
На вид этому человеку было лет пятьдесят с небольшим. Его длинные золотистые волосы, ещё довольно густые, уже немного потускнели. Кожа его была бела, словно чистый нефрит, а черты лица — резкими и чёткими, будто вырезанными ножом.
По одному лишь этому было невозможно определить его истинный возраст. Лишь заглянув в его зрачки, можно было увидеть проблеск истины. Его глаза были подобны океану — глубокие и полные вековой печали.
Это определённо был не человек нынешней эпохи. Он, очевидно, прожил невообразимо долгие годы. Как долго — не мог сказать никто, и даже в Ватикане мало кто это знал.
Первый сильнейший воин под всем звёздным небом Запада!
Е Фань пристально вгляделся. Это и впрямь был могущественный человек, живший с незапамятных времён. Он выжил ещё в древние эпохи и не покинул этот мир.
Это был отсекший путь. Его истинную силу было трудно определить. Словом, он был очень силён, куда ужаснее убитых представителей божественного клана, и обладал достаточной мощью, чтобы внушать трепет.
С тех пор как миновала глубокая древность, это был единственный божественный рыцарь на Западе!
Человек, при одном виде которого люди дрожали от страха. Он обладал несравненной боевой мощью, и сильные мастера всех кланов, видя его, испытывали истинное благоговение.
— Первый под звёздным небом!
— Небесная мощь!
— Сильнейший под всем звёздным небом!
Люди кричали. Пришедшие на помощь Ватикану семьи — все взывали к нему. Их голоса, подобно морским волнам, вздымались и опадали, оглушая всё вокруг.
Это была мощная, величественная аура. Когда человек стоит там, и уже сам его вид источает непобедимую мощь, этого достаточно, чтобы судить о его ужасающей силе, способной явить великую мощь Неба и Земли!
Божественный рыцарь слился с Дао и был близок к нему от рождения. Его фигура, то реальная, то иллюзорная, была размыта, и это создавало то же ощущение единения Неба и человека, что и на Востоке.
Дао не знает границ, и сильные мастера обладают одинаковым пониманием. Духовный уровень этого человека был очень высок, а его собственный путь достиг необычайной, возвышенной ступени.
У-у-у...
Внезапно он начал атаку. Его скорость достигла предела. В мгновение ока он преодолел расстояние с другого края земли до Е Фаня. Драконье копьё в его руке нанесло удар, исторгнув драконий рык, сотрясающий девять небес, которому вторила гармония Дао.
Е Фань левой рукой, сложив пальцы наподобие клинка, рубанул поперёк древка, а правой, сжатой в кулак, нанёс золотой удар прямо в голову противника. Движения его были стремительны, словно ураган, и грозны, как гром.
Чжэн!
Драконье копьё дрогнуло, принимая на себя удар-клинок Е Фаня, и одновременно, описав дугу, блокировало его золотой кулак. Вспыхнул ослепительный свет в десять тысяч чжанов, и раздался звук, подобный бушующим волнам.
Е Фань был поражён. Он никак не ожидал встретить на Земле такого человека, способного сражаться с ним в ближнем бою. Сила его физического тела превосходила всякое воображение!
Неужто он был потомком святого императора древности? Он и впрямь был изумлён. Этот человек намного превосходил других отсекших путь. В столь тесном противостоянии он мог бы своим драконьим копьём заколоть любого другого короля.
Оба превратились в молнии. Ладони и пальцы скрещивались с драконьим копьём, издавая лязг, от которого, казалось, у людей разрывались ушные кости и сердце — настолько это было невыносимо.
Грохот!
С последним оглушительным ударом они разошлись. Окрестные горы загудели, и хотя они были покрыты древними следами Дао, на них всё же появились мелкие трещины. При виде этого все изменились в лице.
Вшух!
Папа взмахнул рукой и передвинул пятьдесят великих гор, что символизировали число великого Дао Неба и Земли. Это были древние божественные пики, хранящие законы святых мудрецов древности. Они окружили поле боя, чтобы ударные волны не вырвались наружу и не разрушили храмы и священные места.
— Демон из Срединных земель не зря носит это имя. На этот раз неприятности действительно велики, — пробормотал один старик, стоящий рядом с Папой.
— Да. Даже сильнейший под звёздным небом не смог сразу подавить его. Особенно в физическом противостоянии — он не только не имеет преимущества, но даже уступает! Это ужасает.
— Грешник, омытый божественной кровью, должен был обладать непревзойдённым в мире физическим телом. Как же он встретил равного?
Группа стариков недоумевала, и их пробирал ледяной холод. Впервые они видели, чтобы кто-то мог на равных сражаться с сильнейшим под звёздным небом в физическом бою.
Посторонние не знали, но немногие великие фигуры Ватикана были глубоко осведомлены о происхождении божественного рыцаря. Его жизнь была овеяна легендами. Хотя он и убивал божественные кланы и уничтожал вторгшихся древних демонов, его заслуги лишь уравновешивали его вину.
Согласно преданиям, ещё задолго до глубокой древности Ватикан был божественной чистой землёй, самой прославленной пещерной небесой на Западе. Здесь хранился кувшин с кровью древнего божества.
Поколения предшественников, тысячами закалок и переплавок удалив из неё всё, что могло навредить человеческому телу, добавили бесчисленное множество духовных снадобий и смешали с божественной кровью. Неизвестно сколько веков они варили это снадобье, превратив его в высшую священную драгоценную пилюлю, которую оставили потомкам.
Божественный рыцарь с детства отличался поразительным талантом и был гением, гордо возвышавшимся над всеми. Его воспитывали как божественное дитя, и его дарование считалось первым на Западе за десятки тысяч лет! Но он был слишком непослушен и часто резвился в священных залах, и однажды по неосторожности опрокинул только что распечатанную священную чашу.
В тот раз он совершил колоссальный проступок, но при этом омылся божественной кровью, и его физическое тело поглотило всю драгоценную пилюлю. Достигнув высочайшего предела, оно стало несокрушимым.
Ватикан содрогнулся. Все великие фигуры были и напуганы, и разгневаны, но сделать уже ничего не могли. Божественная кровь была утрачена, но она даровала совершенство этому непокорному таланту.
После этого его осудили как грешника. Он мог лишь дни и ночи напролёт предаваться суровой культивации, вечно пребывая во тьме, лишённый славы, и лишь безмолвно защищал Ватикан.
Предки глубокой древности наложили на него клеймо и приговорили к участи грешника. Поэтому он не мог получать силу веры. С древности и доныне он полагался лишь на себя и шаг за шагом прорвался до такого уровня.
Поэтому, хотя он был всего лишь отсекшим путь и далёк от великого совершенства короля, он всё равно был невероятно ужасающ и силён до предела. В конце концов, наступила эпоха упадка, а он достиг всего своими собственными силами.
С древних времён и доныне он в безмолвии культивировал. Духовная энергия Неба и Земли медленно иссякала, и он с огромным трудом отсек путь. Он был единственным, кто несколько сотен лет назад, когда Небо и Земля стали безжизненными, прошёл через Небесное Испытание. После этого его культивация почти не росла, но его основа Дао была несокрушима, а его понимание Дао было таково, что обычные люди не могли его постичь. Он был силён до крайности.
— Грешник, омытый божественной кровью, могущественнейший божественный рыцарь Ватикана, сильнейший под звёздным небом Запада, пронзи врага своим драконьим копьём и смой свои грехи его кровью! — тихо произнёс Папа.
Божественный рыцарь был спокоен и молчалив, не выражая ни радости, ни гнева, ни печали. Он стоял в отдалении, держа копьё в одной руке. Первая атака была лишь пробой сил, и сила противника превзошла его ожидания.
— Дао ранило моё тело. Жизни осталось немного. Перед тем как уйти в сидячую медитацию, я проведу свой последний бой!
Наконец он заговорил. То, что он смог прожить с древности до сих пор, не полагаясь на силу веры, и обрести столь глубокий путь, было поистине нелегко и являлось чудом.
Но время безжалостно. Он уже почти достиг конца своего пути. Небо и Земля иссохли, и отсечение пути ранило его тело. Даже если бы ему даровали силу веры, он не смог бы продлить свою жизнь.
У-у-ум!
Пустота дрогнула. Драконье копьё в его руке пронзило Небо и Землю. Небесный свод рухнул, и ветры с облаками вздыбились волнами. Подобный небесному божеству, он настиг Е Фаня и нанёс удар прямо в грудь.
Это драконье копьё было особенным. Неизвестно, из какой эпохи оно осталось и кто его выковал. Оно не обладало великой мощью святого оружия, способной разрушить мир, но имело нетленную божественную природу, и никто и никогда не мог его сломать.
Изначально драконье копьё было тусклым и не имело блеска. Но, активированное божественным рыцарем, оно, казалось, обрело жизнь, превратившись в копьё, пронзающее Небо, и его остриё пронзило небесную высь.
Даже Е Фань был тронут. Такой человек, такой божественный рыцарь, доживший до сих пор, был поистине исключением. Он превосходил сильных мастеров божественного клана и был достойным противником. Левой рукой Е Фань складывал печать, а правой сжимал кулак, вступая с ним в великую битву. Впервые после возвращения на эту сторону звёздного неба он был столь серьёзен и собран.
— Божественный танец небесной твёрдости! Он достиг того самого легендарного уровня! — многие старики в Ватикане изумлённо восклицали, невольно дрожащими голосами.
Сила божественного рыцаря была такова, что даже они не могли её измерить. Сейчас они видели лишь, как драконье копьё разрывает пустоту и, разбив Небо и Землю, являет на своём острие божество, что танцует вместе с ослепительными лучами копья!
Е Фань левой рукой блокировал драконье копьё, а правым кулаком атаковал это божество. Битва не утихала. Мощь их атак сметала всё на своём пути. Обычные горы внизу после первого же их удара превратились в пыль, обратившись в прах. Можно было вообразить, насколько сильна была их атака.
А пятьдесят великих гор Небесного Дао, покрытых магическими письменами святых мудрецов древности, сейчас тоже гудели и все засияли, исторгнув звуки чтения канонов древними мудрецами.
Это были голоса святых древности. Оставленные ими следы Дао ощутили силу этих двоих и, переливаясь светом, породили мириады чудесных явлений. В небесах возникли изваяния боевых божеств, тени божества света, молоты божества грома — всё это слилось воедино, и зрелище было неописуемо поразительным. Это было божественное чудо.
Бам!
Е Фань сражался с этим божественным рыцарем, который в эпоху упадка достиг такого уровня, полагаясь лишь на себя. Оба они дошли до неистовства. Кровь и энергия вздымалась до небес, и из макушки каждого из них бил столб крови, пронзавший небесную высь. Зрелище было ужасающим.
Одно их движение — и горы и реки рушились. С их нынешней мощью, если бы они сражались в мире смертных, ничего бы не осталось. Один их громовой крик — и горы и реки разлетелись бы на куски.
— Р-р-р-а-а-а...
С долгим свистом они вдвоём прорвались сквозь щель между пятьюдесятью священными горами. Их поразительная мощь вырвалась наружу, и древняя великая формация, что отделяла Ватикан от внешнего мира, едва не разбилась!
Пф!
Многие люди закашлялись полным ртом крови. А те, кто был недостаточно далеко, и вовсе разлетелись на куски, превратившись в кровавый туман. Несколько сотен человек погибли от этого ужасной смертью.
Это было ужасающее зрелище. Один лишь долгий крик был невыносим для мастеров высокого уровня этого мира, и они обращались в кровавое месиво. Как же тогда было сражаться с этими двумя?
Папа изменился в лице. Он поспешно применил великую магическую силу и передвинул ещё пятьдесят священных гор, что символизировали число Неба и Земли, чтобы замкнуть поле боя и не дать этому месту полностью разрушиться. Но даже так было уже немного поздно. Как минимум несколько десятков величественных священных храмов рухнули, а целые горы и реки обратились в пыль. Один удар драконьего копья — и это место стало мёртвой землёй, обратившись в пепел бедствия!
А один удар кулака Е Фаня и вовсе обрушил несколько десятков больших озёр и обширные горные прародительские хребты, превратив их в бесплодную пустошь и навсегда стерев с лица земли.
Оба сражались, превратившись в две молнии. Каждый их удар сметал всё на своём пути, и их мощь поглощала горы и реки. Это была битва несравненных сильных мира сего, подобная битве божеств.
У всех кружилась голова от этого зрелища. Подобных битв не случалось уже тысячи лет, и такое можно было увидеть лишь раз в жизни. Для всех присутствующих это была битва божеств. Ведь оба они убивали божественные кланы и были самыми сильными людьми в нынешнем мире. Это была сверхбожественная битва!
Встретив на этой Земле противника, достойного битвы, Е Фань не стал использовать чёрные стрелы. За последнее время он многого достиг и хотел проверить себя, поэтому сражался, используя лишь истинный уровень своего пути.
Грохот!
Внезапно в небесах нависли свинцовые тучи, и всё вокруг помрачнело. Белоснежная, хрустально-прозрачная огромная длань ударила по Е Фаню. Ужасающая, словно безбрежное море, она не знала границ. Папа, что, подобный небесному божеству, взирал со священной горы, наконец нанёс удар.
В тот же миг два могучих свитка запретных проклятий развернулись и накрыли Е Фаня. Два иссохших старика со священной горы нанесли удар, используя запретные проклятия, равносильные атаке полу-святого.
В этот миг божественный рыцарь совершил нечто, чего никто не ожидал. Он взмахнул драконьим копьём и нанёс удар в Небо!
Бам!
Он одним ударом пробил небесный свод насквозь. Драконье копьё устремилось прямо вверх и упёрлось в ту самую белоснежную, хрустально-прозрачную длань, останавливая Папу в небесах.
— Я — уходящий. Я желаю лишь одного — последнего честного боя, чтобы совесть моя была чиста!
Божественный рыцарь был твёрд и несгибаем. С этими словами он отверг помощь Папы и, направив драконье копьё в небеса, остановил его длань.
Грохот!
На другой стороне Е Фань нанёс жестокий удар. Доведя искусство «Бин» до предела, он, стоя на несравненной вершине, заставил два свитка развернуться обратно. Два святых законника с глубочайшим путём были взорваны на куски, а обширные горы и земли были сровнены с землёй!